Ядовитый поцелуй

35. Реон

— Ты в порядке? — я кладу руку на ногу Лилит, чтобы успокоить её нервное подёргивание, пока мы приближаемся к поляне в лесу.

— Что там? — спрашивает она, разглядывая свой подарок.

— Там тот, на кого ты будешь охотиться, — отвечаю я, уголок моего рта приподнимается.

— Кто?

Она не ждёт, пока я открою дверь, — выскакивает сама, потом тянется обратно за курткой и накидывает её. Её карие глаза встречаются с моими, прежде чем снова обращаются к мужчине, стоящему на коленях в грязи с мешком на голове, его руки связаны за спиной и привязаны к дереву.

— Реон, кто это?

— Сними мешок, — говорю я, кивая на добычу.

Лилит медленно подходит к нему, затем хватает мешок и срывает его. Увидев, кто это, она, не теряя времени, бьёт его ногой в живот.

— Ты тупой кусок дерьма! Кто ты такой, чтобы сжигать мою грёбаную квартиру?

— Глупая сука! Развяжи меня, и я покажу тебе мужчину, которого ты хочешь, — рычит Девен, пытаясь встать со связанными руками, но всё, что ему удаётся, — это упасть на землю.

— Пошёл ты, — рявкает она, снова пиная его, затем поворачивается ко мне и требует: — Дай мне свой топор.

— Гусеница, мы хотя бы должны дать ему шанс.

Лилит шагает к машине, открывает дверь, наклоняется за чем-то внутри, затем решительно возвращается к Девену. Она перерезает верёвку, которой он был привязан к дереву, и её бывший падает лицом вниз. Затем Лилит перерезает стяжку на его руках и пинает его в спину.

— Беги, жалкий ублюдок, — она топает ногой.

Девен встаёт и делает шаг к ней, но Лилит поднимает нож так, чтобы он видел. Ублюдок смотрит на меня, и я улыбаюсь ему, после чего он убегает. Он, вероятно, всё ещё пьян, а значит, будет истекать кровью, как сучка, если порезать его прямо сейчас.

— Тогда я пойду. — Она поворачивается на голос Сорена, который стоит позади. Именно он поймал Девена. Для неё. Разовая сделка, сказал он, в надежде, что однажды она простит его.

— Ты. — Лилит шипит и смотрит на меня. — Можно на него тоже поохотиться? — спрашивает она, сжимая нож в руке. Я поднимаю взгляд на Сорена и вижу, как он усмехается, затем наклоняюсь и шепчу ей на ухо: — Можно, но это он поймал для тебя бывшего.

Она возвращает внимание на Сорена, а я замечаю, как Девен оборачивается и вглядывается в тропу перед ним, ведущую прямо в лес.

Лилит протягивает руку, и я достаю маски из кармана. Её глаза сверкают от возбуждения, когда она надевает одну, а Сорен уходит.

— Ты боишься? — спрашиваю я, прежде чем надеть свою маску.

— Нет, это лучший подарок в жизни.

— Даже если это свадебный подарок?

— Говори сейчас же, Реон.

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя… так требовательно и сердито. — Я наклоняюсь и кусаю её за ухо через маску. — На нашем свидании на крыше я подсыпал кое-что в твой коктейль, а затем подкупил священника, чтобы он обвенчал нас. Ты поставила подпись в ту ночь. Это было так просто. — Отстраняясь, я кладу руку на кулон, который она до сих пор носит. Моя. — У меня было плохое предчувствие насчёт Охоты, и я не доверял Сорену после того, как порвал с Майей. Чтобы сохранить лицо, я решил упростить всё, женившись на тебе. Я и не знал, что ты окажешься здесь, и это случайное решение оказалось лучшим, что я когда-либо принимал.

Лилит приподнимает маску и смотрит на меня.

— Это не было случайным решением. Ты опоил меня и заставил выйти за тебя замуж без моего согласия, — она фыркает.

— Как только брак был оформлен, я вёл себя как джентльмен, несмотря на то, что ты лапала меня всю дорогу домой, а мы оба знаем, что я без ума от всего, что связано с тобой, так что прошу принять к сведению тот факт, что я стойко сдерживался перед твоими домогательствами.

— Я была под кайфом, придурок.

— Это не имеет значения, — ухмыляюсь я. — Могу также добавить, что у меня есть доказательства нашего брака, а именно — фотографии. Я отвёз тебя домой, переодел и уложил в постель. — Прежде чем она успевает что-то сказать, добавляю: — Технически ты теперь владеешь половиной всего, что у меня есть… брачного контракта нет.

Лилит усмехается, снова опуская маску.

— Может, я заберу всё. Первый брак научил меня этому.

Она смеётся и срывается с места, убегая в лес. Я бегу за ней. Сначала я теряю её из виду, но быстро нахожу по следам. Надев маску, подкрадываюсь к ней сзади, пока она решает, в какую сторону идти. Её задница буквально просит, чтобы я схватил её.

— Налево, — шепчу ей на ухо.

Она поднимает бровь, глядя на меня через плечо.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю этот лес, — напоминаю ей, и она сворачивает налево.

Я чувствую вес топора в руке, пока иду за Лилит почти вплотную. Ни малейшего шанса, что Девен сможет подкрасться и напасть на неё. Она ни за что не пострадает так, как тогда.

Больше никогда.

Звуки дикой природы — единственное, что мы слышим, пока до наших ушей не доносится хруст быстрых шагов.

— Беги, маленький ублюдок, — произносит она тихо, направляя слова в ту сторону, куда, я знал, побежит Девен, и собирает волосы в хвост. — Дай мне топор. — Лилит протягивает руку, а я поднимаю его.

— Скажи «пожалуйста, муж», — дразню я её.

Лилит опускает руку, подходит ближе и, прежде чем я успеваю среагировать, обхватывает мой член сквозь штаны.

— Дай мне чертов топор, муж, — говорит она, сжимая чуть сильнее, и я протягиваю его ей.

— Конечно, жена. Всё для тебя.

Она отпускает мой член, забирает топор и бежит в том же направлении, куда скрылся Девен. Следуя за ними, как гордый муж, я слышу первый крик — пронзительный, отдающийся эхом по всему лесу. Когда подхожу ближе, вижу Девена на земле: лезвие топора вонзилось в его икроножную мышцу. Она выдергивает топор, когда я приближаюсь, и из раны хлещет кровь.

— Гусеница, наблюдать, как ты превращаешься, — настоящее удовольствие, — хвалю я её.

— Когда ты начнешь называть меня бабочкой? — спрашивает она, пока Девен кричит. Его вопли и кровь никак на неё не действуют — наоборот, будто подстёгивают.

— Честно? Думаю, никогда. Для меня ты всегда будешь моей гусеницей… просто теперь у тебя выросли крылья.

— Ты пытаешься быть романтичным, но гусеницы отвратительны. — Она качает головой, пока Девен пытается уползти от нас. С такой ногой он далеко не уйдет.

— Не для меня. У них есть своя роль, — говорю я ей.

— Ага, питаться и расти, — говорит она, морща нос.

Крики Девена все еще звучат на заднем плане.

— Потом они превращаются в бабочек, чтобы найти себе пару. Тебе повезло, Гусеница — ты нашла меня раньше, так что искать больше не нужно.

— Значит ли это, что ты станцуешь для меня? — я чувствую улыбку за её маской.

— Что?

— Ты не знал, что у некоторых видов бабочек самец должен станцевать, прежде чем самка подпустит его к себе?

— Я не танцую, но я позволяю тебе охотиться, — говорю ей, кивая в сторону Девена. Лилит даже не смотрит на него. Вместо этого снимает маску, открывая свои тёмные, соблазнительные глаза.

— Пора изменить восприятие этого леса, — говорит она и начинает раздеваться. Сначала скидывает обувь, затем стягивает штаны и нижнее белье, а потом хватает за край футболки и снимает её через голову.

— Думаю, тебе стоит встать на колени, — говорю я, расстёгивая свои брюки.

Она слушается и без возражений опускается на колени.

Девен хрипит на заднем плане, но мы оба игнорируем его. Не то чтобы он мог куда-то убежать с покалеченной ногой.

— Ты можешь подойти немного ближе, Гусеница. — Я подзываю ее указательным пальцем, и она медленно ползет ко мне на коленях, пока не оказывается прямо передо мной. Я вытаскиваю твердый член, и она смотрит на него с жадным блеском в глазах.

— Открой широко рот.

Она подчиняется, глядя на меня голодными глазами. Я срываю резинку из ее волос и наматываю длинные локоны на руку. Слегка подавшись бёдрами вперёд, касаюсь её губ членом, и она открывает рот ещё шире, чтобы мой чертовски твердый член мог скользнуть внутрь. Я ввожу только кончик, а Лилит обводит его языком.

Черт.

Она плюет на головку, когда я отстраняюсь, поэтому я толкаюсь обратно. И она принимает мой член как послушная маленькая шлюха.

Моя шлюха.

Моя жена.

Моя жизнь.