Ядовитый поцелуй

14. Лилит

Дорогой Дневник,

Я не могу держаться подальше.

Поверь, я пыталась.

Подобно гусенице, пытающейся стать бабочкой, — остановить это невозможно, пока не умрешь.

И если уж мне суждено умереть, я заберу его с собой.

Вместе с его дьявольской улыбкой.

А по дороге в ад сожгу свои трусики.

Впервые в жизни я собираюсь послушаться отца. Я встречусь с человеком, к которому он велел мне обратиться. Надеюсь, это поможет.

Я осталась в том отеле и навестила отца еще несколько раз — это было нужно мне, да и ему тоже. А теперь я решила, что должна увидеть Реона в последний раз.

Моя одержимость им — нездоровая.

Это ненормально.

Но что вообще нормально?

Я не устояла, когда увидела в отеле анонс сегодняшнего приёма в честь «Патрик Авиа». Так что выбрала платье, навела марафет и стала ждать.

Когда он появился, я сидела в лобби. Его взгляд был устремлен вперед, а Майя, его будущая невеста, шла рядом.

Я по-прежнему не вижу кольца на её пальце, но понимаю, что это лишь вопрос времени.

— Майя, не могла бы ты попросить Эрла подойти? Уверен, ему будет интересно обсудить тему полетов с леди. А я тем временем сфотографируюсь с ней.

Рука Майи опускается с его груди, и она с энтузиазмом кивает ему. Она дарит мне самую добрую улыбку, прежде чем уйти, придерживая длинное платье одной рукой. А когда я снова смотрю на Реона, его взгляд уже прикован ко мне.

— Гусеница.

— Почему ты так меня называешь? — спрашиваю я, и он делает шаг ближе.

— Ты ещё не поняла, кто ты на самом деле. Я жду, когда ты выберешься из кокона, а когда это случится… — Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Я буду ждать.

Я слышу, как он глубоко вдыхает, и ощущаю легчайшее прикосновение его носа к пульсу на моей шее.

Он что, только что понюхал меня?

Отстранившись, Реон встречается со мной взглядом.

— Уверена, Майе не понравится, что ты ждешь другую женщину.

— Определенно, нет, — говорит он, не отрывая от меня глаз. — Но то, чего она не знает…

— Ей не навредит? — заканчиваю я.

— В точку, — протягивает он, и мой взгляд непроизвольно падает на его губы.

— Когда ты в последний раз играл с красным? — спрашиваю я, и брови Реона сдвигаются от моего вопроса. Спустя мгновение в его глазах вспыхивает понимание.

— Хочешь повторить, Гусеница? Уверен, я мог бы найти для нас кого-нибудь еще. Ты снова могла бы стать беспомощной женщиной, хотя мы оба знаем, что ты какая угодно, только не беспомощная. — Его тон суров, но я вижу нечто большее, скрытое за его выражением лица.

— Я такого не говорила.

— Но ты так думаешь.

Мои брови взлетают от его слов.

— Неправда, — возражаю я, вздергивая подбородок.

— Как скажешь, Гусеница. — Он на мгновение отводит взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на мне.

— Майя сказала, что я нужен тебе, — говорит мужчина, предположительно Эрл, подходя к Реону. Майя идет рядом с ним. На его лице проступает осознание в ту же секунду, как он замечает меня. Я видела его раньше в баре.

— Реон как раз рассказывал, что Вы — главный вдохновитель его компании. Это так восхитительно, — говорю я Эрлу, который сначала смотрит на Реона, а потом снова переводит взгляд на меня.

— Да… да, это так. — На его лице написано замешательство, он хмурится, пытаясь понять, что я сказала. В глазах мелькает беспокойство, он не знает, чему верить.

— Эта очаровательная леди рассказывала, как ей чрезвычайно понравилась кабина пилота, — говорит Майя и поворачивается к Реону. — Может, однажды ты покажешь мне. — Она пристраивается рядом с ним и кладет свою руку в его.

— Кабина пилота? Вы часто летаете? — спрашивает меня Эрл, и я перевожу взгляд на него.

— Нет, я летала в Нэшвилл в прошлом году. Это был прекрасный опыт — я получила огромное удовольствие.

— Нэшвилл, — произносит Эрл, уставившись на Реона.

— Мне правда пора идти. Не проводите меня, Эрл? Я бы с удовольствием расспросила Вас еще кое о чем, если Вы не против.

— Если вопрос касается полетов, уверен, я смогу помочь, — предлагает Реон. — Эрл, проследи, чтобы Майе принесли напиток. Я сейчас вернусь.

Он делает шаг ко мне, прежде чем я успеваю отойти, и предлагает мне согнутую руку.

— Я не хочу отрывать Вас от невесты. Прошу прощения. — Я поднимаю руку к груди, поворачиваясь к Майе.

— Всё в порядке. — Она сияет от слова «невеста» и не поправляет меня. С другой стороны, Реон выглядит так, будто вот-вот расколет зубы, так сильно сжата его челюсть.

— Благодарю. Было очень приятно познакомиться с вами обоими.

Пока мы выходим, я продеваю руку в сгиб его локтя. Реон не говорит ни слова, но я чувствую, как он смотрит на меня, пока мы приближаемся к двери. Как только мы оказываемся за пределами зала и дверь закрывается за нами, он поворачивается, толкает меня внутрь женского туалета, захлопывает дверь и запирает её изнутри.

— Реон. — Я улыбаюсь ему и подхожу к раковине. Повернув кран, мою руки, а затем тянусь за полотенцем, чтобы вытереть их.

— Думала, я позволю тебе сбежать… снова? — Он отталкивается от двери и надвигается на меня.

Я бросаю полотенце в урну и поворачиваюсь к нему лицом.

— Я надеялась, что на этот раз ты погонишься за мной. — Я подмигиваю ему, и это ненадолго останавливает его.

— Почему?

— Скажи, у твоего человека в последнее время были проблемы с моими поисками?

Реон приподнимает подбородок и усмехается.

— Хитрая маленькая Гусеница. — Он цокает языком. — В этот раз ты хорошо спряталась.

— Меня зовут Лилит, Реон, ты это знаешь. Может, тебе стоит придумать прозвище для Майи.

От его близости по моей шее пробегают мурашки. Он, конечно, не подает виду, что я тоже действую на него, но зачем бы ему иначе быть здесь? Черт возьми, он запер меня в туалете и загнал в угол. Пусть он не выражает этого словами и, возможно, не раз пытался меня убить, но я уверена, что произвожу на него такой же эффект.

Я ему нравлюсь.

Просто у него своеобразный способ это показывать.

— Майе не нужно ни во что превращаться, Гусеница. Она знает, кто она. А вот ты — нет. Ты всё ещё борешься с собой.

— Поэтому я и здесь, — говорю я, уперев руку в бедро и глядя на него снизу вверх. — Больше никаких слежек и преследований.

— Это касается и тебя?

— Разумеется. Я леди. Я держу своё слово, Реон Холлоуэй. — Я кокетливо улыбаюсь. — А теперь, как джентельмен, будь добр — сдержи своё.

— Кто сказал, что я джентльмен, Гусеница? Меньше всего я похож на него. Особенно рядом с тобой.

Я облизываю губы, киваю и протягиваю ему руку.

— Перемирие. Как только выйдем из уборной…

— Я не заключаю перемирий с женщиной, которую планирую трахнуть, — обрывает он меня.

— Мы трахались, в прошедшем времени. Никаких планов на этот счет нет, — бросаю я вызов.

Приблизившись еще больше, он наклоняется и касается губами моего уха.

— О, план есть, будь уверена. Я планирую трахать тебя в своей постели, на полу, на чертовой крыше моего дома. Ты не можешь просто взять и поставить точку, маленькая Гусеница. Ты начала эту игру, но закончу ее я.

Я отстраняюсь от него и указываю на очевидное:

— У тебя есть другая.

— Я порву с ней, — заявляет он, полагая, что этим заканчивает любые споры на этот счет.

— Ты не можешь, — возражаю я, качая головой.

— Я могу делать всё, что, чёрт возьми, захочу.

— Ты для меня в прошлом, Реон. Поэтому я здесь… чтобы сказать, что двигаюсь дальше. — Я улыбаюсь ему.

Завтра я встречусь с терапевтом, к которому направил меня отец. С тем, кто может мне помочь. По крайней мере, так он говорит. Но мне нужно начать с чистого листа, вдали от того, что держало меня в плену последний год.

От него.

Если бы из его ушей мог валить пар, он бы уже заполнил всю комнату. Его челюсть напряжена, зубы крепко стиснуты.

— Я для тебя в прошлом? — переспрашивает он, вцепляясь в стойку так, что его костяшки белеют. — В прошлом? Так ты это называешь? — Я молчу. — Ты не можешь просто вычеркнуть меня, Гусеница. Я уже часть тебя. От меня не сбежать, нравится тебе это или нет. — Я резко втягиваю воздух. — Ты хочешь, чтобы я снова сломал тебя? Чтобы ты поняла, что ни один другой мужчина со мной не сравнится?

Он и не подозревает, что уже добился этого. Буквально каждая секунда тех ночей, что мы провели вместе, была для меня идеальной.

Даже тот момент, когда мой муж застал нас.

Совершенство.

Но я знала, что должна бежать, иначе все было бы разрушено.

К чему портить что-то хорошее?

— Ты бы сломал меня? — спрашиваю я.

— Не делай вид, будто тебе бы это не понравилось, Гусеница. В прошлый раз ты наслаждалась этим. — Он усмехается, запуская руку во внутренний карман пиджака, затем достает коробочку и протягивает ее мне. В таких обычно хранят кольца, и я не хочу иметь с ней ничего общего.

— Возьми, — настаивает Реон.

— Как насчет «нет»? — Я бросаю на него сердитый взгляд.

Он открывает коробочку, но внутри нет кольца. Вместо него там кулон в форме разбитого сердца. Реон переворачивает его, и на обратной стороне выгравировано: «Моя». Три простые буквы, но они несут в себе столько силы.

— Я не приму его. Я не твоя, и ты идиот, если думаешь иначе.

Реон достаёт кулон из коробочки, и я замечаю тонкую цепочку, прикреплённую к нему. Затем он встает позади меня и, откинув мои волосы на плечо, застегивает цепочку на моей шее.

— Мило, что ты думаешь, будто можешь указывать мне, — рычит Реон мне на ухо.

— Мило, что ты думаешь, будто я стану тебя слушаться, — парирую я, поворачивая голову, чтобы видеть его. Он ухмыляется. Я отворачиваюсь, когда он наклоняется, и его губы касаются моей щеки. — Я не давала тебе разрешения целовать меня в губы.

— Я хочу не эти губы, Гусеница.

— А я не одобряю измен. — Я отстраняясь, но он резко притягивает меня обратно, так что моя спина врезается в его грудь.

— Я не изменяю.

— Изменяешь. Она и все остальные думают, что вы вместе. Мне плевать, как к этому относишься ты.

— Это договоренность, Гусеница.

— На которую ты согласился, — указываю я, цепочка касается моей обнаженной кожи, и кажется, будто она прожигает дыру в том месте.

— Та, на которую мне пришлось согласиться, потому что я еще не выбрал жену, — объясняет он.

Я слышала истории о том, как Кредо Отверженных выбирает жен своим членам. Они надевают кулон на избранницу, чтобы каждый в Обществе знал, что она занята. Я касаюсь кулона и невольно думаю, не в этом ли его предназначение, хотя я и не принадлежу Реону. Правда и ложь в Обществе — как две стороны одной монеты. Только они знают, что есть истина, и никто не спешит развеять слухи. Кто бы вообще поверил, что непристойно богатые, опасные мужчины создали общество для своей защиты? Разве деньги не справляются с этим? Но нет. Они собирают вокруг себя еще более влиятельных людей, чтобы укрепить контроль.

Всё это — игра в деньги и власть.

И лишь те, кто является членами Общества, знают ее истинные масштабы.

— Но теперь я выбираю себе жену. — Его руки обхватывают мою шею, и я ощущаю холод цепочки и почти обжигающий жар его ладоней. — Моя, — шепчет он, прикусывая мочку моего уха.

Я вырываюсь, и на этот раз он не останавливает меня, когда я открываю дверь и выхожу, двигаясь так быстро, как только позволяют мои каблуки.

Когда я оглядываюсь, вижу, как он достаёт что-то из-под ворота рубашки. На его шее висит кулон, который я потеряла в ту ночь, а на губах играет опасная ухмылка.