Я стояла, вцепившись в плед, и думала, что вариантов у меня два: либо идти пешком до отеля в мокром бикини, как полная идиотка, либо… да, других идей вообще не было.
И тут на другом конце пляжа я заметила движение. Маленький белый комок носился по песку, смешно подпрыгивая, а за ним — невысокая женщина в длинной накидке.
— Excuse me! Could you help me, please? — крикнула я на английском, поднимая руку. — Мне бы телефон, — уже на русском бурчу. Голос сорвался — то ли от холода, то ли от раздражения.
Женщина остановилась, притянула поводок, и её маленькая собачка — пушистая, с чёрными бусинками глаз — уставилась на меня так, будто я вторглась в её личный песочный замок.
— Ох, милая, — сказала она по-русски, подходя ближе. — Боюсь, телефона с собой нет. Но я живу тут недалеко, можете пройти со мной.
Я выдохнула, обмотавшись пледом крепче, и кивнула:
— Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.
Мы пошли по узкой дорожке вдоль берега. Небо было чернильным, фонари — редкими, и только её собачка бодро топала впереди, покачивая хвостом.
— Так что случилось? — спросила она мягко, чуть повернув голову. Женщина средних лет, явно европейской внешности.
Я фыркнула.
— Что случилось? Я сама случилась. Решила ночью поплавать после вечеринки. Девчонки уехали, а я осталась. Вернулась — вещей нет. Ни телефона, ни одежды.
Женщина покачала головой, и на её лице отразилось искреннее сочувствие.
— Вот ведь… неприятность. И опасно. Здесь ночью лучше одной не оставаться.
— Думаю, я усвоила урок, — усмехнулась я, хотя в душе всё ещё бурлило раздражение. — Просто было так красиво… не хотелось, чтобы это заканчивалось.
Она понимающе кивнула.
— Я — госпожа Фатима Амирова. Мой дом недалеко. Можете остаться у меня на ночь. Не стоит искать приключений в такое время.
Я замерла на секунду. В нормальной ситуации я бы сто раз подумала, идти ли к незнакомым людям. Но эта женщина излучала такое тепло и спокойствие, что сомнений не осталось.
— Это очень щедро с вашей стороны, госпожа Амирова, — сказала я тихо. — Буду рада принять ваше приглашение.
Она улыбнулась, и мы продолжили путь. Где-то впереди в темноте замаячили силуэты роскошных вилл, и я вдруг поймала себя на мысли: кто вообще эта госпожа Амирова и почему у меня чувство, что эта ночь всё равно ещё подкинет сюрпризов?
Мы шли по узкой дорожке, подсвеченной низкими жёлтыми фонарями, и слышали, как вдалеке лениво шумит море. Песок на босых ногах уже остыл, и в кожу приятно впивалась прохладная плитка.
— Вы из России? — осторожно спросила я по-русски, хотя уже поняла это по мягкому акценту.
— Да, родилась там. В детстве жила в Ростове, — кивнула она, придерживая на поводке крошечную белую собачку. — Много лет назад приехала в Турцию просто отдохнуть. И вот… задержалась.
Она улыбнулась как-то устало, словно прокрутила в голове давние кадры.
— Тут я и познакомилась с Амаром, — продолжила она. — Высокий, смуглый, взгляд… такой, что кажется, видит тебя насквозь. Мы влюбились с первого взгляда. Он предложил остаться, и я… согласилась.
В её голосе мелькнула горькая насмешка.
— Вот только я тогда не знала, что у него уже есть жена. Второй быть я не хотела. Гордыня, я тебе скажу, — один из основных пороков. Не думая о последствиях, я собрала вещи и сбежала домой… прихватив под сердцем сына.
Я молча слушала, вдыхая тёплый аромат жасмина, который тянуло с садов по соседству. У женщины был протяжный голос. Да и рассказ её отчего-то отбивался приятными волнами в сердце. Словно это важно — что она говорит.
— Амар не простил мне побег, — продолжила она тише. — Мы не виделись больше трёх лет. А потом он просто ворвался в мою жизнь снова. Всё это время Амар жил с гордыней, в принципе, как и я. А потом… неожиданно, во время родов умерла его первая жена.
Она замолчала на пару шагов. Лишь мягко цокали каблуки по плитке. Я понимала, что ей было больно говорить. Даже сейчас, спустя годы. Но выговориться хотелось больше…
— И он наконец-то решился, — выдохнула она. — Вернул нас. Это было резко, агрессивно, немного жестоко. Но я злилась на него, пусть и любила. Он решил за двоих. И я приняла его выбор. Тогда я снова приехала сюда, но уже навсегда. Сейчас живу одна — сын давно отдельно, готовится к свадьбе. Ему уже тридцать. Амар умер пять лет назад от воспаления лёгких. И мне так одиноко без него. Так что твоя компания как никогда кстати.
Я кивнула. Внутри было странное ощущение — как будто мы обе понимали друг друга без слов. Потери, выборы, последствия, от которых никуда не деться. Она как будто рассказывала часть моей истории. Или знала что-то, чего пока не знаю я.
Сквозь листву уже проглядывал силуэт её дома — высокий, с широкой террасой и подсвеченными колоннами. Целый особняк. Одна женщина в нём… Конечно, она чувствовала себя одиноко.