Ядовитый поцелуй

5. Реон

Какая же это была ебанутая ситуация. Но, чёрт возьми, мне понравилась каждая секунда.

Обычно я более внимателен к выбору окружения, и привлекательные женщины не производят на меня такого эффекта.

Однако Лилит — не просто привлекательная. Она из тех, чья красота заставляет тебя дрожать, как школьника.

Но есть в ней что-то такое, чего я не могу до конца понять.

Даже после того, как мои пальцы побывали повсюду — на ней, внутри неё и вокруг её шеи.

Блядь. От одного воспоминания об этом мой член становится твердым.

На следующий день я снова отправляюсь в бар, но она так и не приходит, поэтому я возвращаюсь к своей машине, сажусь в нее и думаю, не поехать ли к ней домой, раз уж я знаю, где она живет. Хотя я почти уверен, что был просто способом мести её мужу-изменщику.

Что я с радостью повторил бы.

Черт. Я надеюсь, что мы сможем повторить.

Чем эта женщина так зацепила меня? Секс никогда раньше не оказывал на меня такого глубокого воздействия, а я много трахаюсь. Но дело не только в сексе. Дело в ней.

Пока я сижу, размышляя, что, черт возьми, делать, в мое окно стучат. Я поворачиваюсь и в шоке вижу, что она смотрит на меня в ответ. Опуская стекло, не могу не отметить, насколько она сногсшибательна — окутана тьмой, в ореоле уличных фонарей, с темными глазами, обрамленными длинными ресницами.

— Ты преследуешь меня, Гусеница?

Она прикусывает губу, наклоняясь к моему окну, и я, не думая, тянусь к ней и освобождаю ее.

— Нет, — отвечает Лилит, когда мои пальцы отрываются от ее губ. — Я кое-что потеряла, но...

— Что ты потеряла?

Она касается шеи.

— Свой кулон.

— Хм...

Лилит оглядывает пустынную улицу. Все заведения уже закрыты, и только наши машины всё ещё стоят здесь.

— Куда ты направляешься? — спрашиваю я.

Она осталась прошлой ночью в доме? С ним? Они снова вместе? Я даже не понимаю, почему хочу знать всё это.

Она пожимает плечами, потом выпрямляется и отступает назад. Отстраненное выражение омрачает ее лицо.

— Полагаю, ты ушла от него.

Её взгляд возвращается ко мне, лишенный какой-либо искры.

— Да. Я и не собиралась оставаться. Но пока не увидела, как он трахает ту суку, не осознавала, насколько несчастна была, — говорит она холодно, так, будто я идиот, если думал иначе.

Но в её словах скрыто что-то ещё. Одиночество. У неё взгляд человека, который сбился с пути.

— Поехали со мной. Я лечу в Нэшвилл по работе.

Черт.

Её тёмно-карие глаза прищуриваются — не от удивления, а с подозрением.

Зачем я её пригласил?

Я никогда не приглашаю женщин куда-либо. Никогда не позволяю им проникать ни в одну сферу моей жизни, особенно в эту.

Но Лилит…

— Моя машина… и вещи, — говорит она, указывая за спину.

— Езжай за мной, оставишь ее в аэропорту.

— Ты не планируешь убить меня? — она наклоняется и смотрит прямо мне в глаза. Я даже теряюсь от неожиданности. — Потому что мне это может понравиться.

Кажется, от её слов у меня встал. Лилит выпрямляется и молча возвращается к машине. Я завожу свою, и она едет за мной до самого аэродрома.

Когда я паркуюсь, она ставит машину рядом. К моменту нашего приезда самолёт уже заправлен и готов к вылету. Подойдя к Лилит, я протягиваю ей руку, но она не принимает её. Вместо этого пристально разглядывает белый шестиместный самолёт, которым я собираюсь управлять.

— Я никогда не была в Нэшвилле. — Она проводит пальцами по своим медно-рыжим волосам, из-за чего её блузка задирается. Я замечаю оголённый участок кожи и не могу отвести взгляд.

— Реон.

— Да?

— Ты планируешь трахнуть меня в самолёте? — Она кивает в его сторону.

— Да. Пока я буду управлять им. — Я забираю её сумку с заднего сиденья и направляюсь к самолёту. Сначала я не слышу её шагов за спиной, и, обернувшись, вижу, что она прикусывает нижнюю губу, взвешивая варианты. — Пойдем, Гусеница.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я полетела с тобой? Я не из тех беспечных женщин, кого можно трахнуть и забыть, как ты мог подумать. Тебе могут наскучить тёмные мысли, что роятся в моей голове. Они не утихают. Никогда. Я смирилась с ними, но это то, что мой муж ненавидел во мне больше всего, — кричит она, когда её голос начинает тонуть в шуме взлётной полосы.

— Ладно.

Я не знаю, что ещё сказать. Женщины не открываются мне. Чёрт, я обычно затыкаю им рот, когда трахаю, а потом ухожу.

Но вот я здесь, прошу её присоединиться к моей рабочей поездке после одной ночи вместе.

И при этом тащу её чёртову сумку, пока она кричит о том, какие у неё плохие мысли.

— Я ненормальная, — невозмутимо констатирует Лилит.

— А что вообще значит «нормально»? — Я поворачиваюсь и продолжаю идти к трапу самолёта. Я чувствую, как она приближается, и когда мы достигаем лестницы, жестом предлагаю ей подняться первой. Следую за ней, не отрывая глаз от её великолепной задницы и походки — чистейшее, блядь, совершенство.

Я провожаю её в кабину, усаживаю в кресло второго пилота и наклоняюсь над ней, чтобы пристегнуть ремень.

— Ты правда будешь управлять самолётом? — спрашивает она.

— Да.

— Как?

— Видишь то кресло? Это кресло пилота. Я буду…

— Я не это имела в виду. Кто учил тебя летать? Можно ли тебе доверить мою жизнь? Я даже не знаю тебя. Мне может и нравится идея смерти, но не собственной.

Если бы я не смотрел на нее, то подумал бы, что она волнуется. Но я вижу, что она совсем не обеспокоена возможностью умереть. Наоборот, её глаза вспыхивают, когда она говорит о том, чтобы доверить мне свою жизнь.

— Ты не знала меня, когда пригласила к себе домой и позволила моему члену скользнуть в тебя.

— Я была зла на мужа, а ты показался мне идеальным... аппетитным решением, — говорит она и облизывает губы.

— Всё ещё хочешь, чтобы я тебя трахнул, даже без риска быть пойманной мужем?

Лилит кивает:

— Если снова меня придушишь — конечно, почему нет? — Она пожимает плечами.

— У меня есть идея получше.

Я отстраняюсь и иду закрыть дверь. Проверив телефон, замечаю несколько сообщений от Эрла. Отвечаю на одно, сообщая, что занимаюсь отправкой груза в Нэшвилл и вернусь завтра. Возвращаясь в кабину, я вижу, как она разглядывает всё вокруг.

— Никогда раньше не видела кабины пилота? — спрашиваю я.

— Я никогда не летала на самолёте, — отвечает Лилит без разочарования, просто констатируя факт.

— Полёты — моё второе любимое занятие, — говорю я ей.

— А что на третьем месте? — спрашивает она, пока я пристёгиваюсь.

— Секс.

— Я предположила, что он будет первым любимым занятием. — Её шоколадные глаза впиваются в мои. — Тогда что на первом месте?

Я лишь усмехаюсь и отвожу взгляд, чтобы не попасться на её уловки.

Я взял её с собой, чтобы трахнуть.

Не больше.

И не меньше.

Тогда почему я слышу тихое лжец в своей голове?