Я тебя помню

Глава 30

Глава 30

Дядя Петя удивленно поднимает бровь, увидев меня в воскресенье утром в нашей компании.

Я, кстати, тоже удивляюсь, что он здесь забыл.

— У нас завтра проверка из трудовой инспекции,— поясняет Пётр Григорьевич. — А ты? У тебя же диплом, ты попросил отпуск.

— Так с завтрашнего же дня, — пожимаю я плечами. — Хочу оставить рабочее место в идеальном состоянии, чтобы тот, кто придет после меня, легко въехал в процесс.

Пётр Григорьевич не находит, что ответить, улыбается и качает в знак одобрения головой.

На работе я провожу столько времени, сколько могу чисто физически, то есть до позднего вечера. Нужно забыться, переключиться, чтоб не думать только о том, как сорваться к Кате, притащить ее к себе и вообще никуда не выпускать. Вплоть до самых родов.

Надо тормознуть свой дурной кирсановский нрав и характер чуть присмирить. И без того напугал… Да еще и Кошель, сука, постарался… Но с ним разговор отдельный будет…

В понедельник занятия, я увижу Катю и поговорю.

Так как бабка Мота с утра не придёт, вечером, когда возвращаюсь на квартиру, кроме Мота обнаруживаю его кису, Краша и ещё какого-то пацана, который, видно с глубокого похмелья, спит на диване Мота, и что-то там хрюкает.

Улыбаюсь с облегчением, потому что появляется еще возможность отвлечься, пообщаться.

Наша компания собирается на кухне и готовит. Верней, готовит киса, а мы благосклонно наблюдаем за этим делом.

Есть все же что-то медитативное в том, как движется по кухне симпатичная девушка…

— Ну что у тебя там с той лаборанточкой? — хитро интересуется у меня Краш, пришедший на халяву поужинать.

У него нюх на такие вещи.

Он сидит у окна, ждет, когда Киса вместе с Мотом, обнимающим её сзади, нажарит картошки.

Я же, глядя на сладкую парочку, даже немного завидую.

Я бы тоже так мог сейчас…

Вспоминаю, как сладко трахал мою девочку недавно у кухонного стола, облизываюсь…

Будет. Все будет…

— Да нормально всё, — спокойно отвечаю Крашу.

— А что она возле Кошелева трётся? — очень тихо спрашивает Самсонов, чтобы парочка нас не услышала.

— Не она возле него, а он возле неё,— повожу я бровями, прикидывая, откуда Крашу это известно, хотя… Ему все обо всех известно.

Разговор для меня, конечно, неприятен. Но, пожалуй, именно с Крашем я готов обсуждать эту тему.

Он знает все мои любовные порывы в сторону Мищенко, и да, он действительно надёжный.

— Ты же знаешь про Кошелева? — шепчет Краш, кося в сторону Мота, который голову кисы закинул вверх и целует её задом наперёд. — Такие ходят слухи херовые. Нафига ты свою девчонку отпускаешь в его компанию?

— Я не отпускал её.

— Ну да! Вчера на ВДНХ видели его вместе с твоей Катей!

— Вот чёрт,— выдыхаю я, откидываясь на стуле.

— Я тебе серьёзно говорю, — шипит Краш и даже немного злится. — Я могу что-нибудь вытащить на Кошелева, но даже мне, сука, страшно это делать. Он же химик, приехал из деревни, на втором курсе начал на тачке ездить, одеваться в дорогие шмотки. Там такая история произошла, наоткрывали каких-то запретных соединений так…

— Краш, давай быстро говори, ты про наркоту?

— Ну! А что ещё химики могут придумать? На первом курсе Кошелева трепал наркоконтроль.

— Да ну! — неверяще тяну я. — Его бы турнули из университета!

— Так он не шёл подозреваемым, его дружбана осудили. А он как бы ни причём оказался. Но давай посмотри правде в глаза, это хреновая компания для твоей очкастой девочки.

Работу она нашла! Вот это работа, значит…

Сразу все становится на свои места, понятно, чем мог сволочь Кошель привлечь скромную лаборанточку…

Ладно, завтра поговорю с ней. Или сегодня. Чего-то так тревожно становится…

Беру телефон, отхожу в сторону, невольно поводя носом в сторону плиты.

Пахнет, конечно, восхитительно, может, получится уговорить Катю присоединится, сядем ужинать всей толпой…

Катя берет трубку, я ухожу в свою комнату, чтоб поговорить с ней.

— Ты сегодня у себя ночуешь?

— Нет, я от Алёны поеду на работу.

— Скинь адрес, я заберу тебя.

— Это совершенно не нужно, Кирсанов.

— Никита, — сдержанно поправляю я. — Ты помнишь моё имя.

— Я тебя помню.

— Что? — ошарашенно выдыхаю я, — о чем ты?

— Ни о чем. Ты не можешь ничего от меня требвать после того, как…

— Катя…

— Никита, ты спорил, даже не оправдывайся.

— Катя…

— Опять плАчу… Вот за что?!

Скидывает звонок.

Дурочка.

Или нихера не дурочка?

Что значит, “Я тебя помню”? О чем это она?

Да, не по телефону. Нам надо поговорить с ней с глазу на глаз.

Конечно, увидимся в университете.

В принципе всё решено, но я опять не нахожу себе места.

Хорошо, что Краш, Мот, киса и побитый чувак поддерживают. Мы сидим и болтаем почти до часу ночи.

Я время от времени пишу ей сообщения. Катя коротко отвечает, и я, как дурак, радуюсь, что она на связи.

В одиннадцать вечера сообщает, что уже ложится спать.

Прощаюсь, уговорив прислать фотку в кровати.

Она присылает. Очень целомудренную, одни глаза видны и чуть-чуть нежный изгиб пухлых губ.

И мне этого вполне достаточно, чтоб схватиться лапой за член и провести приятно время в фантазиях о ней и воспоминаниях о том, что было.

Засыпаю я, отбросив все сомнения, вполне уверенный , что завтра все наладится.

В конце концов, она беременная, а у них могут быть причуды…