Ядовитый поцелуй

3. Лилит

Дорогой Дневник,

Я хочу, чтобы мужчина, сидящий рядом, сделал со мной очень плохие вещи.

Почему у меня такое чувство, что он только этого и ждет?

Я даже не спросила, как его зовут.

Не уверена, что смогу.

Он привлекателен. Намного привлекательнее Девена. От этого мужчины исходит власть. Она ощущается в воздухе вокруг него. Даже после нескольких стопок водки я все еще чувствую его доминирующее присутствие.

Я видела его здесь раньше. Всегда один… работает или наблюдает. Каждый раз, когда я приходила, мужчина смотрел на меня.

Он — парадокс.

Всегда в костюме, но его поведение излучает расслабленную уверенность.

Его волосы непослушны, но такая прическа подходит ему идеально.

От него веет богатством, хотя он не из тех, кто выставляет его напоказ.

— Это тебя заводит? — спрашивает он, и я отворачиваюсь.

Не стоило улыбаться.

Теперь он подумает, что я чокнутая.

Но смерть интересует меня.

Может, мне стоило устроиться патологоанатомом.

Нет, нахуй. Я мечтаю резать людей, когда они еще живы, а не после смерти.

— Чем ты на самом деле занимаешься? — спрашиваю, не отвечая на его вопрос.

— Я владею «Патрик Авиа», — говорит он, пристально наблюдая за мной, словно ожидая реакции на свои слова.

Я припоминаю, что слышала об этой компании. Кажется, видела в каком-то списке Forbes.

— Так ты пилот?

— Среди прочего.

— Ты не убиваешь людей? — спрашиваю я, надеясь, что он не заметит крайней степени интереса, исходящего от меня прямо сейчас. — Думаю, тебе стоит пойти со мной домой, — добавляю, когда он ничего не отвечает.

— Если бы я убивал людей, твое чувство самосохранения было бы никудышным, — говорит он, изучая меня.

— Кто знает. Может, я надеюсь, что ты убьешь меня… или мою киску. — я подмигиваю ему. Что-то в этом мужчине меня цепляет, и я надеюсь, что он сделает с моим телом то, от чего я наконец почувствую хоть что-то — после той мёртвой пустоты внутри, которую оставил во мне муж. Я согласилась выйти за него, надеясь, что имея семью, однажды смогу почувствовать себя нормальной. Но вместо этого он мне изменил. Ублюдок.

— Как тебя зовут? — спрашивает он.

— Лилит.

Он усмехается.

— Это настоящее имя или выдуманное?

Достаю из сумки удостоверение и показываю ему. Он смотрит на меня, затем кивает.

— А тебя?

— Реон.

Сморщив нос, я говорю:

— Странное имя.

— Как скажешь.

Я допиваю водку и поворачиваюсь к нему.

— Готов идти?

Он бросает деньги на стойку и встает.

— Куда?

— Трахаться, куда же еще.

— Куда ты так торопишься? Не хочешь, чтобы я для начала пригласил тебя на ужин? — интересуется Реон.

— И часто ты так заморачиваешься? — спрашиваю, кладя руку на бедро. Я не хочу усложнений. Я хочу веселья. Чего-то, чего у меня не было очень давно.

— Ну... — он задумывается. — Никогда.

— Ты ни разу не был женат? — уточняю я.

— Нет.

— Хорошо. Браки переоценивают.

Повернувшись, я решительно иду к двери и открываю ее. Первым в лицо бьёт прохладный ночной воздух, а следом — алкоголь. С учетом выпитого дома и здесь, я уже за гранью лёгкого опьянения, но всё ещё не настолько пьяна, чтобы забыть, что случилось сегодня.

— Который час?

— Семь, — отвечает он, и я улыбаюсь.

Значит, Девен, скорее всего, уже спит — его работа требует раннего подъема, ведь такая банальность, как трах с соведущей, не должна нарушать распорядок. Или, знаете, тот факт, что его брак разваливается.

— Когда ты в последний раз занимался сексом? — спрашиваю, направляясь вниз по улице, а он следует за мной. Я живу недалеко от бара. Девен любит быть поближе к центру, но я ненавижу город.

Я бы предпочла жить на большом участке земли, без соседей.

Нахуй всех.

— Может, это мне следовало спросить, не серийная ли ты убийца, — говорит Реон, поравнявшись со мной, и засовывает руки в карманы.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

У него острая челюсть, а глаза видят больше, чем следует. У меня такое чувство, что они, возможно, так же мертвы внутри, как и мои. Его безупречный черный костюм и галстук источают класс — тот, что заставляет меня усомниться в своем решении, но затем я замечаю выступающие из-под манжет чернила. Я вижу несколько татуировок на его пальцах и кольцо на указательном. На лице — легкая щетина, но идеальная, такая, что гармонирует с прической. Ничто в нем не кажется неуместным.

У Девена — светло-песочные волосы, тело, которое многие назвали бы «отцовским» (хотя мы действительно планировали детей), и заразительная улыбка. Мне никогда не нравились накаченные мужчины. В большинстве случаев их высокомерие перевешивало умение трахаться, и мне слишком быстро становилось скучно. Меня покорила улыбка Девена. Она и его личность. И то, и другое было привлекательным и давало мне проблеск нормальности. Что-то, что говорило мне, что я не полностью мертва внутри.

— В смысле, я об этом думала, — размышляю вслух. — Никогда не знаешь, кого встретишь в баре. Кто знает, может, я черная вдова, что подбирает в барах бедных, ничего не подозревающих мужчин. Могу затрахать тебя до полусмерти и прикончить сразу после. Но на мне туфли за две тысячи долларов, и я отказываюсь пачкать их твоей кровью. — Я опускаю глаза на свою обувь, затем снова перевожу на него — и вижу, что его взгляд прикован к моим туфлям. Медленно мужчина поднимает голову.

Я поворачиваюсь и снова иду вперёд, а Реон идёт за мной.

Он мог бы убить меня в любую секунду — и часть меня взволнована этой мыслью, а другая хочет, чтобы он подождал хотя бы до тех пор, пока мы не доберёмся домой.

Дойдя до моей улицы, я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Ты впервые делаешь что-то подобное?

Он кивает. Тогда мне становится интересно, что его сподвигло, и я спрашиваю:

— Почему?

Он не отвечает.

Я прикусываю губу, чтобы не сказать лишнего и не спугнуть его. Вместо этого подхожу к своему дому, открываю дверь и вхожу внутрь. Я стараюсь не шуметь. Он заходит следом и закрывает ее. Не включая света, я нахожу его руку — она грубая, в мозолях — и тяну Реона за собой в гостиную. Там отпускаю его, расстегиваю пуговицы на блузке и бросаю ее на пол, оставаясь в красном кружевном лифчике. Стянув юбку с бедер, я собираюсь снять туфли на высоких каблуках, но передумываю. Пусть остаются.

Девен ненавидит, когда я хожу в обуви по дому.

Реон наблюдает за мной, не двигаясь, просто наслаждаясь тем, что видит. Я понимаю это по тому, как он окидывает меня взглядом. В комнате темно, и только лунный свет, льющийся через широкие эркерные окна, служит нам освещением.

— Ты очень эффектна, — говорит он.

— А ты все еще в одежде.

Реон усмехается, сбрасывает пиджак и начинает развязывать галстук. Я делаю шаг вперёд и тянусь к его ремню, пока его взгляд следит за каждым моим движением.

— Знаешь, я мог бы убить тебя прямо сейчас. Ты впустила в дом незнакомца, совсем беззащитная, — шепчет он, и по моей спине пробегает дрожь возбуждения.

— Как бы ты это сделал? — спрашиваю я, высвобождая его ремень и бросая на пол. Затем берусь за ширинку, расстегиваю ее и опускаю молнию. Его галстук падает следующим, после чего он расстегивает пуговицы рубашки одну за другой, открывая взгляду мускулы и татуировки.

Мой рот наполняется слюной при виде него.

Он прекрасен.

Его брюки спадают, и вот он уже обнажен. У него мускулистые, мощные бедра, а большой член имеет идеальную форму. Я непроизвольно сжимаю бедра. От пупка вниз идет соблазнительная дорожка волос. В своих костюмах в полоску он выглядит потрясающе, но голый… он — произведение эротического искусства.

Абсолютное совершенство.

Он тянется ко мне, его рука скользит вокруг моей талии.

— Ты должен воспользоваться презервативом, — говорю я ему.

Другая рука поднимается к моему подбородку и приподнимает его, заставляя меня смотреть на него. Даже на каблуках я ниже его. А в туфлях я одного роста с Девеном.

— В брюках, которые ты с меня сняла.

Я опускаюсь на колени и запускаю руку к нему в карман. Нащупав презерватив, вытаскиваю его, а затем разрываю зубами, не меняя положения. Глядя на него снизу вверх, кладу презерватив в рот и оттягиваю края, после чего протягиваю руку и сжимаю член. Он цокает языком, но я не останавливаюсь, наклоняюсь и обхватываю губами его длину, надевая презерватив ртом. С помощью рук я скатываю его до самого основания, затем полностью заглатываю член — всего один раз — после чего отпускаю его и встаю.

У него стоял с того момента, как упали брюки.

И его член гораздо больше, чем у Девена.

Интересно, сможет ли он сломать меня, когда будет трахать.

С нетерпением жду возможности выяснить это.

Я отступаю назад, когда Реон делает шаг вперед, но он хватает меня, обнимает за талию и медленно притягивает к себе. Я ощущаю его эрекцию, а моя киска пульсирует от желания. Другая его рука скользит между нами, когда он просовывает ее под мои стринги и проводит пальцами по киске, усмехаясь.

— Ну и ну. Ты уже вся мокрая для меня, Гусеница? — Я морщу нос, услышав прозвище, но тут Реон вводит в меня один палец. Я вздрагиваю, а он наклоняется и тихо шепчет: — Сейчас я разверну тебя, нагну и засажу член прямо в твою киску.

И затем он делает это.

Он кладет палец, что был внутри меня, в рот и облизывает его, прежде чем сорвать с меня стринги. Боль желанна; от этого простого действия я чувствую, как становлюсь еще влажнее, у меня перехватывает дыхание и я извиваюсь от потребности. Он хватает меня за волосы, наматывает их на запястье, и усиливает нажим, прежде чем наклонить меня вперед. Другой рукой шлепает меня по голой заднице, а потом я чувствую его у самого входа. Я уже на грани обморока, и, черт возьми, это лучшее ощущение в мире.

Когда он толкается в меня, то снова наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Я буду трахать тебя до того момента, пока ты почти не кончишь. А когда ты, наконец, взорвешься, я оберну свой ремень вокруг твоего горла. И пока жизнь будет покидать твоё идеальное тело, я наполню тебя своей спермой.

Его слова оживляют каждую нервную клетку во мне, и я дрожу в предвкушении. Моё тело кричит, чтобы он трахнул меня до беспамятства. Я еще никогда так отчаянно не хотела быть использованной кем-то. Незнакомцем, не меньше, который вполне может оказаться маньяком. Но сейчас мне все равно, потому что впервые за долгое время я чувствую себя живой.

Он проникает глубже и начинает двигаться. Его рука дергает меня за волосы, в такт его толчкам, зубы впиваются в мое плечо, заставляя кожу гореть, а другая рука сжимает грудь.

— Сделай это, — выдыхаю я, а он начинает трахать меня быстрее, жестче. Тянет за волосы, щиплет затвердевший сосок почти до боли, и я чувствую это всем нутром, прямиком между ног. Затем его рука скользит ниже, к клитору, он надавливает и водит по нему пальцами, вырывая из моего горла крик.

Меня ещё никогда не трахали так. Словно я не застряла в стеклянном ящике, где чувствовала себя в ловушке всё это время. До этого момента. Теперь, когда Реон касается меня и трахает так, словно не боится сломать, — это опьяняет, мягко говоря.

— Вот так, Гусеница. А теперь… хочешь, чтобы я тебя придушил? — я киваю, и его руки смещаются. Он прекращает толчки, и моя киска буквально кричит, чтобы он продолжил, но затем я чувствую холодную кожу ремня на своей шее. Он снова начинает двигаться, и с каждым толчком вперед ремень затягивается всё туже.

Мне это так нравится, что я готова умолять его душить меня до последнего и не отпускать, пока я не разорвусь на части и не кончу на его член.

Будто читая мои мысли, он затягивает ремень еще сильнее… и в тот момент, когда я почти достигаю пика, загорается свет.

— Какого хрена, Лил? — кричит кто-то.

О, прекрасно, мой муж решил присоединиться к нам.

— Даже не думай останавливаться, — говорю я Реону. Он усмехается, и я чувствую, как он трахает меня яростней, снова и снова, а Девен всё это время стоит в стороне, красный от злости, и что-то кричит. Я закрываю глаза, отсекая его истерику, и вместо этого концентрируюсь на прикосновении ремня к моей коже, на жаре и весе Реона у меня за спиной, на его глубоких толчках и рычащих стонах, когда он приближается к тому, чтобы кончить в меня.

Я разлетаюсь на части, оргазм прокатывается через меня, стенки выжимают из Реона всю сперму, до последней капли, пока мои пальцы впиваются в ремень в чистом экстазе. Я чувствую его внутри себя, его толчки замедляются, а затем он выходит. Я выпрямляюсь, ремень падает на пол, и я падаю вместе с ним. Переворачиваюсь на спину и смотрю вверх. Реон улыбается мне, затем подмигивает и тянется к своей одежде. Я хватаю ремень.

— Я оставлю это себе.

— Как скажешь.

Он одевается, когда я слышу приближающиеся шаги Девена.

— Кто ты, блядь, такой, и почему ты трахаешь мою жену?

Реон поворачивается ко мне, сузив глаза, а я лишь улыбаюсь. Он смотрит на Девена, и я вижу, как его осеняет, прежде чем он снова переводит взгляд на меня.

— Это тот самый урод, который трахал кого-то в твоем бассейне? — Я киваю, улыбка не сходит с моего лица. Реон уже одет, а Девен смотрит на нас с выражением полнейшего потрясения. — Мне было чертовски приятно, — говорит Реон и уходит, не оглянувшись, даже не бросив на прощание «спасибо за секс». Я лежу в одном разорванном лифчике с широкой улыбкой на лице.

Это был буквально лучший секс в моей жизни.

— Ты что, правда сейчас улыбаешься? Я только что застал тебя трахающейся с другим в нашем доме, Лил.

Он сейчас серьезно?

— И это было тааак хорошо. Тебе не мешало бы кое-чему поучиться. Ах, да... Ты уже учился, когда трахал её в нашем доме. И, полагаю, не один раз?

— У тебя следы укусов на плечах. — Он игнорирует меня, но мне уже всё равно. Я ухмыляюсь, пытаясь их разглядеть. — И синяки на шее.

Наконец я перевожу взгляд на Девена и вижу того жалкого, ничтожного мужчину, за которого вышла замуж.

Я ненавижу его.

И его паршивый член.

— Думаю, теперь, когда ты отомстила, мы можем забыть обо всём, — говорит он, либо надеясь на лучшее, либо снова пытаясь сделать из меня дуру. В любом случае, я на это не куплюсь.

— Нет. Теперь я ухожу.

Я встаю и, не потрудившись прикрыться, поднимаюсь наверх, чтобы собрать чемодан. Затем, натянув одежду, выхожу из дома, не оглядываясь.

Пошел он нахуй со своим тупым вялым членом.