Я тебя помню

Глава 35

Глава 35

Приходится выезжать за МКАД.

Далековато заехали.

Спальный район уже погружается в ночь. Блочная пятиэтажка – карательная архитектура прошлого тысячелетия, напоминающая коробку. Рядом с ней пустырь и гаражи.

Машину оставлять в таком районе можно только на свой страх и риск. Но похер сейчас даже на мою девочку.

Ставлю у гаражей, сам топаю между ними к дому, указанному Крашем.

Как дальше будет, как искать стану то, что мне надо, не представляю. Я вообще не думаю сейчас, мне кажется, адреналин прет с такой силой, что мозги туманит.

Освещения ни хрена, и я тенью по грязи пробираюсь вперёд.

И неожиданно судьба начинает поворачиваться ко мне, для разнообразия, лицом, потому что впереди вижу то, что искал: машину Кошелева. Она стоит между двух гаражей.

Глянув по сторонам для страховки, топаю ближе к тачке.

Осматриваю, трогаю еще теплый капот. Совсем чуть-чуть я опоздал… Но ничего, ничего.

Тачка стоит, к ней когда-нибудь выйдут…

Не буду думать, чем конкретно примутся заниматься Катя и Кошель в то время, пока я гарцую у тачки, не стоит еще больше распаляться, а то реально же убью.

Кошеля я не вижу, но слышу, как подходит сзади.

Понимание, что ждать не придется, наполняет злобной, бешеной радостью. Развернуться, сразу в рожу… Но держусь. Сначала разговор. И Катя. Блядь… Инесса! Или кто она там?

Я спокойно поворачиваюсь к нему.

— Где Катя? — так, голос нейтральней, не показывать, до какой степени взвинчен, для такого придурка мое бешеное состояние — сладкая конфетка, поиграть, завести еще сильнее. Не боится же, подошел сам… Или не мог по-другому?

Я его всё равно ушатаю, тут без вариантов. Очень подходящее местечко для этого. В ёбанный хлам! Чтобы костей не собрал. До такой крепкой, пожизненной группы инвалидности.

Но не прямо сейчас. Потерпеть придется. Чуть-чуть.

Кошелев, сунув руки карманы, с ядовитой ухмылочкой на губах обходит меня по радиусу, не приближаясь на расстояние удара, есть все же инстинкт самосохранения у придурка, становится с другой стороны машины.

— На работе, — пожимает он плечами в ответ на мой вопрос. — Я обещал ей работу, я её устроил.

— Стесняюсь спросить, кем. Хотя какая разница, — скалюсь язвительно я. — Тебе от этого легче не станет. Катя от меня беременна, говори, где она, иначе прямо тут пришибу.

У Кошелева от шока становятся круглыми глаза, а я продолжаю спокойно, рассудительно даже:

— Ты реально думал, что, сыграв со мной на деньги, сможешь развести меня с ней? — и, не выдержав, повышаю голос до рыка, — да нихуя! Я застолбил её! Где Катя?!

Кошель не отвечает, только ресницами хлопает. И явно чего-то там варит в башке.

Серёга — пацан умный, и, чего бы я про него ни думал, осторожный. Какие бы виды он не имел на Катю, беременная она ему нахер не нужна. Ни в каком варианте.

Даже если такой же дебил, как и я, и вперся в нее по-взрослому, то должен понять, что место занято.

И сейчас видно, что он в ступоре и не понимает, что дальше делать.

Так что надо его аккуратно додавить до нужного результата.

И я давлю:

— Где Катя, Кошелев? Жена моя будущая где?

Насчет жены я, конечно, блефую, потому что как в дальнейшем буду выводить ситуацию с беременной Катей-Инессой, вообще не представляю.

Отцу говорить нельзя, и без того в трешняк влетел, самостоятельный дохера такой.

Опять к нему, как щенок нашкодивший?

Или говорить?

Все зависит от того, что сейчас Кошель скажет.

Потому что, если в отказ пойдет, то придется все же к помощи отцовских приятелей прибегать и выкуривать эту дрянь из неизвестно, какой квартиры…

И самое неприятное в этой ситуации, что сын-то у меня как бы уже есть. Я верю в это всей душой. Я, можно сказать, старался его заделать. А любимой женщины нет.

Блядь, похоже, что предсказание Полины сбудется по-особенному погано: на Новый год я буду с младенцем и больше ни с кем.

Не удержавшись, усмехаюсь патовости и тупости ситуации.

И внимательно наблюдающий за мной Кошель решается:

— В общем, ты сам нарвался, — тихо говорит он. — Ладно. Вот эта пятиэтажка, ближняя к гаражам, первый подъезд, квартира номер три, код на двери – семьсот восемьдесят пять. Катя там работает. Сможешь, тащи. А я сваливаю.

Я смотрю на него, прикидывая, что делать дальше. В кои-то веки врубая голову хоть чуть-чуть.

Он просто назвал адрес. И явно видно по наглой роже, что больше нихера не скажет.

Что за место, хер его знает. Скорее всего, какая-то подпольная лаба, и эта тварь спокойно туда вписалась. Беременная. Блядь.

Или он ее притащил и бросил? Обманул? Отдал тем, кто там всем управляет?

И сейчас съебывает?

— Пиздуй, что стоишь-то?! — усмехается Кошель. — Хотя, не факт, что она захочет… Аборты пока никто не отменял.

Убить моего сына…

Я просто представляю, если бы моему отцу сказали, что убьют его сына в утробе Марты. И что в этом случае стало с тем, кто посмел бы… Хотя кощунственно даже просто сравнивать Марту и эту бандитскую постилку, но угрозу я воспринимаю плохо. Да и Кошель палится, слишком торопливо двигаясь к двери машины.

Открыть ее он не успевает, я перемахиваю через капот одним прыжком и со всей дури вламываю Кошелю по роже.

Он отлетает в сторону, падает, стонет и матерится, зажимая окровавленный рот. Я встряхиваю ладонь, прикидывая, насколько хорошо ему вбил зубы в пасть. Судя по отдаче, нехило потратится тюремное начальство на зубы для Кошелька. Или не будет тратиться…

Подхожу к скорчившемуся сучаре и еще пару раз контрольно луплю ногой по животу. И нет, вообще не испытываю никаких угрызений совести, что лежачего бью.

Он мою женщину, пусть и сучку лживую, но мою, беременную, в какой-то шалман сдал.

Да пусть радуется, что не убил его прямо тут.

Стаскиваю ремень с его брюк и завязываю за спиной руки.

Оглядываюсь, прикидывая, куда его девать. Оставлять тут — не вариант. В багажник, что ли?

Шарю в его куртке, нахожу ключ , открываю багажник и в ступоре замираю.

Даже в темноте, при скудном свете луны, прекрасно видно и понятно, что лежит в этой машине.

И неудивительно, что Кошель решил свалить… Наверно, сразу решил, а Катю отдал в качестве отвлекающего маневра. Тварь.

В неверном свете телефонного фонарика считаю пачки. Прикидываю по граммовке.

Блядь, килограмм пятьдесят наркоты. Я не уверен, но вряд ли так расфасовывали стиральный порошок.

Охереть…

Это же… Вообще другой расклад…

— Бля-а-а… — выдыхаю я, чувствуя, что волосы становятся дыбом.

Наклоняюсь к земле и, напрягаясь, запихиваю Кошелева, находящегося все еще без сознания в его багажник, прямо на белый, расфасованный по пакетам порошок, багажник закрываю и ключ от машины беру с собой.

Стою пару минут, пытаясь прийти в себя и придумать хотя бы видимость плана.

Щурюсь на черные окна пятиэтажки, где прячут мою беременную женщину.

Надо ее вытащить, во что бы то ни стало. Надо.

И здесь плевать на все, и на гордость свою тоже.

Потом буду с ней разбираться. И с Катей, и с гордостью.

Достаю телефон, набираю : «Отец».

Пальцы подрагивают почему-то, но я как обречённый, только усмехаюсь. Стираю, что написал и начинаю снова быстро печатать:

« Папа, я серьёзно вляпался. Реутов, ул. Красногвардейская, д.5, кв. 3. Во дворе, между гаражами номер 375 и 376 стоит машина, полностью загруженная наркотой. В багажнике этой машины мой однокурсник. Я иду в квартиру».

Я допечатываю номер машины, подумав немного, добавляю: «Прости меня, папа».

Отправляю, ставлю на беззвучку, выдыхаю… И спокойно двигаюсь к первому подъезду.