Я тебя найду

Глава 40. Майя

Дом жил подготовкой к празднику так, будто до него оставались не недели, а считанные часы. Люди мелькали, как тени. Коробки с тканями, сервизы, списки, звонки, запахи специй, сладостей и свежих цветов — всё смешалось в один бесконечный шум, от которого иногда хотелось просто закрыть уши ладонями и исчезнуть.

Я формально участвовала. Настолько формально, насколько это вообще возможно.

Если бы не Фарид, Лейла с радостью вычеркнула бы меня из этого процесса окончательно — как ненужный пункт, как ошибку в списке. Он сам, почти между делом, но с тем самым спокойным нажимом в голосе, попросил её не отстранять меня. И она подчинилась. Внешне — безупречно. Внутри — с ядом.

Одним только видом своим показывая, что я лишняя деталь в их идеальном мире. Что ж, идеальным тут и не пахло, но она со всех сил старалась это скрыть. Думаю, все родственники считают, что у них с Фаридом замечательная семейная жизнь. Потому Лейла это всё так и преподносит. Пусть думают, главное, что я знаю, что это не так.

В среду мне вручили список. Не просьбу. Не обсуждение. Именно список заданий.

Адреса магазинов, галочки, время, в которое я «должна успеть», и отдельным пунктом — заехать за приглашениями.

Лейла выбирала дизайн сама. Как и список гостей. Моего имени там не было ни в одном из решений. Я была просто курьером.

Я поймала себя на мысли, что больше не злюсь. Пусть мне и не совсем приятно. Потому что дизайн её приглашений — отвратительный. Да, дорого-богато, но как же безвкусно.

Раньше бы меня рвало по этому поводу изнутри. Хотелось бы доказывать, спорить, бросаться словами. А сейчас у меня усталость. Глухая, вязкая. Будто силы экономлю на что-то более важное.

Я стараюсь не зацикливаться на том, что в этом доме меня принимают за мебель. Временно. Я знаю — это ненадолго.

В следующем году всё будет иначе. Потому что в следующем году я буду матерью наследника.

Эта мысль согревает куда сильнее, чем просто мечты.

По дороге к магазинам я почти не смотрю в окно. Машина плавно скользит по улицам, а я всё ныряю внутрь себя — в тревожные мысли, от которых не могу спрятаться.

До какого срока мне удастся скрывать беременность?

Платья пока спасают. Свободные линии, мягкие ткани, правильные углы. Но я чувствую, как тело меняется. Не резко, нет. Но неумолимо. Живот ещё можно не заметить, если не знать, куда смотреть. А вот я — знаю.

И ещё меня мучает другое.

Почему Фарид до сих пор молчит?

Он счастлив. Он светится, когда думает о сыне. Когда кладёт ладонь мне на живот — осторожно, будто боится спугнуть чудо. Но он молчит. Не говорит, когда и как собирается объявить о ребёнке.

Иногда в голову закрадываются мысли, от которых холодеет внутри.

А если это связано с опасностью?

А если есть что-то, о чём мне не говорят?

А если моя жизнь — разменная монета в чьих-то чужих играх?

Я одёргиваю себя. Не хочу накручивать. Не сейчас.

Всего два дня назад мы были в клинике.

Белые стены, приглушённый свет, спокойный голос врача. Всё хорошо. Ребёнок развивается идеально. Угроз нет. И потом — фраза, от которой Фарид буквально перестал дышать:

— У вас будет мальчик.

Я никогда не забуду его лицо в тот момент. Взрослый, сильный мужчина — и такой открытый, такой счастливый, что у меня защипало глаза. Он сжал мою руку так крепко, будто боялся, что если отпустит, этот момент исчезнет.

На обратном пути он почти не говорил. А потом вдруг свернул не к дому, а к ювелирному магазину.

Я даже не успела возразить.

Он выбрал ожерелье сам. Долго не раздумывал. Тонкая работа, камни, которые ловили свет так же, как его взгляд ловил меня.

— Это тебе, — сказал он просто. — Мать моего сына должна светиться не только от счастья. А любимая женщина — ещё и затмевать всех своей красотой. Хотя куда этим камням до твоих глаз, а, принцесса?

Я так задумалась, что не сразу обратила внимание, как машина остановилась у первого магазина. Водитель уже открыл дверь, а Мирьям смотрела на меня с лёгкой тревогой — она всегда так смотрит, когда мне нужно выйти из машины одной.

Я глубоко вдохнула и выбралась наружу.

Воздух был тёплый, город жил своей обычной жизнью — шум, разговоры, запах кофе и специй. И от этого становилось ещё тревожнее. Как будто я — не на своём месте. Как будто я должна была быть под защитой стен дома, а не здесь, среди чужих людей.

Странное чувство смятения поселилось в груди. Хотелось остаться в машине, как в панцире. Закрыться дверью, сказать, что устала, что передумала. Но я только усмехнулась самой себе и шагнула вперёд. Будучи туристкой, я никогда не испытывала этого страха улиц, который испытываю сейчас. Это, наверное, беременность так на меня влияет.

— Всё хорошо, Майя-ханым, — тихо сказала Мирьям, догоняя меня. — Я рядом.

— Вот поэтому и иду, — улыбнулась я. — Одна бы я точно тут не ходила. Лейла специально отправила меня в этот странный район?

— Что вы, не думаю. Просто тут есть такие товары, что нигде не купишь.

Мы ходили по магазинам почти час. Я старалась держаться бодро, но ноги начали предательски ныть, а желудок урчал так, что это было уже неприлично.

— Если вы сейчас не поедите, Фарид-бей меня уволит, — серьёзно сказала Мирьям и указала на небольшое кафе неподалёку. — Он приказал кормить вас вовремя.

Я рассмеялась.

— Тогда спасаешь не только себя, но и весь персонал дома.

Мы сели за маленький столик у окна. Я заказала всё и сразу — суп, лепёшки, салат, сок. Мирьям смотрела на меня с искренним восторгом.

— Вы едите больше, чем все женщины их дома, которых я знала, — призналась она.

— Я просто не думаю о том, что скажут люди, — пожала я плечами. — И не боюсь, что мне будут заглядывать в рот.

Она хихикнула, прикрывая рот ладонью.

Пока мы ждали заказ, Мирьям наклонилась ко мне ближе и заговорила тише:

— Майя-ханым… только, пожалуйста, никому не говорите, что это от меня.

— Клянусь, — я положила ладонь ей на руку. — Кроме тебя, я здесь никому не доверяю.

Она выдохнула, будто ждала именно этих слов.

— В доме все боятся Айсун-ханым, — прошептала она. — Мать Лейлы. Говорят, она страшная женщина. Не кричит. Не угрожает. Просто смотрит… и всем становится холодно.

Я невольно поёжилась.

— А Лейла?

— Лейла просто старается быть на неё похожей, — пожала плечами Мирьям. — Но у неё не получается. Она злая, а Айсун-ханым… опасная.

Принесли еду, но Мирьям тут же продолжила, словно боялась не успеть сказать главное:

— Знаете… — она улыбнулась чуть смущённо. — Слуги вас любят.

Я подняла брови.

— Любят?

— Очень, — кивнула она. — Говорят, вы живая. Настоящая. И… — она понизила голос ещё сильнее, — многие мечтают, чтобы Фарид-бей отказался от Лейлы. Чтобы вы стали единственной хозяйкой.

Я усмехнулась, размешивая суп.

— Хозяйкой — это мелко.

Мирьям вопросительно посмотрела на меня.

— Я хочу быть единственной женой, — сказала я тихо. — И единственной женщиной, которую он любит.

Она ничего не ответила. Просто кивнула. С таким видом, будто это было самым логичным желанием в мире.

Мы доели, расплатились и вышли из кафе. Солнце било в глаза, город снова шумел, жил, дышал.

Я уже собиралась повернуть в сторону следующего магазина, как вдруг Мирьям остановилась.

— Мирьям? — обернулась я.

— Мирьям, родная… — раздался мужской голос за её спиной. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Я заметила парня у входа в кафе. Он смотрел на неё слишком пристально. Слишком внимательно. И стоял слишком близко, как для незнакомца.

— Вы обознались, — быстро сказала она. — Я вас не знаю.

Он усмехнулся ей. А я вдруг почувствовала себя лишней. Наверное, он всего лишь стесняется при мне разговаривать со своим знакомым.

Я решила не вмешиваться. Сделала шаг вперёд. Потом ещё один. В голове прокручивала дальнейшие действия. Сколько нам ещё времени понадобится для выполнения всех заданий. Успею ли я ещё заехать в какой-нибудь магазин и побаловать себя красивым бельём, к примеру.

И именно в этот момент я услышала тихий писк Мирьям и мир просто выключился.