Ядовитый поцелуй

10. Лилит

Дорогой Дневник,

Я не хотела быть такой…

Какое слово подобрать? Испорченной? Наверное.

Хотя, может, и это определение не совсем верно.

Понимаешь, он вселил в меня нездоровую одержимость.

А ты знаешь, что немного безумия делает с одержимостью.

Оно порождает фиксацию.

Год спустя

Подписание документов было похоже на глубокий очищающий выдох — тот, который я задерживала очень долго. Девен отказывался давать мне развод, хотя я говорила, что мне ничего от него не нужно. Он заявил, что это неприемлемо, потому что все еще хочет меня.

Но я перестала хотеть его уже давно.

Невероятно давно.

А теперь? Я жажду мужчину, от которого бегу.

И я знаю, что снова побегу от него, когда он придет за мной.

Хотя в последнее время я вижу его с другой женщиной, совсем на меня не похожей. Она — напоминание обо всем, чего во мне нет, и, признаюсь, это немного больно.

На самом деле — очень больно.

Так что я держу дистанцию и наблюдаю из тени. И хотя я знаю, что часть меня хочет его, я также знаю, что окажусь в опасности, если он меня когда-нибудь поймает.

Я не планировала хотеть этого мужчину сильнее, чем кого-либо другого в своей жизни. Но хочу. И всё же я понимаю, что даже думать об этом — не самое разумное решение.

Он опасен, и чем глубже я копаю, тем больше нахожу.

Реон — именно тот, за кого себя выдаёт. Очень успешный бизнесмен. Миллиардер…

Но он еще и убийца.

И не только.

Об этом шепчутся, но не говорят в приличном обществе.

Хотя те, кто находится на вершине финансовой пирамиды, молчат, их персонал, скажем так, не слишком сдержан в разговорах. Несмотря на соглашения о неразглашении, которые их заставляют подписывать, в состоянии опьянения их языки развязываются слишком легко.

— Где твои черные туфли? — Я ставлю сумку в шкафчик и замираю. — Купер, где твои черные туфли? Сегодня самые высокие стандарты. Здесь будут люди, с которыми ты никогда в жизни не имела бы шанса встретиться. Так что веди себя безупречно и не пялься. Надень черные туфли Люсинды. Те, что на тебе — неприемлемы. И не забудь надеть на глаза маску. Сохраняй конфиденциальность — это самое важное, — говорит мой босс.

Я киваю на свое фальшивое имя в знак того, что слышу его. Я показала ему поддельные права, за которые заплатила кучу денег, он проверил их по базе, но ничего не нашел.

Все потому, что я украла чужую личность, а девушка, чье имя я присвоила себе, — студентка, которая не может позволить себе взять кредит. Так что я вернулась в большой город и снова в безопасности.

По крайней мере, так я себе говорю.

Я медленно поднималась вверх. Мне нужно было завоевать доверие работодателя, прежде чем меня переведут на более крупные, эксклюзивные мероприятия. Я уже работала на вечеринках у сильных мира сего. Я обслуживала знаменитостей, даже спортсменов, и каждый раз я меняю цвет волос — на всякий случай, если кто-то узнает меня. Каждая вечеринка требует подписания нового соглашения о неразглашении, и я всегда подписываю их под разным именем. Я делаю это, чтобы добраться до него. Всё сводится к нему.

Реон Холлоуэй.

В ту ночь я сбежала от него. Я сделала это потому, что по какой-то странной причине почувствовала: вечер может закончиться не так, как я надеялась.

Не знаю, были ли мои ощущения правильными, но я не собиралась оставаться, чтобы это выяснить. Чутье велело мне бежать, и той ночью я решила к нему прислушаться.

Как и любая уважающая себя сумасшедшая женщина, я распробовала вкус темной стороны. И теперь я одержима ею и хочу большего — не только из-за Реона, но и из-за эйфории, что подарила мне та ночь. Я больше не повторяла этого, хотя, иногда… ладно, может, часто — ношу тот самый нож с собой. В сумке, в рюкзаке. Я беру его практически везде.

Смогла бы я использовать его снова?

Хм, не уверена.

Возможно, если ситуация сложится подходящим образом.

— Купер. Маска. Шевелись!

Иногда я забываю, что должна откликаться на это имя, хотя пользуюсь им уже шесть месяцев. Лилит Дэвенпорт нигде не светилась почти год, если не считать подписания бумаг о разводе. А эта работа оплачивается наличными. Никаких следов.

Я надеваю чёрную кружевную маску, подходящую к моей простой чёрной юбке и чёрной блузке на пуговицах, и выхожу на кухню, хватая поднос. Проталкиваюсь через двери — и меня сразу встречает звук фортепиано. На большинстве мероприятий играет именно такая музыка: достаточно громкая, чтобы заглушить посторонние разговоры, но не мешающая беседе. На этом приеме присутствуют исключительно мужчины, что отличает его от предыдущих. Я не вижу ни одной женщины, кроме официанток. Странно.

Я прохожу между гостями с рыбными канапе на подносе. Мне запрещено разговаривать или смотреть кому-либо в глаза. Таковы правила, и все же время от времени я украдкой поднимаю взгляд. Но не вижу его.

Хотя каждый раз надеюсь, что увижу.

— Рыба. Отвратительно.

Я не смотрю на того, кто это сказал. Просто продолжаю двигаться сквозь толпу, не оглядываясь.

Что касается Реона, его голос прочно засел в глубине моего сознания. Я узнала бы его даже с закрытыми глазами. Такой голос не забывается. Он выжжен в моем мозгу.

Кто-то сказал бы, что я — сталкер, и, пожалуй, я соглашусь. Бывали дни, когда я сидела в машине у его офиса, гадая, увижу ли его.

Чья-то рука хватает меня за предплечье и разворачивает. Я поднимаю взгляд — не могу сдержаться. Хватка сильная, не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы понять: этот мужчина излучает власть.

— Я наблюдал за тобой. — Его слова эхом отдаются в моей голове, и дрожь пробегает по спине. — Ты притворяешься потерянной, но каждый твой шаг говорит об обратном. Ты здесь не просто так. Скажи, зачем ты здесь, девочка.

Глаза, черные, как ночное небо, встречаются с моими. Он одет в строгий костюм, как и все остальные, но я никогда не видела его раньше.

— Арло, оставь ее и отойди. — Рука отпускает мое предплечье и опускается вдоль тела. Хотя голос в голове кричит мне отвести взгляд, я не могу. Мое внимание приковано к мужчине с золотой булавкой на черном костюме. Арло — мрачный и беспокойный, тогда как этот мужчина стоит так, словно управляет залом и всеми в нем, и, судя по всему, так оно и есть.

Кредо Общества Отверженных.

Этот мужчина — их лидер.

Он кивает мне, я разворачиваюсь и спешу прочь, но успеваю услышать, как он говорит:

— Арло, ты же знаешь правила. Сейчас не время для игр. Веди себя прилично. — Я не слышу ответа Арло, потому что уже растворяюсь в толпе.

Кто-то забирает последнее рыбное канапе с моего подноса, я опускаю голову и бегу на кухню за новым. Я замечаю Флоренс, которая раздевается перед двумя мужчинами. Она тоже официантка, но говорила мне, что ей платят не только за подачу еды. Она здесь, чтобы ходить голой и позволять мужчинам её трогать — это норма для некоторых вечеринок с очень высокопоставленными клиентами.

Я толкаю дверь на кухню, ставлю пустой поднос на стойку, хватаю полный и возвращаюсь обратно. Флоренс теперь разгуливает голая, с подносом напитков в руке. Я наблюдаю за ней несколько секунд, когда она проходит мимо мужчины — того, кто отвлёк Арло от его намерений в отношении меня. Всем присутствующим ясно, что он главный, и я узнала, что к нему обращаются «Лорд». Звучит странно, но ладно.

Я и не подозревала, что такие люди и организации существуют, пока не начала копать глубже. Я сильна в компьютерах и могу найти практически кого угодно или что угодно. Родная тётя, которая меня вырастила, всегда говорила, что из меня вышел бы отличный детектив. Но каким-то образом я закончила тем, что вышла замуж за богача. Когда я познакомилась с Девеном, я нарыла на него всё, что могла. Даже взломала полицейскую базу, чтобы проверить, нет ли на него чего-то компрометирующего.

Может быть, я просто надеялась, что у него найдётся тёмная сторона, которая заинтригует меня. Но он оказался чист как младенец.

Как я уже говорила, сначала я отвергала его ухаживания.

Но, в конце концов, я сдалась.

Что и привело меня туда, где я сейчас: с украденной личностью, преследую мужчину, от которого мне следовало бы держаться подальше, — потому что моего мужа оказалось недостаточно.

— Как скажешь.

Этот голос пробирает меня до костей. Я поворачиваюсь, смотрю сквозь опущенные ресницы, и вот тогда вижу его. Он окружен тремя другими мужчинами, которые внимательно за ним наблюдают.

Поскольку мероприятие очень высокого уровня, я видела сенаторов, глав полицейских департаментов и адвокатов — всех невероятно влиятельных и, я полагаю, крайне богатых мужчин.

Но на ни одном из подобных событий за последние шесть месяцев я не встречала Реона. Зато видела его фотографии с других приемов… с ней. Фотографии, на которых он целует ее в макушку, а она улыбается ему с любовью в глазах.

Хотела бы я заставить ее исчезнуть.

Интересно, знает ли она о той тьме, что таится в нем?

Я знаю.

Видела воочию.

И это было самое сексуальное зрелище в моей жизни.

Опустив глаза, я делаю несколько шагов в его сторону. Мужчины не обращают на меня внимания, тем более что я разношу еду и напитки будучи одетой.

Флоренс подходит к группе, и я вижу, как Реон отступает на шаг назад, оглядывает комнату, и его взгляд падает на меня. Я быстро отвожу глаза и отворачиваюсь. Его прическа почти не изменилась — волосы уложены, но слегка растрепаны, а на челюсти легкая щетина. Пальцы, покрытые татуировками, сжимают бокал шампанского, из которого он не сделал ни глотка.

— Рыбные канапе, да? — раздаётся за спиной его голос, и я замираю. Киваю, опустив взгляд, и поднимаю поднос, предлагая ему. — У меня аллергия на морепродукты.

Его слова ставят меня в тупик, я отдёргиваю поднос и разворачиваюсь, чтобы продолжить обход зала. Я хочу сказать ему, что он лжет про аллергию, но во всех моих поисках о нем информация об этом мне ни разу не попадалась.

Я изменила цвет волос с тех пор, как видела его в последний раз, и, пожалуй, немного похудела, ведь больше не заедаю скуку брака, так что сомневаюсь, что он узнал меня. Но я узнала его, даже не встретившись с ним взглядом. Я всегда узнаю его.

Как я уже говорила, я хороший сталкер.

Я направляюсь в другой конец зала, когда Флоренс касается моего плеча.

— Эй, я плохо себя чувствую. Думаю, это из-за рыбы, — говорит она, ее глаза наполняются слезами.

— Тебя кто-то обидел? — я протягиваю к ней руку, но она отстраняется, качая головой.

— Нет. Ты не могла бы подменить меня? Я знаю, ты этим не занимаешься, но я просто в отчаянии, а Энди уволит меня. Но сегодня я просто не могу.

Я смотрю поверх ее плеча и вижу, как Энди общается с гостями. Словно почувствовав мой взгляд, он поднимает голову и сужает глаза.

— Я не могу, Флоренс. Прости.

У меня нет неприязни к Флоренс, но я бы никогда не стала делать то, что делает она. Не то чтобы я считала это унизительным или что-то в этом роде. Я просто не стану. Я могу вытащить нож из тела с улыбкой на лице, но это — другое. В мире нет столько денег, чтобы я согласилась на ее работу.

— Энди идет сюда, — тихо говорю я.

Она не оглядывается через плечо, а просто приклеивает фальшивую улыбку, разворачиваясь с подносом в руке.

— О, Энди, слава Богу. Я как раз говорила Купер, что ей тоже стоит разносить шампанское. Парням оно нравится.

— Возвращайся к работе, Флоренс. Немедленно, — приказывает Энди, игнорируя ее предложение. Она кивает и спешно удаляется. Взгляд Энди падает на меня. — Что она тебе сказала?

— То же, что и Вам.

Он сжимает губы, а затем произносит:

— Почему я тебе не верю?

— Мне жаль, сэр.

Он уже собирается снова заговорить, когда чья-то рука ложится ему на плечо.

— Энди, одна из твоих официанток пролила шампанское на костюм Арло, а мы оба знаем, каким бывает Арло. Советую тебе пойти и разобраться с этим. В конце концов, тебе платят за это, — говорит мужчина.

Я машинально опускаю взгляд и начинаю разворачиваться, чтобы уйти.

Это он.

— Привет, Гусеница. Я скучал по тебе. А ты скучала по мне?