Я тебя помню

Глава 29

Глава 29

Когда заканчиваем с квартирой, уже вечереет. Мот с кисой предлагают поехать пожрать и потом в клуб, снять стресс, но я отказываюсь. Мне нужно машину отогнать от университета, да и нервы ни к черту. Постоянно тапаю на треснутый экран телефона, опасаясь увидеть новые сообщения от Кошеля. И даже не хочу думать, какими они будут. Кате пару раз набираю, но она не отвечает.

Я перестаю набирать, понимая, что, расстроенная и растерянная, она может просто заблокировать меня. И тогда вообще не будет и малейшего шанса оправдаться.

А потому в первую очередь, прежде, чем ехать за своей тачкой, я прусь в общагу, чтоб поймать Катю. Она уже должна вернуться, по идее. Вот и проявлю нахальство.

В конце концов, на языке тела у нас получается лучше… Вот и пообщаемся.

Я , конечно, хоть и не собираюсь признаваться, но однозначно накосячил. А, значит, буду все исправлять. Зализывать плохие эмоции, заменять их хорошими…

Фантазии на эту тему я прекращаю усилием воли. Не хватало еще с порога накинуться на обиженную девушку… Нет, сначала лаской, сначала нежно… Она должна простить, должна! В конце концов, презумпция невиновности! Не доказано, значит, не было!

Подхожу к ее дому, чувствуя четырнадцатилетним подростком, который пришёл к своей подружке, а она укатила с родителями на все выходные к бабушке в деревню. Почему пришло такое сравнение, не знаю, то ли где-то читал, то ли кто-то рассказывал.

И еще ярче становится это ощущение, когда стою у общежития, сунув руки в карманы, и смотрю на чёрный прямоугольник окна её комнаты. Ни огонька, ни проблеска.

Набираю её номер, холодея внутри: не ответит…

И, на удивление, она берет трубку.

От облегчения кроет, и говорю совсем не то, что планировал, сразу с претензии начинаю, дурак.

— Ты не ночуешь дома .

Не могу ничего с собой поделать, не могу тормознуть, остро ощущая, что впадаю в то же самое состояние, в котором пребывал в прошлом году. Растерянность, обида, горечь, непонимание…

Но сейчас есть прогресс: теперь девушка не исчезла, и это послабление, немного облегчения в адском напряжении.

— Я буду ночевать у подруги, — тихо отвечает Катя, а в голосе вообще удивления нет. Только бесконечная усталость, от которой становится муторно…

— Вышли фотку, — прошу я, понимая в глубине души, что не имею на это никакого права. Но мне, блять, надо знать, что она реально у подруги! А не с Кошелем! И нет, я не хочу думать, что буду делать, если выяснится, что она… Нет, не хочу. Не будет такого! Она не такая, чтоб сразу кинуться в койку к другому! И потому додавливаю, чуть меняя тон, делая его мягче, — чтобы мне убедиться…

Я пытаюсь правильно подобрать слова, но ничего не идет на ум. Мне сейчас хреново, потому что опять тону в этом грёбаном болоте, из которого так пытался отчаянно вылезти.

— Хорошо, я вышлю тебе фото, — спокойно обещает она, сама не понимая, что одним тоном своим, податливостью мудрой, вытаскивает из пучины отчаяния и безумия.

Облегчение настолько ощутимо, что даже потрясывать начинает: она не кидает меня совсем! Ей самой больно… И я этому причина, дурак…

— Кать, не верь никому. — Шепчу я, стараясь быть убедительным, стараясь хоть немного вернуть прежние позиции, смягчить ее состояние, — у меня серьёзное к тебе отношение. Я… Понимаешь, я…

— Я помню, что ты говорил. — Прерывает она меня, — но ты меня тоже пойми…

— И я понимаю тебя, — торопливо перебиваю, чувствуя себя нашкодившим котенком, — понимаю… Просто поверь мне. Ты же обещала…

Тихий вздох, мучительный такой… Моя ты девочка… Вот я дурак…

— Мы увидимся? — спрашиваю я, ни на что не надеясь. Но, может, скажет “да”... И я же примчусь! Через пять минут буду у нее! Давай, Катя!

— В университете,— тихо отвечает она, бросая меня на холодный асфальт.

— А завтра? — все еще не теряю надежды я.

— Завтра же воскресенье, в университет не надо.

Провожу ладонью по волосам, выдыхаю, чувствуя, что устал к чёртовой матери от всего этого .

Она молчит, но трубку не бросает.

И я, чтоб хоть как-то задержать ее внимание, чтоб не отключалась, принимаюсь шептать едва слышно:

— Ты — вся моя,

И знаю я,

Что нам нельзя

Что слишком…

Ты — вся моя,

Поверь в меня,

Прости меня,

Моя малышка…

Не знаю, откуда берутся слова, то ли слышал их где-то, то ли просто так, сами в голове сложились…

И Катя улыбается в трубку, я чувствую это:

— Никита, кажется, я нашла работу. Хорошую работу. Знаешь, у меня очень маленькая зарплата.

— О деньгах и насчёт работы, ты могла бы обратиться ко мне, — спокойно отвечаю я, чувствуя, что, в принципе, ничего не потеряно, — что бы тебе ни предложили, мое предложение будет лучше…

— Мне надо подумать, — говорит она.

— Думай до понедельника. Про работу. Про нас не думай. Я с тобой все равно. Всегда.

Катя отключает звонок, и через пару секунд приходит фотография мне на телефон.

Моя маленькая лаборанточка в очках, и рядом сидит такой же четырехглазый смешной кутёнок. Подруга, видимо.

Никогда не думал, что буду относиться к девчонкам такого толка с умилением.

Улыбаюсь, проводя пальцем по экрану. Если честно, мне конкретно становится легче.

С вполне хорошим настроением и мыслями, что все это — временные трудности, еду за машиной, а затем возвращаюсь на квартиру. Машину удается припарковать прямо под окнами.

Квартира встречает пустотой и затхлостью.

Мот с Кисой ночевать, я так понимаю, не планируют в этом холоде и влаге.

И хотя больше не воняет, в квартире все равно неприятно.

Прохожусь по комнате, завариваю себе чай в кухне, смотрю в окно на свою красотку и впервые не чувствую радости от ее вида.

Потому что сейчас мог бы держать в руках другую красотку, не железную, а живую.

Грёбанное одиночество, как же оно меня задолбало.

И спать не хочется вовсе.

Окно закрываю, смотрю на ободранную комнату Мота…

Надо спать. И время быстрей пойдет…

А завтра я все равно позвоню Кате, может, приглашу просто погулять… Почему бы и нет? Свидание, по всем правилам… Главное, чтоб согласилась…

И тут на моё счастье, совершенно неожиданно звонит Полина. С удивлением смотрю на контакт, нажимаю прием. Полина мне не особо часто звонит, что-то случилось?

— Никита, привет!

Жена дядьки Юры шмыгает носом, видимо плакала, и голосок у неё немного запинается. И только я собираюсь насторожиться, как она чуть слышно хихикает, а затем отчетливо бренчит стаканом. Она пьяненькая, что ли?

— Полина, ты что в таком состоянии? — беру быка за рога я сразу, зная, что с подвыпившими женщинами разговаривать сложно. Правда, от Полины я вообще такого не ожидал, если честно. Она — кремень баба.

Интересно даже, что такое произошло, и почему она набрала именно мне, а не, например, Марте, с которой хорошо общается?

— Твой дядя Юра – скотина. — Звук наливающейся жидкости в стакан. — Нет, я тебе серьёзно говорю.

— Если ты хотела мне пожаловаться на Кирсановых, то спешу тебя огорчить, что я сам Кирсанов, — усмехаюсь, раздеваясь в своей комнате.

С трубкой у уха иду на кухню за забытой там кружкой чая.

— Ты же не будешь таким идиотом, ты же женишься на ней?

Так… Сейчас что вообще происходит?

— Во-первых, на ком я женюсь? — уточняю я осторожно, — во-вторых, вроде, ты замужем за моим дядькой, и он вовсе не идиот.

— Нет, идиот, не спорь.

— Не буду,— улыбаюсь я.

— Со мной всё понятно, я влетела с твоим дядей Юрой, надеюсь, он сейчас придёт с большим букетом цветов, иначе я опять уеду куда-нибудь за Урал.

— Вот не надо только уезжать от него, он несчастным станет, — говорю я, — а ты знаешь, что он не умеет быть несчастным в одиночестве…

Нависаю над холодильником, с удовлетворением отмечая, что там есть, чем поживиться.

Видно, нынешняя киска Мота старается.

— Возвращаемся к вопросу о моей женитьбе,— настойчиво прервываю я бессвязные жалобы Полины на моего дядьку. Интересно, в чем в этот раз виноват? Хотя, не, не интересно.

— А да! Вспомнила, — смеется пьяненькая Полина, мгновенно переключаясь, — так вот, мне сон про тебя приснился! Потому и звоню… Хотела с утра прямо, но твой дядя Юра, чтоб ему икалось, скоту… Но ладно… Этот сон не оставляет меня в покое, и я решила, что нужно тебе его рассказать.

— Я весь во внимании, — напрягаюсь я, зная, что ее сны всегда что-то значат. По крайней мере, раньше она не промахивалась. Ни с Мартой, ни с Лапочкой… Да и дяде Питеру тоже кое-что интересное перепало…

— В общем, Новый год снился, ближайший, который будет тридцать первого декабря.

— Я помню, он такой предсказуемый, всегда тридцать первого декабря наступает, подождать нужно только до полуночи…

— Не язви, Кит! Вон твой дядька, сука такой, шурует с букетом цветов. Быстро тебе говорю, а то он мириться будет, —тараторит Полина. — Прямо в Новый год родится у тебя сын.

— Что? — у меня выпадает тарелка из рук, и я опускаюсь на колени, принимаюсь собирать осколки и разлетевшиеся по всей кухне котлеты. — В смысле? Это вещий сон?!

— Он!

— Уверена? А кто мне сына родит? — уточняю я осторожно.

— Я к тому и спрашиваю, жениться-то надумал? Вот не надо бросать девочку с ребёнком, беременную точнее, она сейчас беременна.

На заднем плане настойчивый и долгий звонок.

— Полин, открой, тебе звонят в дверь, — говорю я.

— У твоего дядьки ключи есть, пусть рыщет, тварь. Ой, Юрочка, какая красота! Это мне?! Кому звонила? Молодому любовнику!

Что-то там разбивается, и звонок обрывается.

Становится тихо.

Ошарашенно, в полном шоке и ступоре, сажусь на пол в кухне.

В голове вертятся слова пьяной Полины. Неужели прямо с первого раза ребёнка Кате заделал?

Нифига себе…

Интересно, правда, или нет?

Полине не верить повода нет…

Надо же, как я неосторожно…

С другой стороны, было бы даже интересно. Катя от меня точно никуда не денется в таком случае.

На эмоциях набираю Катю, она не берет трубку. А потом приходит от неё сообщение, что они уже спят.

«Никаких лабораторий, никаких химических препаратов! Если ты забеременела, это вредно для вашего здоровья! Для твоего и ребёнка!» — отправляю ей в ответ.

И откидываюсь на стенку холодильника, улыбаюсь. Ребенок… Надо же…

«Какого ребёнка?» — тут же приходит сообщение

«Нашего с тобой сына, которого ты родишь в Новый год! Не забыла, откуда дети берутся? Так что я делаю тебе предложение. Выходи за меня замуж. Прошу твоей руки и сердца».

«Иди спать, Кирсанов!»

Смеюсь. По крайней мере, я не чувствую себя брошенным в этот раз, хотя опять полностью погрузился в женщину. Это другая женщина. И у нее мой ребенок.

Я больше никогда не буду один.

А ещё я завтра выйду на работу.

Именно так я и поступлю, потому что, когда мне надо отвлечься и не натворить глупостей, я возвращаюсь к тем методам, которые мне помогали.