Я тебя помню

Глава 22

Глава 22

Кошелев неожиданно свалил из института, и я время от времени бегаю смотреть, на месте ли Катя. После его гребанного интереса к ней, сердце не на месте.

Она такая ранимая, такая нежная…

Где гарантия, что этот урод не попробует сделать то же, что и я?

Надо контролировать.

Катю все это время видел только издалека, и каждый раз сердце как-то сжималось, и улыбка невольно появлялась на губах.

Она ни разу мне не ответила на сообщения, а я посылал много. Так, на всякий случай, обязательно нужно напоминать о себе, чтобы не путалась в студентах.

Вообще, картина выводится не очень привлекательная, напряженная: девушка не любит богатых парней, она их просто избегает по причине того…

В принципе, причину объяснил Серёга. Катя, похоже, находится в глубокой нищете, и богатые люди в таком состоянии кажутся деспотичными, иногда монстрами. Инопланетянами, так точно.

И я это ее впечатление совсем недавно полностью подтвердил, блин…

До меня только через пару часов, когда спадает послесексовая эйфория, начинает доходить, что зря так настаивал, что, практически, заставил силой.

Нет, конечно, все сделал технично: заласкал, зацеловал, уговорил… Но, если брать на веру то, что говорил Кошель, да приплюсовать то, что про нее выяснил Краш… Получалось, что девочка приехала из дикой провинции, вообще не умеет себя подать, боится нас, столичных мажоров, справедливо подозревая во всех смертных грехах. И не сказать, что она тут не права…

Понятное дело, что Катя нас десятой дорогой обегать намерена… И плевать ей, у кого сколько бабла, кто на какой тачке ездит и прочее. Редкость, конечно, но…

Я уже не пацан, понимаю, что есть в этом мире девушки, которым нахуй не нужны миллионы, салоны красоты и тачка за счёт любовника.

Вон, Марта, моя мачеха, или Лапочка, жена Демона, тому отличные примеры… Но я почему-то считал всегда, что отцу и Демону несказанно повезло вытащить выигрышный билет, один на миллион. А в жизни меня окружали, в основном, именно девочки из основной категории: веселые инста-няши или жесткие зубрилки. И я всегда был уверен, что любая зубрилка с огромной радостью превратится в инста-няшу, дай только шанс. Такая сказка про Золушку на современный лад.

А тут, похоже, нарвался на свой супер-приз.

Теперь надо приложить усилия, чтоб удержать, потому что маленькой Кате могла прийти в голову любая хрень. Она, вероятно, и сейчас дико мучается угрызениями совести и плачет по своему жуткому падению.

Нужно успокаивать.

Вот прямо сегодня и начну.

Машину, к сожалению, приходится оставить около института.

Иду за Катей на приличном расстоянии.

Она топает впереди, не оглядываясь, напряженная такая, а я целеустремленно следом, не выпуская из вида.

На улице пасмурно, тучи над городом так собираются, что сумрачно становится, а ведь ещё не вечер.

Катя пару раз оглядывается все же, и я не пугаю её . Отправляю прямо на ходу несколько сообщений, чтобы успокоить.

Не хочет, чтобы видели вместе, я всё для этого делаю.

Доходим до станции метро, спускаемся под землю и запрыгиваем в один вагон.

Я протискиваюсь сквозь толпу к Кате.

Она тихим мышонком стоит в уголке, скромно прижимая к себе свой портфель. Какая-то адская толкучка, и я кидаю руки с двух сторон от её головы, скрывая от всех, не давая никому прикоснуться к маленькой пугливой лаборанточке.

Она вначале стоит лицом ко мне, упираясь носом в грудь, а потом отворачивается.

Я, склонив голову, утыкаюсь носом в её волосы, вдыхая какой-то очень странный аромат специй и приятного ментолового шампуня.

И она не двигается, не дёргается.

Тогда я прижимаюсь ещё ближе, чтобы она могла почувствовать, насколько я твёрд в своём решении пойти сегодня к ней.

А сам рассматриваю её краснеющие ушко. По плечу провожу, опускаю руку и ловлю её холодные пальцы, скрещиваю со своими.

Едем мы в вагоне, качаемся мерно, с полном молчании. Собственно, и говорить-то нечего, чувства настолько горячие и неожиданные, для меня по крайней мере, хотя и для нее, надеюсь, тоже, что хочется просто тишины. Осознания происходящего. И того, что будет дальше.

Я слышу ее дыхание, тихое и взволнованное.

Голова все ниже клонится, Катя словно покоряется моей воле… И это так сладко, что все силы бросаю на то, чтоб сдержаться, не начать ее целовать прямо тут, в вагоне.

Но нельзя, здесь могут быть студенты…

Вместе с потоком пассажиров нас прямо выносит на станцию. Когда выбираемся из метро, уже темно.

Думаю, что здесь вряд ли кого-то знакомого встретим, а потому я догоняю Катю и беру ее за руку. Она не сопротивляется, покорно позволяя вести себя к дому.

Я пару минут думаю о том, что надо бы разговаривать, но почему-то не хочется совершенно.

После случившегося, после нашей совместной поездки в метро, как-то нереально спокойно и даже уютно рядом с ней. Нет нужды без конца трепать языком, чтоб развлечь девочку, строить из себя не пойми кого, чтоб залезть к ней под юбку… Можно просто молчать, держать в ладони хрупкие пугливые пальчики, подставлять лицо вечернему воздуху, мокрому, холодному, но с уже отчетливым привкусом скорой весны.

Странное ощущение, но мне нравится.

Вижу продуктовый магазин и медленно заворачиваю туда, и опять же, Катя ничего не говорит, не возражает. Просто послушно идет.

В магазине глаз с неё не спускаю, пытаясь выяснить, чего ей больше всего хочется, что купить, а, заодно, сканирую пространство на предмет появления всяких там Кошелевых… Ну, мало ли, я не спец в слежке, хвосты отсекать не умею, а он все же очень неожиданно свалил сегодня, не похоже на него совсем.

Хотя, насколько я помню, пацаны болтали, что кто-то приехал за Серёгой и увез его на дешёвой старой тачке.

Затарившись на вечер, мы выходим с Катей из магазина.

— Расскажи что-нибудь, — неожиданно просит она.

Надо же, оттаяла?

До её общежития остается ещё минут десять ходьбы, и я совсем сбавляю шаг, потому что спешить явно некуда. Все успеем, а момент ее разморозки надо использовать по полной.

Рассказать? Что рассказать? О себе, наверно…

Девочки, сегодня скидка 40% на мой дерзкий, горячий роман РАСЧЕСКА ДЛЯ ЛЫСОГО!

НИЖЕ КУСЬ И ССЫЛКА НА РОМАН.

Дядя Миша совершенно не изменился с той ночи, когда он трахал меня так, словно завтра конец света наступит, и, в приниципе, чего бы ему меняться?

Все такой же высокий, крепкий и жесткий. Нехило я о него ударилась. Прям бок болит. А голова нет. Хотя ей тоже досталось. Но нет, не болит. Только кружится чего-то. И глаза оторвать невозможно от его лица серьезного. Но это от испуга и неожиданности ступор, само собой.

Я прихожу в себя быстро, игнорирую легкую усмешку на жестком лице и дергаю опять локти. Нифига. Ну, это понятно. Попала опять, Ленка. Вот как спросит сейчас за бабки сожженные... А плевать! Сначала надо с ментом приблудным разобраться. И быстро. А для этого надо из лап загребущих вырваться.

- Пусти, чего лапаешь, - шиплю я, раздраженно дергая руками.

- И тебе привет, малех, - щерится он, и я опять немного подвисаю.

Ох, и усмешка. Вроде блатная и неприятная, а по ногам бьет слабостью. И коронка блестит нахально и весело. Так, что прям хочется в ответ улыбнуться. Но я сдерживаюсь, хмурюсь наоборот, опять дергаюсь.

- Пусти!

- Да стой ты, коза, - встряхивает он меня, затем легко перехватывает одной рукой оба запястья, а второй подтаскивает меня ближе за талию, сразу же щедро лапая за зад.

Я, конечно, с ним спала, но, бл*, это перебор! И не вовремя!

Опять дергаюсь, опять безуспешно. Только прижимает сильнее, и прям животом чувствую, что радуется мне! Извращенец! Кругом одни извращенцы! И ты, Ленка, самая главная, потому что кровь в лицо приливает, и сразу мысли неприличные и воспоминания ненужные.

- Не пустишь, пожалеешь, - шиплю я, косясь на поворот. Скоро мент поймет, куда я срулила, и выйдет на тропу охоты. И лучше бы мне в этот момент подальше отсюда быть. Сильно сомневаюсь, что дядя Миша захочет связываться с капитаном полиции.

- Да ладно тебе, - примирительно говорит Миша, наколняясь ко мне и с удовольствием вдыхая запах моих волос. Точно, как в "Парфюмере"! Да блин! Все мужики маньяки! Никогда больше сексом заниматься не буду! Один раз за последний год дала себе волю, и вот на тебе! Считает, что может меня хватать, держать и нюхать!