Я тебя помню

Глава 20

Глава 20

Шарашит по мозгам сладостью, совсем незнакомой, но невероятно острой. Инесса целовалась по-другому: более уверенно, с такой бешеной отдачей, что мгновенно с катушек тогда слетел.

А здесь…

Неуверенность, дрожащие мягкие губы, тихий протестующий стон… Она не хочет подчиняться, она не желает моей инициативы, растеряна и смущена…

Отрываюсь от сладких губ, смотрю в испуганно расширенные глаза, пытаюсь стянуть чертовы очки, но она с тихим вскриком перехватывает мои пальцы, не позволяя.

— Это невозможно! — возмущенно шепчет она, — как вы себя ведёте… Как животное...

— А нечего во мне зверя будить, — с досадой рычу я и чуть приподнимаю за подбородок, чтобы она видела мои глаза. — Какого хрена у тебя был пистолет в сумке? Какого хрена ты вообще со мной пошла, если не хотела оставаться дальше?

Это я так, наудачу… Ну, мало ли, вдруг проколется…

Но лаборантка только взволнованно дышит, напряжённая и испуганная.

Сжимает губы, пытается оттолкнуть:

— Ну почему? — торопливо и обиженно шепчет она. — Почему ты всё время мне говоришь какие-то вещи, которые я не понимаю? Ты меня явно с кем-то путаешь, а потому и позволяешь себе… Но я не такая! Я не она! Ты путаешь!

— Да, путаю, — соглашаюсь я и тянусь к ней опять.

Ну не могу терпеть! Такая растерянная, нежная… И целуется, словно девочка невинная… Но этого же не может быть? Да?

Вот сейчас и проверю.

— Не смей! — она опять упирается в мою грудь обеими ладонями, но как-то неуверенно, словно колеблется?

Так, значит, надо чуть-чуть поухаживать…

— Ну что ты?.. — наклоняюсь, мягко веду губами по виску с бешено бьющейся жилкой. Не играет. Такое не сыграть… Кайф… — Ну что ты? Я же только чуть-чуть… Тебе же нравится…

— Это… — она тяжко сглатывает, дрожит все сильнее, сама не замечая, как цепляется за мою футболку, забирает ее в горсти, — насилие…

— Да, ты что?! — шепчу ей в ушко, затем чуть ниже провожу губами, и лаборанточка слабо ахает, едва не обмякая в моих руках, отзывчивая такая… — Никакого насилия, только по обоюдному желанию!

— Я не хочу, — тут же с готовностью ловится она.

— Ты просто не поняла, что хочешь. Сейчас поймешь…

Мягко прикусываю самое нежное, самое чувствительное место под ушком, и наградой мне — сладкий-сладкий судорожный вздох…

— Но я не могу… — все еще пытается взывать к разуму она.

И замирает, больше ничего не говоря, только дыша, коротко и взволнованно.

— Можешь, — убежденно шепчу я.

И провожу ладонями по тонкой шее вниз, стягивая с плеч уродливый халат.

Под ним оказывается не менее уродливый жакет, который я тоже пытаюсь стащить, одновременно жадно целуя разведанное нежное местечко, от одного прикосновения к которому она реагирует сладкой и неконтролируемой дрожью.

Но тут лаборанточка внезапно приходит в себя, пытается отталкивать мои настойчивые руки, шепчет сумбурно:

— Ах… Нельзя, нельзя, нельзя…

Черт, ладно, хрен с ним, с жакетом…

Обхватываю ее, усиливая напор, забирая все протесты жадным, грубоватым поцелуем. Ей нравится моя грубость, уже давно заметил, так почему бы не воспользоваться?

Рядом с мойкой — стол профессора Бехтеревой, и именно на него я и сажаю свою растерянную добычу. Стол возмущенно скрипит, наверно, никогда его еще так нахально не использовали. Ну ничего, все бывает впервые. Главное, что девчонка вздрагивает, пытаясь прийти в себя. Нет уж!

Тут же, не давая опомниться, снова целую, скольжу губами по шее вниз. Ее колотит всю, и эта дрожь передается мне, заводя и без того дико заведенный организм практически до безумия. Не сдерживаюсь больше, тискаю ее везде, где получается дотянуться, наградой мне — жалкие, сладкие стоны и наконец-то улетевшие куда-то в сторону уродские очки. И, главное, потеря прошла незамеченной! Никто за них больше не цепляется!

— Послушай… Послушай… — задыхается лаборантка, послушно прогибаясь в пояснице навстречу, а пальчики торопливо трогают меня через футболку, тянутся к затылку, даже чуть царапают! — Мы не должны… Ты… Это слишком…

— Это вообще мало, — отвечаю я, — вообще ничего…

Мне хочется добавить сакраментальное : “Неужели не помнишь?”, но не делаю этого… Конечно, до сих пор сомнения, ошибся я или нет, и они, похоже, еще долго со мною будут, но сейчас все это отходит на задний план.

Даже если это не она…

И хорошо, что это не она!

Эта — лучше!

Эта — такая нежная, так дрожит, так стонет сладко… В ней нет опытности Инессы, нет дикой жажды ее, но растерянность и испуг, перемешанные с острым, порочным интересом, тоже вставляют!

Да так, что думать ни о чем не могу!

Уже мало что соображая, стягиваю с лаборантки широкие уродские штаны, под которыми, по законам жанра, должны быть бабкины труселя. Клянусь, даже это меня бы не тормознуло!

Но под штанами внезапно обнаруживаются узенькие черные трусики, без изысков, но как заводят! Контраст черного с белой кожей слепит и вводит в состояние невозможного, жадного безумия.

Понимаю, что сам весь дрожу, перехватываю ее пальчики, скользнувшие вниз в нелепой попытке прикрыться, и кладу туда, где им самое место: к себе на спортивки, прямо к паху прислоняю и даже толкаюсь чуть-чуть вперед, чтоб сразу понятно было, что и как трогать. Одновременно придерживаю ее сзади на шею, прижимаюсь лбом к ее, шепчу в губы:

— Погладь…

И она, завороженно глядя мне в глаза, гладит… А затем и сжимает, прямо через ткань, и я едва не кончаю от остроты ощущений. Прикрываю глаза, еще больше подаваясь вперед, дышу ее кожей, упиваясь чистым, нежным ароматом, еще больше кружащим голову.

— Не могу, не могу больше… — шепчу ей, рывком придвигаю ближе к краю стола, и, под тихий вскрик, сдергиваю черные трусики, одновременно стягивая вниз резинку спортивок.

Если она и планировала тормознуть, то уже не сможет.

И я не смогу.

Ловлю ее губы, делясь своим сбитым, жадным дыханием, и делаю рывок. Вперед. В нее.

Ощущения оглушают настолько, что на мгновение замираю, пытаясь привыкнуть и дать ей тоже эту возможность.

Лаборанточка узкая и тесная, но не девственница, судорожно сжимается на мне, стонет в губы, потерянно и жалко…

А затем чуть двигает бедрами. Первая. Словно ей тоже невтерпеж. Словно она не меньше меня хочет этого. Ее отклик радует до темноты в глазах, не один я тут с ума схожу! Не один!

Не перестаю целовать, прижимаюсь теснее, становясь удобней, выхожу и тут же загоняю себя обратно. Под тихий, такой заводящий вскрик.

И еще раз. И еще.

Все дрожит внутри, трясется, голова летит, безумная и легкая, а лаборантка бьется в одном ритме со мной, поддерживая и ускоряя наш и без того безумный танец.

Это такое охренительное ощущение, когда девчонка вот так принимает, полностью, не телом даже, всей собой, что я не могу даже чуть-чуть себя контролировать.

Обычно же все равно во время секса о чем-то думаешь, в голове проскальзывают образы, мысли…

Один раз у меня только было, что вообще нихрена не соображал.

Хотя, нет.

Теперь два раза. Два.