Я тебя найду

Глава 5. Майя

Я замерла у кованых ворот, пока Фатима открывала их ключом. За ними открылся вид, от которого у меня чуть челюсть не отвисла.

Тёмно-зелёный сад, утопающий в аромате ночных цветов, подсвечивали аккуратно спрятанные в траве лампы. По дорожкам тянулись виноградные лозы, а где-то в глубине журчал маленький фонтан. И всё это выглядело так, будто мы случайно зашли в фильм о богатых шейхах.

— Проходи, — Фатима приглашающе махнула рукой, и мы подошли к дому.

Он был… не дом, а произведение искусства. Высокие арки, узорчатая плитка с синими и золотыми орнаментами, резные деревянные двери с медными вставками. Когда мы вошли внутрь, меня будто обдало волной тепла — не только от воздуха, но и от мягкого света десятков ламп в цветных стеклянных плафонах.

Я видела роскошные интерьеры у знакомых и даже в особняках на фотосессиях, но это… было другое. Тут всё дышало историей и любовью к деталям. Мягкие ковры с восточными узорами утопали под ногами, диваны с подушками, расшитыми золотой нитью, были расставлены в уютных нишах. На стенах — каллиграфия и тонкие росписи, а в воздухе витал пряный аромат корицы, кардамона и чего-то медового.

— Гостевая комната вот здесь, — Фатима распахнула дверь в светлое помещение. Здесь тоже был ковёр, но уже с бежево-бирюзовым рисунком, большая кровать с деревянным изголовьем, украшенным резьбой, и лёгкий балдахин, спадающий волнами.

— Только, — она чуть смущённо улыбнулась, — ванная здесь временно не работает. Кран сдался ещё на прошлой неделе, а мой сын всё никак мастера не вызовет. Так что, если захочешь принять ванну или душ, можешь сходить в соседнюю комнату. Это комната моего сына.

Я кивнула, с трудом удерживаясь, чтобы не разглядывать каждую деталь комнаты как музейный экспонат.

— А я пока накрою на стол, — добавила Фатима, поправляя лёгкий шёлковый платок на плечах. — Уверена, ты проголодалась. И сейчас поищу тебе какие-нибудь свои вещи. Не будешь же ты завтра уезжать в одном белье.

— Спасибо вам большое. Вы прямо моё спасение.

Как только за ней закрылась дверь, я медленно повернулась на месте, позволяя себе наконец-то выдохнуть. Боже… Да я попала в арабскую сказку. Даже в детстве, когда папа баловал меня чем угодно, у нас дома не было такой роскоши. Тут всё было не просто дорого — тут каждая вещь казалась на своём месте, словно веками хранила чью-то историю.

Мне хотелось коснуться каждой подушки, провести рукой по резьбе на стене, заглянуть за шёлковые занавески… И почему-то в этот момент я почувствовала, что спать этой ночью мне будет непривычно уютно.

Я не знала, что хочу больше — есть или наконец-то смыть с себя солёную морскую воду и запах костра, впитавшийся в волосы на пляже.

Фатима принесла мне шёлковый халат — тонкий, лёгкий, нежно-персикового цвета. Я провела пальцами по ткани и уже представила, как он будет холодить разгорячённую кожу после душа.

— Сыновья комната — через одну дверь, — сказала она и ушла на кухню.

Я почти вприпрыжку направилась туда, чувствуя, как нетерпение распирает. Потянула за резную ручку… и оказалась в пространстве, которое с первого взгляда сказало мне всё о своём хозяине.

Тёмное дерево, глубокие оттенки бордо и тёмно-синего в ковре, массивная кровать без лишних деталей, но с высоким изголовьем, на котором были вырезаны замысловатые узоры. Вдоль стены — низкий стол с набором кальяна, старинный комод, а над ним — несколько чёрно-белых фотографий в рамке. На одной — высокий мужчина с уверенным взглядом, на другой — море на закате, на третьей — какая-то узкая улочка в старом городе.

Запах здесь был другой — не сладкий, как в доме, а тёплый, пряный, чуть древесный, будто смесь сандала и табака. И это было… слишком личным.

— Так… душ, — напомнила я себе, отрывая взгляд от кровати, на которой, кажется, спать было бы опасно для моей фантазии.

Ванная вела прямо из комнаты. Белый мрамор, широкое зеркало в бронзовой раме, медные краны, из которых текла тонкая струйка воды. Я включила душ, и по коже тут же пробежали мурашки от предвкушения.

Я хотела, чтобы вода смыла с меня весь этот день — смех на вечеринке, солёные брызги, усталость от фотографов и… всё, что я пока не могла назвать, но ощущала где-то внутри.

Через пару минут я уже снимала с себя бельё и заходила под тёплые потоки воды. Здесь не было ничего женского — только мужские принадлежности. Чёткие линии флаконов, строгие цвета, ничего лишнего.

Я потянулась к первому тюбику, открыла крышку и вдохнула аромат. Дикий, резкий, с едва уловимой горчинкой пряных трав. Вкусный. Опьяняющий. Таким пахнет мужчина, который не боится брать то, что хочет.

Всё здесь было им пропитано. Сыном госпожи Фатимы. Тем самым, чьё фото я только что держала в руках.

Сказать, что он красивый… Это как описать слово «Феррари» одним словом «машина». Нет. Он был другим. Таким, чьё лицо хочется рассматривать, пока сердце не начнёт биться в висках. Его взгляд… Даже сквозь фотографию я почувствовала мурашки. Те самые, что запускают цепную реакцию, после которой хочется большего.

Вода стекала по телу, а я невольно закрыла глаза, представляя, как эти руки касаются меня. Как этот голос, глубокий и чуть хриплый, звучит где-то рядом. Я скользнула ладонями по коже, чувствуя, как внутри распускается тепло. Хотелось стереть каждое воспоминание о Павле, перекрыть его прикосновения другими — сильными, настоящими, мужскими.

Запах его геля, смешанный с паром, будто обнимал меня. Мужская энергетика здесь была настолько осязаемой, что казалось — стоит обернуться, и он будет стоять за спиной.

Я закрыла глаза и позволила пальцам скользить по моей коже. Позволила им делать то, о чём мечтало тело. Касания были мягкими, недостаточно ощутимыми. А мне хотелось его. Силы его. Власти.

Я так заигралась с собственными мыслями, слишком глубоко утонула в них… и не сразу заметила, что дверь ванной приоткрыта.

Одна моя рука опиралась о стекло, а вторая была между ног. Я резко открыла глаза и увидела его... В проёме стоял он.

Живой. Настоящий. Ещё выше, ещё шире в плечах, чем я могла себе представить. Темноволосый, с тенью щетины и взглядом, который мог прожечь до костей.

Моя рука застыла на теле, а дыхание сбилось. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде было всё — удивление, злость и что-то такое, от чего внутри у меня всё сжалось.

Фарид понял, что я его заметила, выдохнул сквозь зубы, резко выругался и захлопнул дверь.

А я стояла под душем, не в силах понять — это было вторжение или приглашение к началу чего-то опасного.