Ядовитый поцелуй

27. Реон

Она убегает.

Как — я даже не знаю.

Её губы посинели, она вся в грязи, волосы растрёпаны, а в руке зажат нож.

На ее лице было написано отчаяние.

И это моя вина.

Я смотрю на Хэнка на земле, прижимающего руку к горлу и истекающего кровью, и касаюсь места, куда ей удалось ударить меня. К счастью, рана поверхностна, не то что у Хэнка.

Он умрёт, и я ничего не сделаю, чтобы спасти его.

Он планировал поиздеваться над ней, а затем убить, и это неприемлемо. Единственный, кто может играть с моей гусеницей, — это я. Я не давал разрешения никому другому её трогать.

— Реон, — хрипло произносит Хэнк сквозь прерывистое дыхание. Он на грани, и очень медленно умирает.

Хорошо. Сдохни, ублюдок.

Я наклоняюсь, держа маску в одной руке, топор — в другой.

— Она тебя здорово отделала. — Я улыбаюсь, испытывая гордость за неё. Лилит хорошо справляется. Она преуспевает в лесу, полном мужчин, охотящихся на неё.

Я так горжусь своей маленькой гусеницей.

Он тянется ко мне свободной рукой — той, что не прижимает к горлу, — пытаясь схватить и притянуть к себе, но с каждым его движением из шеи хлещет ещё больше крови.

— Тебе лучше лежать смирно, Хэнк. — Я встаю и надеваю маску обратно. Двумя руками держу топор, поднимаю его и замахиваюсь через плечо. — Никто не должен знать, что это сделала Лилит. Понимаешь, это привело бы всех в ярость. Они бы слетели с катушек от гнева. Так что все должны думать, что это был я. — Я улыбаюсь под маской, потому что он не понимает, к чему я веду. — А это значит, что тебе будет больно, Хэнк.

Пока мы смотрим друг на друга, он издаёт ещё один звук. Это была мольба? Я даже не знаю, и мне все равно. Я заношу топор, а затем опускаю на его шею. Лезвие пронзает её насквозь. Я вырываю топор из полузамёрзшей земли и смотрю на бездыханное тело, на его открытые безжизненные глаза, и на то, как кровь заливает землю под ним.

Вероятно, перед тем как встретить свою ужасную смерть, он пожалел, что не остался сегодня дома.

Больной ублюдок.

Мне не все нравятся в Отверженных, но мы всегда стараемся действовать чисто. Мы не выходим на улицу и не убиваем просто ради забавы. Нет, для этого существуют Охоты.

Они служат благим целям, и обычно их жертвами становятся отбросы общества.

Вытерев топор о его безжизненное тело, я закидываю его на плечо и поворачиваюсь в направлении, куда побежала Лилит, прислушиваясь. Далеко она уйти не могла — моя маленькая гусеница устала.

Она уже несколько часов здесь, и скоро наступит рассвет, а тогда все ставки будут сняты. Её найдут и убьют без раздумий. Мы всегда надеемся поймать добычу до рассвета, и в большинстве случаев так и происходит. Но я думаю, моя гусеница наконец отрастила крылья и готова взлететь.

Теперь она бабочка.

Как такое возможно, что даже покрытая грязью и поверженная, она остаётся самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел на этой земле?

Направляясь туда, куда убежала Лилит, меня охватывает приступ страха. Она может умереть. Откинув эту мысль, я опускаю взгляд на землю и пытаюсь разобрать её следы. Хотя в темноте их трудно разглядеть, земля влажная, поэтому они четко выделяются.

— Реон.

Я замираю, услышав голос Арло. Он подходит ко мне, разминая шею, снова в маске, и я вижу, что его рука перебинтована. Эта маска много значит для нашего общества. Дело в том, что первый в истории Общества Лорд был обезображен. Это он придумал скрывать лицо, и все последовали его примеру. Затем появилась Охота, которая идеально подошла для масок из битых зеркал.

— Ты знал про его план? — я рычу, сжимая рукоять топора. Одно неверное слово, и я замахнусь и отрублю ему голову, так что ему лучше ответить правильно.

— Нет, он мне не говорил.

Я пристально смотрю на него, а его глаза уверенно смотрят на меня.

— Ты бы всё равно мне не сказал.

— Да, ты прав, вероятно, не сказал бы. Она — избранная.

— Нет, не избранная. Она — способ Сорена отомстить мне за его сестру. Всё гораздо проще.

— Что ты сделал с Майей?

— Ничего. Я порвал с ней и послал его к чёрту. Мне не нужна его сестра. Я хочу свою Гусеницу. — Я улыбаюсь, поворачиваясь к лесу.

— Она говорила мне, что ты её так называешь.

Я смотрю на него через плечо.

— Что ещё она тебе рассказала?

— Она мне нравится. Жаль, что ей суждено умереть сегодня ночью.

— Она не умрёт, если я смогу это предотвратить, — заявляю я, начиная уходить.

— У меня такое чувство, что всё это было подстроено специально для тебя. Мы получили указание позволить тебе забрать добычу. Он хочет, чтобы ты убил её, — кричит мне Арло.

— Этого никогда не случится. Я убью его раньше, чем он успеет прикоснуться к ней.

— Я боялся, что ты так скажешь, — произносит он, а затем бросается на меня и хватает за туловище, сбивая с ног ударом прямо в то место, где она, черт возьми, пырнула меня ножом.

Дерьмо. В Арло скрыта немалая сила.

В воздухе раздаётся пронзительный крик, и мы оба замираем. Я теряю драгоценные секунды из-за боли, пронзающей меня, и он тянется за моим топором.

Ага, ни за что, блядь.

Я отталкиваю топор и бью его ногой в живот. Он отлетает назад, и это дает мне достаточно времени, чтобы встать и поднять топор.

— Я снесу тебе голову, Арло, — угрожаю я.

Ублюдок начинает смеяться, как псих, и я задаюсь вопросом, как он вообще стал психотерапевтом. Он гораздо более сдвинут, чем все мы.

Арло кланяется и машет мне рукой.

— По крайней мере, я могу сказать, что пытался.

— Пытался? — Спрашиваю я, когда снова слышу ее крик. — Пошёл ты. Если приблизишься ко мне снова, я нацелю топор тебе в шею, как сделал с Хэнком.

Я бросаюсь бежать в направлении, откуда донёсся её крик, но замедляюсь, когда ничего не вижу и не слышу.

Где она?

Что с ней делают?

Я опоздал?

— Реон. — Её голос слабый и отчаянный. Я слышу громкий хлопок и ускоряюсь. Когда добираюсь до неё, то вижу её на четвереньках, а Сорен стоит перед ней, вцепившись рукой в её волосы. Ее пальцы впиваются в землю, а колени увязли в грязи.

— Отпусти её, — требую я, подходя ближе, и он поворачивается ко мне лицом.

— Она избранная, Реон. Ты должен понимать, что просить об этом бессмысленно. Хочешь оказать честь? Мы знаем, как ты любишь забирать свои трофеи. — Он мрачно смеётся.

— Реон, — хнычет Лилит, и Сорен дёргает её за волосы, чтобы заставить замолчать.

— Ты выбрал этот мусор вместо моей сестры? — спрашивает он, и я не могу сдержать рык, вырвавшийся из моей груди.

— Да. А теперь убери свою чертову руку, пока я не оторвал её.

Сорен всё ещё в маске, но мы все знаем, что это он. Как Лорд, он носит на куртке букву «Л», указывающую на его статус. К тому же я узнаю его голос где угодно.

— Ты готов отказаться от всего ради неё? Неужели её задница того стоит?

— Хэнк мёртв, — говорит Арло, приближаясь, а двое других подходят к Сорену сзади. Мне совершенно всё равно, кто они.

— Это сделал ты или она? — рычит Сорен. — Ты убил одного из наших?

— Не притворяйся невинным. Ты уже делал это раньше, Сорен, — напоминаю я ему. То, что не все в курсе определённых фактов, не значит, что я о них не знаю.

— Правила существуют не просто так, Реон. Иерархия и руководство — не просто так. — Он цокает языком. — Ты должен понимать это.

— Правила? — из меня вырывается смех. — С каких пор ты следуешь правилам? — кричу. — А теперь убери руку. — Я поднимаю топор, и его глаза следят за движением.

— Даже если тебе удастся попасть в меня, парни набросятся на тебя, прежде чем ты успеешь скрыться. Думаешь, ты сможешь выжить? Вы в меньшинстве, пять против двух. И один из вас уже измотан. — Он снова дёргает Лилит за волосы, и она вскрикивает.

— Я рискну, — отвечаю ему. — Но ты будешь первым. — Я направляю на него топор.

— Когда-то мы были братьями, между нами была связь, которую не могла разорвать случайная женщина, — говорит он.

— Но потом ты изменился, — отвечаю я.

Вкус власти сделал его жадным до большего. Он всегда был ненасытен — и во внешней жизни, и в Обществе.

— Ты всегда был на моей стороне, Реон, или ты забыл?

— Как я мог забыть? — рычу я. — Ты постоянно напоминаешь мне об этом.

— Что ж, думаю, пришло время вернуться к старым порядкам. Но сперва избавимся от мусора, начиная с неё. — Он снова дёргает Лилит за волосы, и на этот раз она подавляет крик.

— Я так не думаю. — Я отступаю и оглядываюсь. — Правила. Мы все подчиняемся им, верно? — я указываю топором на каждого присутствующего. Не все члены Общества здесь сегодня, но те, кто не может пропустить Охоту — самые тёмные из нас — здесь.

Бостон, которому за тридцать, кивает, вставая рядом с Арло. Он детектив, и к тому же чертовски хороший. Но у него также есть навязчивое желание убивать тех, кто избежал наказания за свои преступления. Арло, которого мы все знаем и хотим ненавидеть, стоит ближе всех ко мне. Он тоже кивает, и остальные следуют его примеру.

— Реон, — говорит один из них. Кажется, это был Рилас, который обычно молчит и держится особняком, но он обладает огромным влиянием. Или, возможно, Бенджи. Он тоже необщителен, но такой же больной ублюдок, как и мы все. — Убей её.

— Порядок гласит, что жёны и дети — под запретом. Таково правило.

— Да, мы это знаем, так что действуй и прикончи эту суку, — говорит Бостон. Обернувшись, я вижу, что Арло наблюдает, но ничего не говорит. Я снимаю маску и смотрю на Лилит, которая всё ещё стоит на четвереньках, пока Сорен держит её за волосы.

— Убери руку из волос моей жены. Прямо сейчас, блядь.