Я тебя помню

Глава 36

Глава 36

Странный район. Мертвый до жути. Никого! Даже подростков. И тихо, сука, как в могиле. По пустырю ветер гуляет, ещё и луна полная. Фильмы ужасов снимать в этом месте про постапокалипсис.

В первом подъезде набрираю код, открывается дверь. Пока все идет нормально, не обманул Кошель, сука.

Может, и в остальном не соврал…

Поднимаюсь на засранную, грязную площадку. Стену облуплены, изрисованы. Живут здесь какие-то маргиналы, походу, ни одной приличной двери, всё пошарпанные.

Звоню в квартиру номер три, даже не имея никакого плана.

По ходу пьесы придумаю.

Дверь распахивается, на пороге нарисовывается бритоголовый пацан. Улыбается вполне добродушно:

— Привет, ты к кому?

— Похоже, ошибся, — отвечаю я ему, а сам скольжу взглядом в квартиру поверх головы пацана, и это, судя по всему, ошибка.

Он делает шаг вперёд, выглядывая на лестничную площадку, и я чувствую, как в мой живот упирается нечто твердое.

— Не рыпаемся, проходим, — также добродушно продолжает пацан, аккуратно берет меня за руку и тащит на себя.

Дверь за моей спиной закрывается.

Оглядываюсь в полумраке, невольно подрагивая ноздрями, потому что воняет в квартире так, что сразу понятно, куда я попал. Химическая лаборатория. На стенах ободранные обои, пол похож на земляной, даже не сказать, каким материалом изначально был покрыт.

Длинный, тёмный коридор. Двери в комнаты открыты, где-то горит свет.

Кроме пацана, показывается из-за спины ещё здоровый бугай, похоже, это он закрывает за мной дверь.

— Девочки, быстрее, скоро приедет покупатель, — слышу я голос откуда-то из глубины квартиры.

Из одной комнаты в другую пробегают две девчонки. Я одну из них знаю, даже очень близко, потому что трахал. Катя-Инесса, блядь. Вторая незнакома, но вид не особо приятный, потасканный.

Девушки оглядывают меня и спокойно топают дальше.

На лице у Кати — ни малейшего узнавания. Просто хлопает ресницами и спешит за другой девкой в комнату.

И тут мне в голову приходит мысль, которую я даже ни разу не допустил за все время бешенства.

А что, если Катя-Инесса вовсе не бандитская шлюха?.. А что, если?..

Но думать мне уже некогда, потому что бритоголовый вталкивает в вонючий, грязной санузел, где стоит адская ванна, вся в коричневых и жёлтых разводах. Засранный, наполовину сколотый унитаз.

Мне заламывают руки. Не сопротивляюсь, в шоке от только что пришедшей в голову мысли. Думаю, и все больше прихожу к тому, что прав…

Если все так, то Катя не преступница, не принадлежит бандитской группировке… И я приблизительно знаю, кто она…

Из головы моментально вылетает вся дурь любовная.

Я сосредотачиваюсь, да так сильно, что зрение проясняется, слух усиливается и обоняние обостряется.

Замечаю краем глаза наручники, которыми меня собираются приковать к трубе.

Вот наивные, разве можно Кирсановых приковывать наручниками старого образца?

Меня насильно усаживают на пол, руки вверх.

— Ребят, да я вообще не при делах, — испуганно пучу на них глаза, а они у меня голубые, невинные, сука. — Вы чего? — жалобно бормочу я.

Пацан с пистолетом присаживается на корточки, как настоящий гопник, плюет на пол и, продолжая улыбаться, спокойно говорит:

— Ты сиди тихо, и всё нормально будет. Хотя я не уверен, — он чешет бритый висок краем дула пистолета. — Ну, а вдруг? Мы же должны на что-то надеяться…

Философ тут у нас, блядь… Ладно, подыграю.

Киваю ему, растерянно шаря глазами по ванной комнате.

— Реально ошибся дверью… А что делать теперь?

Бритоголовый прикладывает ствол пистолета к своим губам и шипит:

— Сидим тихо. Хозяин приедет, у него спросим.

Я опять киваю. Ну, а чего делать?

Парни выходят и выключают свет в санузле.

Я пару мгновений сижу тихо, прислушиваясь к их удаляющимся шагам, а затем принимаюсь аккуратно исследовать наручники, вспоминая отцовскую науку и прикидывая, есть ли у меня что-то такое, чем можно вскрыть.

И ничего ведь нет!

Воняет еще блядски, хуже, чем в подъезде у Мота, когда прорвало канализацию.

Так, выдохуть… Не будут тут меня вечность держать. Да и отец что-то сделает, точно…

Но так глупо… На что надеялся, когда шел сюда? О чем думал? Вообще ведь ни о чем! Просто шел, потому что не мог не идти. Не мог даже подумать, что надо бы просто подождать полицию…

Дурак, чего уж там…

Вот и сиди теперь.

Не знаю, сколько времени проходит, по ощущениям, совсем немного, вдруг свет включается, немного ослепив меня.

В туалет заглядывает Катя.

— Ой, но там кто-то сидит, мужчина. Я не могу при мужчине. — И голосок такой растерянный, напуганный…

— Мышонок, он отвернётся, — тянет бритоголовый пацан.

— Тогда скажи ему, чтобы не подсматривал, — совершенно непохожим на голосок Инессы, или Кати, капризно протягивает девушка.

— Слышь, мужик, ну-ка отвернулся, девочка наша писать будет.

Я киваю и опускаю голову.

Катя входит первая в санузел, щёлкает пальцами.

В мою сторону очень быстро и почти незаметно летит скрепка. Она ударяется о мою куртку и задерживается в складке, не упав на пол и не издав никакого звука. И я в этот момент шевелюсь чуть-чуть, чтобы сесть поудобнее, зажимаю скрепку под мышкой. Следом за Катей заходит пацан с пистолетом:

— Всё, мы отвернулись.

— Только не подглядывайте.

Он смеется и тут же тяжко вздыхает.

— Что ты такая красивая? Может, познакомимся поближе?

Ещё бы! Кто разглядел, тот не отвянет.

Теперь я точно знаю смысл выражения «роковая женщина». Хуй такую пропустишь. И она точно знает, что тебе надо. И может дать. А получив, ты будешь подыхать без неё.

— Я, вообще-то, на работу приехала устраиваться, — тоненьким голоском отвечает Катя.

Слышится смыв, они, тихо беседуя, уходят из санузла и свет выключают.

А дальше я просто тупо потею, проворачивая это в полной темноте.

Тут либо скрепка упадёт на пол, и мне придётся как-то снимать кроссовку и уже пальцами ног дотягиваться, потому что руками точно до пола я не дотянусь, либо не промахнуться с первого раза.

Я подтягиваю плечо к себе, а голову наклоняю как можно ниже. Языком прохожусь по своей одежде в поисках скрепки и , в итоге, нахожу её!

Это ощущается невозможной удачей, и я даже думаю, что у меня, в принципе, всё получится.

А дальше я разберусь… лишь бы открыть эти чёртовы наручники.

Так как руки прикованы к змеевику и находятся чуть выше головы, а с растяжкой у меня не так уж и хорошо, приходится помучиться. Я всё-таки выгибаюсь назад и прямо губами в пальцы вкладываю скрепку.

Спасибо, папа, за наши совместные странные вечера, где ты не только играл со мной в шахматы и смотрел фильмы, а еще и учил вот таким вот фокусам: подручными средствами открывать замки и наручники. Это очень полезные навыки, оказывается.

Немного смекалки, ловкости рук, и одно запястье я освобождаю. Опускаю руки, выдыхаю. А сам все время думаю про Катю.

Она хотела, чтобы я освободился. Дала шанс. Реально, я идиот… Как раньше-то в голову не пришло?

Поднимаюсь на ноги, продолжая держать руки за спиной.

Выжидаю время.

Судя по Катиному виду, ничего ей тут плохого не делают, кроме намерения под юбку залезть. Но это мы решим.

В квартиру звонят, заходят какие-то мужики, я прислушиваюсь.

— А новеньких ты проверял? — спрашивает кто-то прокуренным голосом.

— Одна два месяца у нас на примете, а вторую Кошель привёл.

— Где он, кстати? Я не могу до него дозвониться. И найти его, блядь! Где твой ёбанный студент? Ты знаешь, сколько ему в машину погрузили? Сейчас люди приедут.

— Босс, но у нас и на квартире неплохо.

— Где студент, смертники?! Тащите его девку сюда.

После этих слов я аккуратно зажимаю в кулак наручник, чтобы не бренчал, и бесшумной поступью шагаю вперёд к двери.

Дверь открывается наружу, и, в принципе, если выскочить и вовремя сориентироваться, то будет эффект неожиданности.

Я точно знаю, что у лысого есть пистолет, можно попробовать отобрать. Схватить Катю и вырваться из этой квартиры, а там будь что будет, потому что неизвестно, кто она такая. Но, походу, сейчас у неё будет внештатная ситуация, и не я тому виной.

— Я не знаю, — плачет Катя, — он привёз меня, сказал, что всё в порядке, я должна сегодня поработать.

Я наблюдаю в щель между корявой дверью и косяком. Удачно они выстроились в коридоре, у меня может получиться манёвр.

— … и обещал мне денег.

Опять звонок в дверь.

— Заказчик приехал, открывайте дверь, готовьте то, что у нас есть. Костян, ищите Кошелева, он далеко не мог уйти. Девку эту сегодня никуда не отпускайте.

Дверь открывают, заходит какой-то дрищ. Один. За руку со всеми здоровается.

— Кошелёк сказал, что у неё никого нет, — говорит бритоголовый. — Так что, если исчезнет, ничего страшного. Отдай мне.

— Бери.

Катя кричит, когда её грубо хватают. Я уверен, что она справилась бы… судя по недавно увиденному во дворе, и не с одним бы справилась… Но почему-то этого не происходит.

А я не могу слышать, как она кричит! Она беременная, блядь! Суки!

Наваливаюсь на дверь, толкнув кого-то в спину. Тот падает, не в силах устоять на ногах.

— Это кто, блядь?! — кричит он.

В коридоре сразу становится дико тесно.

Я вижу, как Катя резко выкручивается из рук мужика и дотягивается до рубильника на стене, свет гаснет.

Начинается какая-то адская толкотня, в которой я лечу в сторону Кати, пригибаясь к полу. Накидываюсь на бритого пацана и валюсь с ним на пол в борьбе, отбираю пистолет, бью по шее, вырубая полностью.

До Кати я так и не успеваю добежать, её горло зажимает предплечьем здоровый мужик и пятится назад в комнату, приставив к её виску пистолет.

Мигает аварийная лампа отвратительно сиренево-голубым светом, но глаза привыкают к темноте мгновенно, я неплохо различаю фигуры.

Катя трепыхается, ноги не касаются пола, она синеет от удушения. Как бы девчонка ни была подготовлена, что бы она ни умела, она всё-таки слабая женщина. И я несусь вперёд на этого мужика. Главное, успеть ухватиться за руку, которая сжимает пистолет.

Успеваю. Пистолет выстреливает, но уже в потолок.

Катя, воспользовавшись тем, что захват ослаб, резко разворачивается и бьет бандита, но, к сожалению, и меня вместе с ним.

Я сначала ощущаю боль, но думать об этом некогда, потому что мужику Катин удар не особо мешает, по крайней мере, он не падает, а хватает ее за волосы и отшвыривает от себя в сторону, чтоб не мешала драться со мной.

Стол, на котором стоят пробирки, качается , вся подпольная лаборатория летит к чёртовой матери, и мы втроём в этих осколках.

Я вытаскиваю Катю из битого стекла, толкаю к выходу из комнаты, прикрывая собой, и опять бросаюсь к мужику, уже поднимающему пистолет.

Выбиваю, и он валится на меня, давя массой и пытаясь задушить.

И в этом кошмаре раздается мощный удар в районе прихожей, слышится и угрожающий вопль:

— Всем лечь на пол! Руки за головы! Работает СОБР!

Одновременно загорается свет.

СОБР работает быстро, но начинается перестрелка и драка, потому что никто не лёг на пол и не собирается сдаваться живьём. Бьются стёкла в соседней комнате, там явно пытаются выскочить на улицу. Верещит на всю квартиру забытая в неразберихе напарница Кати.

Я тоже теряю понимание, что к чему, все силы направлены на сдерживание каменных ручищ мужика, вообще не обратившего внимания на наличие полиции в квартире и продолжающего пытаться меня удушить. Опять стреляют, кажется, рядом.

А потом всё заканчивается.

Бандита от меня оттаскивают.

Задыхаясь, я в панике ищу глазами Катю. Она же на линии огня как раз! Сам толкнул туда, сам! Ужас, липкий, жуткий, куда хуже, чем тот, что был вот только что, когда меня душили, давит на грудь, и выдохнуть, когда вижу Катю, удается не сразу.

Она, целая и невредимая, стоит рядом с высоким мужчиной в погонах, явно не из группы захвата, больше на какое-то руководство похож. Мужик ей что-то тихо втирает, она слушает, периодически поворачиваясь, чтоб посмотреть на меня.

И во взгляде у нее с трудом сдерживаемый ужас. Из больших карих глаз льются молчаливые слёзы. И они становятся обильнее, когда я сажусь и пытаюсь дышать.

Переживает, что ли?

Нашла, за кого переживать…

Нашла.

Моргаю, а в следующее мгновение, вижу ее лицо, залитое слезами, перед собой.

— Ты мне жизнь спас, Никита, — её голос срывается.

Я тянусь к ней пальцами, хочу погладить по щеке и сказать, чтоб не смела расстраиваться, что у нее ребенок, но не получается почему-то.

Перед глазами все расплывается, а пальцы красные…

Растерянно опускаю взгляд ниже, и вижу, что вся куртка у меня в крови. А боли нет. Так странно…