Я тебя помню

Глава 31

Глава 31

В университет собираюсь, как подросток на свидание. С полным ощущением, что сегодня судьба моя решается. Пусть пафосным бредом отдает, но эмоции-то никуда не скинешь.

Долго моюсь в душе, благо, вода есть, починили все-таки стояк, суки рукожопые, одеваюсь, непривычно тщательно продумывая стиль. Надо же так, чтоб понятно было: парень серьезный, но легкий одновременно.

Катя должна проникнуться ко мне доверием, и в то же время захотеть.

Диссонанс, однако…

Но пробуем.

Легкий спорт-шик, как любит говорить Марта, и повторять за ней мини-Марта. И еще и причмокивает, мелкая зараза, и большой палец оттопыривает.

Улыбаюсь, глядя на себя в зеркало и заценивая.

Очень даже ничего пацан.

Природное обаяние и наглость, помноженную на кирсановскую породу, не испортишь тряпками. Беспроигрышный вариант. Не зря же девочки текут.

Но сегодня у меня цель заставить течь только одну девочку. Самую странную, самую клевую, горячую и одновременно скромную, умницу и наивняшку.

Она мне поверила, а я ее доверие проебал.

Будем возвращать.

Короче говоря, еду я в универ очень даже правильно затаренный эмоциями, уверенный, что все будет так, как мне надо…

Взгляды однокурсниц, первокурсниц, да просто девчонок на улице вдохновляют и подтверждают, что я, однозначно, красавчик и все получится…

И ни одного заинтересованного взгляда от Кати.

Вообще. Абсолютно. Блять!!!

Я не сдаюсь, изо всех сил пытаюсь привлечь к себе внимание, но на паре меня обходят по дуге, как прокаженного. Мои вопросы, исключительно по теме тестирования, само собой, игнорируют показательно. Ловлю на периферии довольную рожу Кошеля и едва сдерживаюсь, чтоб не сорваться и прямо во время пары не отрихтовать эту сладкую смазливую физиономию до полного совершенства. А то красок, блять, маловато! Красного недостает!

Катя ходит с каменным лицом, за огромными окулярами не разобрать выражения глаз.

И это пугает и выбешивает одновременно. Чувствую, что вся моя лихая уверенность очень четко летит в жопу, а вместо нее появляется нездоровая кирсановская злость, с которой мы, мужики Кирсановы, творим всякую лютую дичь, и потом сами же исправляем все порушенное.

Я хочу разорвать этот порочный круг, а потому держусь изо всех сил.

И продумываю стратегию, естественно, остатком мозга, не задетого разрушающим шквалом ярости.

После пары подхожу к Кате, демонстративно, на глазах у всех, трясу тестом, изображая, что море вопросов по теме и все корректно. Но надо наедине.

Держу дистанцию, короче.

А внутри зверем реву, потому что она не смотрит на меня по-прежнему! Равнодушная!

Сидит, методичку листает…

Словно… Словно не было ничего между нами! Словно не кончала она подо мной так часто и сладко, что до сих пор при одном воспоминании все внутри дымится и встает!

Как она так может? Как у нее получается быть такой разной? Нежной, ранимой, сексуальной, отзывчивой в тесном общении и холодной, равнодушной сукой здесь, в институте?

Никогда не пойму. Никогда…

Катя неожиданно откладывает методичку, поднимается, идет к выходу следом за отстающими студентами.

Я молча топаю за ней.

Вот и поговорили, блять.

И я дурак какой-то, толком не мог ничего сказать, все ждал, пока свидетели лишние уберутся. А Катя решила не ждать, похоже.

В коридоре она неожиданно поворачивается ко мне, смотрит строго из-за очков. И начинает первая:

— Между нами всё кончено, — разрывает она тишину и, заодно, моё сердце.

Выдыхаю, тщательно контролируя лицо.

Спокойно, Кит. Ты был готов к этому… Ты рассматривал такой вариант…

Все кончено… Ну, конечно, блять!

Нихрена не получится у нее, я не отпускаю.

— Надо поговорить, как взрослые люди. Не в такой обстановке, а в уединённой… — начинаю я аккуратно, стараясь не давить, помня о возможной беременности…

— Я знаю твой разговор в уединённой обстановке, — возмущённо перебивает она полушёпотом, и щёки заметно краснеют.

Помнит, значит, наш последний разговор в институте! Ну а чего? Отлично поговорили, на мой взгляд…

Я бы и еще не отказался, но сначала…

— Надо поговорить, Катюш. Спокойно. Ты поверила… Ты почему-то поверила Кошелю. Почему? Ты не думала, что он просто завидует? Что он это все говорит специально? А еще не думала, что тебе не надо сейчас волноваться? Если беременная?

Катя демонстративно закатывает глаза.

— Никакого ребёнка, Кирсанов, быть не может.

— Это ещё почему?

— Да потому что я…

— Кирсанов! — неожиданно разрывает наш интим знакомый голос.

Разворачиваюсь, киваю Максиму Викторовичу, куратору, ведущему мой диплом.

Нарисовался здесь так не вовремя, надо же!

— Прошу извинить нас, Катенька, — по-свойски обращается к Кате препод, — у нас тут небольшой приватный разговор… Но я подожду!

— Нет-нет, Максим Викторович, ну что вы! — Катя торопливо и с немалым облегчением на лице отходит в сторону, а мне только и остается, что бессильно наблюдать за этим.

Силой я ее тормознуть сейчас не могу, не на глазах куратора!

А тот доволен, тянет меня в сторону:

— Минутка выдалась,— вот вечно он счастливый, позитивный такой, что даже напрягает, — пошли быстрее, заглянем ко мне, нужно перетереть соль.

Он, как и многие преподаватели, говорит немного странно и образно. Сленг такой своеобразный. Для моего препода, соль - это суть. Значит, в дипломной работе в целом всё удачно, сейчас внесём некоторые коррективы, и Добби свободен.

В другое время я бы обрадовался, но сейчас он дико не в тему.

Деваться некуда, топаю за Максимом Викторовичем, оглянувшись контрольно на Катю.

И вижу такую картину, которая реально пугает даже, а не просто напрягает…

Потому что пугаюсь я своей реакции на увиденное.

Впервые за всю свою жизнь я хочу убить.

Вот прямо сейчас, кинуться и грохнуть урода.

Катя Мищенко стоит у аудитории и улыбается Кошелеву. А тот ей.

Сжимаю челюсть до спазмов, ощущаю боль в ладонях. С удивлением смотрю на совершенно белые костяшки пальцев, сжатых, скрюченных…

Нихера себе…

Я от греха подальше отворачиваюсь от воркующей парочки, слушая веселого своего куратора и старательно пытаясь переключиться с желания убить хотя бы на месть. Ярость.

Ладно, можешь шушукаться сколько хочешь, маленькая зараза.

Я с тебя потом за это спрошу.

Серьезно. Во всех позах… Ракурсах… Локациях…

Фух, вроде, полегче становится…