Якудза из клана Кимура-кай, том 2

Глава 11

Снаружи баня выглядела как какой-то буддийский храм или пагода, с покатой черепичной крышей и иероглифами на дверях. Возле неё стояли припаркованные велосипеды и несколько машин, туда же приткнулись и мы.

Сюда, похоже, ходили все, у кого дома не было места для собственной ванной. Короче говоря, народ попроще и победнее, так что я не удивился, что сюда пускают с татуировками. При этом в баню не пускали иностранцев, о чём гласила надпись на английском и японском языках.

Мы вошли внутрь, в небольшое фойе-прихожую, где рядом с автоматами по продаже снэков и напитков сидел дедушка-клерк. Он же продавал здесь полотенца и остальные принадлежности, в углу стояло пустующее массажное кресло. Раздевалки, мужская и женская, были отгорожены плотными занавесками с иероглифами на них.

Ценник оказался вполне демократический, триста иен за помывку, но нам требовались ещё и полотенца и мыло.

Такуя и Хироми тут уже бывали, неоднократно, дедуля за стойкой даже улыбнулся им, как старым знакомым. Оба предвкушали, как будут отмокать в горячей воде, а я увидел холодильник с пивом и сперва обрадовался, а потом расстроился, вспомнив, что я сегодня за рулём. Железное правило, которое я не собирался нарушать даже здесь. Слишком уж часто я присутствовал на похоронах тех, кто сел за руль выпившим.

Мы постояли немного в очереди, за женщиной неопределённого возраста, оплатили помывку, взяли всё недостающее, а потом прошли в раздевалку за занавеску. Тут ровными рядами стояли металлические шкафчики, и мы, никого не стесняясь, начали раздеваться догола.

У японцев вообще совсем другое представление о человеческой наготе, нежели у европейцев. Они гораздо проще относятся к публичному обнажению.

Мы все, не торопясь, разделись и сложили одежду в шкафчики. Я краем глаза заметил татуировки моих товарищей, и если контур поднимающегося по водопаду карпа я уже видел на груди Такуи-куна, то раскрашенную сакуру на спине Хироми я видел впервые, и выполнена она была столь искусно, что когда он двигался, создавалось впечатление, что с неё падают лепестки.

Проход к помывочной отделялся сдвижной дверью, и мы шагнули в приятную тёплую сырость, чуть пахнущую хлоркой. Пол и стены были отделаны плиткой, вдоль стен находились лейки, у которых на маленьких пластиковых стульчиках сидели мужики и потихонечку мылись. В конце зала расположился бассейн с горячей водой, в котором сидели несколько человек, положив полотенца на головы, а на стене за ним красовался нарисованный Фудзи-сан, укрытый облаками. Там же находилась дверь в сауну.

От женской половины нас отделяла не слишком высокая, чуть выше человеческого роста, стена. При желании можно было даже заглянуть на ту сторону, но я сильно сомневался, что увижу там писаных красавиц.

Завидев наше появление, сразу несколько человек встали и вышли, как будто бы само наше присутствие было им бесконечно противно. Такая реакция на татуированные тела была для меня в новинку.

Хироми и Такуя, впрочем, никак не отреагировали, и мы заняли три стульчика для помывки.

— Балдёж… — протянул Такуя, обтираясь сложенным вчетверо маленьким белым полотенцем, как тут было принято.

Я мог бы поспорить с этим утверждением. Для меня русская баня однозначно была на первом месте, а здесь так, сомнительное времяпровождение в компании голых мужиков. Возможно, в бассейне я своё мнение изменю, но перед тем, как идти купаться, нужно было принять душ, сидя на этом мокром стульчике. Ещё и так, чтобы никого не задеть ни пеной, ни струёй воды.

Первое время мы просто мылись и общались на отвлечённые темы, потом Хироми предложил всем нам залезть в бассейн. Его как раз освободили. Надеюсь, вода в нём проточная.

Всё это напоминало мне так называемые горячие источники, в огромном множестве появившиеся в наших городах. Но с местной спецификой, разумеется.

Мы залезли в бассейн, перешагнув обложенную кафелем стеночку, уселись на специальную приступочку. И впрямь приятно. Хироми даже прикрыл глаза, балдея в горячей воде, накрыл лицо полотенцем, погружаясь в блаженную негу. Такуя просто положил мокрое полотенце на лоб, я же просто положил его рядом. Не хватало только гидромассажа или ещё каких-нибудь тому подобных штук, хотя бы джакузи. Здесь это попросту не было предусмотрено.

Помывшиеся люди постепенно уходили, один за другим, не желая мыться в одной бане с якудза. Даже несмотря на то, что в этой бане было разрешено посещение для таких, как мы, местным всё равно не нравилось наше общество.

В какой-то момент мне наскучило просто сидеть в горячей ванне.

— Я в сауну, — сказал я.

Прогреться до самых костей. Для меня это было гораздо ближе и понятнее, чем отмокание в горячей воде.

Такуя и Хироми ничего не сказали, продолжая нежиться в бассейне, и я прошёл в пустующую сауну, где забрался на верхнюю полку и начал потеть в полумраке.

Минут через десять с меня градом лился пот, Кадзуки к высоким температурам явно не привык. Распахнулась дверь на женскую половину, выпуская немного жара, в сауну с игривым смехом вошли три девушки, завёрнутые в полотенца. Меня они, кажется, не заметили, уселись внизу рядом друг с другом, словно воробушки на ветке.

Я тихонько сидел на месте, понимая, что напугаю их до смерти, если вдруг встану и выйду. Они всё ещё меня не видели, общаясь о своём, о женском, но долго так просидеть я не смогу.

— Кхм, красавицы… Разрешите… — сказал я, когда сидеть и потеть стало уже невмоготу.

Девчонки с визгом выскочили прочь из сауны. Как я и предполагал.

Я, в свою очередь, спустился и вышел обратно в помывочную, где никого не осталось, кроме моих друзей. Окатился холодной водой из душа, довольно крякнул. Сейчас бы чарку ржаного кваса, но здесь такое не достать даже в «русских» магазинах, где закупались сотрудники посольства и торгового представительства.

Такуя и Хироми по-прежнему торчали в горячем бассейне, кто-то из них даже, кажется, тихонько похрапывал.

— Да, они там, — послышался голос из раздевалки. — Все трое. Давно уже сидят.

Я насторожился. Сдвижная дверь отъехала в сторону, и в помывочную влетели четверо парней, одетых в тёмные спортивные костюмы. Влетели с самыми недобрыми намерениями, с телескопическими дубинками в руках, так что у меня не осталось никаких сомнений, ради кого они сюда пришли.

Голый человек почти беззащитен, особенно при внезапном нападении, и они это знали, врываясь к нам. Вот только я не собирался стоять столбом.

Я с размаху пнул один из пластиковых стульчиков, отправляя его в полёт, прямо под ноги самому резвому из нападающих, так, что он споткнулся и едва не упал. В тот же момент я сорвал полотенце с пояса, одним движением скрутил его в жгут и хлестнул урода по глазам.

Хироми и Такуя, оскальзываясь на мокром кафеле, начали выбираться из бассейна. Оба совершенно ошалелыми глазами смотрели на происходящее, отдых вдруг обернулся бойней.

Мимо моего лица свистнула дубинка, я пропустил её мимо себя, отскочил назад, босой ногой пнул противника в живот, отпихивая назад, на его же соратников. Сердце бешено колотилось, драться голым было как минимум некомфортно, и дело даже не в какой-то там стыдливости. Одно дело — бить противника тяжёлым берцем, и совсем другое — босыми ногами. Да и одежда сама по себе, даже простая майка, не говоря уже о плотной куртке, способна хоть чуть-чуть защитить, а тут…

— Гасите их! — крикнул один из нападающих.

Они наконец сподобились выбежать всей своей компанией в помывочную, и начали теснить меня назад, к бассейну и горе Фудзи.

Я отбивался чем только мог. Стульчиком, полотенцем, даже сорвал со стены душевую лейку и случайно поймал удар дубинки на шланг. Из стены тут же хлестнул поток горячей воды, ошпаривая моего врага, а вдогонку я ещё и метнул саму лейку ему в голову.

Мои друзья наконец выбрались из бассейна и подключились к драке, хотя я совершенно точно видел, что они чувствуют себя максимально неловко.

— Отходим, отходим! — рыкнул я, когда мне удалось наконец выбить дубинку у одного из налётчиков.

Мы и так отступали к двери в сауну, других вариантов у нас и не было. Если бы нападающие зашли ещё и через женскую половину, нам точно было бы несдобровать.

Хироми распахнул дверь, мы все юркнули внутрь, я отпихнул ещё одного налётчика ударом ноги и закрыл дверь прямо перед его носом. Всего одно мгновение размышлял, чем бы запереть дверь, ни щеколды, ни замка тут не было, только ручка. Пришлось пожертвовать трофейной дубинкой и всунуть её в ручку, запирая сауну изнутри.

Ручку несколько раз дёрнули с той стороны, а затем дверь начали выбивать, видимо, пинками.

— Пошли, пошли! — зашипел я.

— Да что вообще происходит⁈ — воскликнул Такуя, прикрывая достоинство одной рукой.

— Банда боевых гомосеков напала, не спрашивай херни! — рыкнул я. — Пошли!

— Куда⁈ — не понял Хироми.

Дверь на мужскую половину хрустнула и дрогнула, а я молча указал на другую дверь. К женской половине.

Мы ввалились втроём на женскую половину, со всех сторон тут же поднялся визг.

— Простите, простите! — бормотал Такуя, стараясь особо не смотреть по сторонам.

Я же машинально отметил всех самых фигуристых и аппетитных, но задерживаться здесь нам было некогда, мы вихрем пронеслись через помывочную, а затем и через женскую раздевалку. Пришлось позаимствовать три полотенца, чтобы прикрыть болтающиеся причиндалы.

У входа дежурил ещё один громила в спортивном костюме, и нашего появления из женской половины он точно не ожидал, так что среагировать не успел. Мы налетели на него вихрем, и я отправил его в нокаут с одной подачи, кулак угодил ему точно под ухо.

— Забираем шмотки и валим отсюда! — распорядился я.

Пока нападающие продолжали ломиться в сауну, мы заскочили в раздевалку, выгребли содержимое наших шкафчиков и поспешили убраться, даже не тратя время на одевание. Разве что я вытряхнул ключи от тачки из кармана брюк.

«Хачироку» всё равно стояла открытой, я даже не думал закрывать машину. Прямо как в старые добрые времена. Такуя нырнул на заднее сиденье, мы с Хироми сели впереди, я тут же начал заводить движок, пока не подоспели эти сволочи. Я успел как раз вовремя, все четверо выскочили на улицу в тот момент, когда я стартанул с места.

— Что это за уроды вообще? — обиженно воскликнул Хироми.

— Понятия не имею, — хмыкнул я, накидывая ремень.

Прикосновение ремня безопасности к обнажённой коже было максимально неприятным.

— Либо Тачибана, либо Кодзима, — подал голос Такуя-кун, одевающийся на заднем сиденье. — Больше некому. Но рожи незнакомые, никого не знаю.

— Я тоже, — сказал Хироми.

— Я тем более, — хмыкнул я. — Но больше и впрямь некому. Склоняюсь к тому, что это чьи-то наёмники. Выследили нас?

— Наверное, — пожал плечами Такуя.

На улице уже стемнело. Пока стояли на очередном светофоре, я надел часы на руку и застегнул ремешок. Почти двенадцать.

— Дома опять мыться придётся, — вздохнул Хироми.

Мы рассмеялись, сначала тихонько, словно пробуя шутку на вкус, а потом во весь голос, истерически, как это бывает после сильного стресса, и этот совместный смех позволил мне ощутить небывалое единство с этими двумя мордоворотами, я знал, что если вдруг что-то случится, то могу положиться на них обоих, а они могут положиться на меня. Они и впрямь стали для меня назваными братьями, братьями не по крови, а по духу.

— Пора тебе, Кадзуки-кун, татуировки делать, — сказал вдруг Такуя, ткнув меня пальцем в голое плечо. — А то ходишь, как какой-то катаги. Несолидно.

— Я думаю, тебе подошёл бы тигр, — заявил Хироми. — Знаешь, атакующий такой. Хонгио-сан мастер такой, что к нему со всего Токио едут, со всей префектуры! Он тебя так распишет, что тигр как живой будет, понял?

— Не, какой ему тигр, — возразил Такуя. — Самурай с мечом нужен.

— Вы, может, моего мнения спросите сперва? — усмехнулся я.

— Думаешь, надо? — расхохотался Такуя.

— Ну давай спросим, — сказал Хироми.

Думаю, купола они не поймут и не оценят. И надписи на русском языке тоже, хотя это было бы забавно, ровно как наши пацаны набивали себе японские иероглифы, не разбираясь особо в их значении, а потом ходили с надписями типа «стирать в холодной воде» или «жизнь это курица».

— Карп, — сказал я. — Или феникс. Перерождение, возрождение, вот это всё.

Оба понимающе закивали.

— Феникса во всю спину, будет круто, — сказал Такуя. — Дорого выйдет, конечно…

Он и сам сделал только контур татуировки. Чтобы заполнить её цветом, нужен ещё не один сеанс и достаточно много денег. Классическая японская татуировка делается вручную, бамбуковой палочкой, долго и болезненно. Гораздо дольше, чем тату-машинкой. Причём забивается почти всё тело, спина, руки, грудь, бёдра. И на груди остаётся свободное место, чтобы даже распахнутое кимоно или рубашка закрывали рисунок.

Это не Европа, где татуировки свободно демонстрируют всем подряд, здесь якудза показывают их только своим, или только во время религиозных праздников и фестивалей. И уж тем более не Россия девяностых, где по синим перстням на пальцах можно было сразу сделать выводы о том, с кем ты говоришь.

Мы подъехали обратно к офису, я остановил «хачироку» на парковке, наконец-то оделся. Вид у нас был максимально помятый, хотя после посещения бань должно быть с точностью до наоборот.

— Интересно, Ода-сан договорился или нет, — хмыкнул Хироми, приглаживая растрёпанные волосы.

— Наверное, — пожал плечами Такуя.

— Вряд ли он остался тут, машины нет, — сказал я.

— Ну, завтра узнаем, — сказал Хироми.

В офисе, во всяком случае, никаких следов борьбы не было, так что мы быстренько привели себя в порядок, а затем разошлись по домам, вернее, я всех развёз.

Мне же пришлось оставить машину в двух кварталах от дома, потому что свободных парковочных мест не нашлось, и топать домой пешком.

По дороге я мысленно составлял расстрельный список. Тачибана, Кодзима, «Ястребы Кото»… Фукуда-сан со своим семпаем Нишизавой, которые до сих пор нам должны, кормя обещаниями и завтраками. Вопрос с полицией тоже требовалось решать. Чем дальше, тем плотнее закручивался вокруг меня клубок обязательств и нерешённых вопросов, наваливаясь со всех сторон. Даже Накамура, предавший нас, всё ещё безнаказанно ходил по земле.

А всё потому, что я пока всего лишь пешка. Рядовой боец, не обладающий правом самостоятельно принимать решения, всего лишь пуля, выпущенная боссом, просто инструмент.

Нужно это положение изменить.

Я твёрдо решил обсудить завтра создание дочерней организации с Ода-саном. Не уверен, что он имеет право разрешить мне что-то подобное, всё-таки это должен решать оябун самолично, но пока Одзава-сан оставался недоступен для таких вопросов. Всё, что мы могли, так это посылать ему передачки.

Домой я добрался уже в темноте, и тусклый свет фонарей навевал какие-то мрачные мысли. Почему-то мне было не по себе, хотя этот район трудно было назвать неблагополучным. Я всё равно оставался начеку, особенно после нападения в бане. Если уж неизвестные враги решились напасть в общественном месте, то им ничего не стоит попытаться подкараулить меня возле дома или даже в самой квартире.

Впрочем, об этом моём обиталище мало кто знал. Но я всё равно заходил в квартиру осторожно, как на вражескую территорию. Давно забытое ощущение постоянное опасности давило на психику, и только когда я убедился, что в квартире нет непрошеных гостей, и закрыл дверь изнутри, сумел немного расслабиться.

Пожалуй, мне стоит прикупить немного патронов к пистолету. Чувствую, скоро они мне пригодятся.