Якудза из клана Кимура-кай, том 2

Глава 23

Фукуда увидел нас первым. Он побледнел, схватился за сердце, хотел было нажать кнопку лифта, чтобы вернуться обратно, но его спутники не позволили ему этого сделать.

— Идёмте, Фукуда-сан, — сказал незнакомый мужчина, по всей видимости, кто-то из начальства, потому что Фукуда не посмел его ослушаться.

Отец удивлённо покосился на меня, на Такую-куна. Если во мне он мог не замечать якудза, то при взгляде на моего братана никаких сомнений быть не могло. Вот и всё, шило выскочило из мешка.

— А вот и наш герой дня, — осклабился Такуя-кун.

— Ёсикацу-сан, могу я попросить вас подождать меня в машине? — поклонился Фукуда.

Незнакомец прищурился, взглянув на Фукуду, словно на грязь из-под ногтей. Да это, похоже, сам владелец фирмы. Ну и встреча, конечно.

— Что-то не так, Фукуда-сан? — спросил он.

— Несколько минут, Ёсикацу-сан… Мне что-то нехорошо, — выдавил Фукуда.

Нас разделяла рамка и пост охраны, но мы прекрасно могли видеть и слышать друг друга. Отец вопросительно взглянул на меня, я покачал головой, мол, не здесь, потом всё объясню. Он еле заметно кивнул и нацепил на себя маску показного безразличия.

— Если вам нехорошо — езжайте в больницу, Фукуда-сан, — строго проговорил большой босс. — Кимура-сан, вы же справитесь один?

— Да, Ёсикацу-сан, я располагаю всей информацией, — с поклоном ответил мой отец.

— Хорошо. Едем, — сказал Ёсикацу-сан.

Мы с Такуей отошли в сторонку, пропуская Ёсикацу и моего отца наружу, Фукуда тихонько отходил обратно к лифту. У самого выхода Ёсикацу обернулся.

— Куда вы, Фукуда-сан? Езжайте в больницу немедленно, — распорядился он. — Минами-сан, будьте добры, вызовите ему скорую.

Охранник привстал на своём месте и поклонился, бормоча что-то вроде «да, так точно». А мы с Такуей переглянулись и синхронно ухмыльнулись, понимая, что деваться Фукуде уже некуда.

Платить, судя по всему, он так и не собирался. Сумма, конечно, гигантская, но и он воровал по-крупному. Зашёл в шорт на всё плечо и словил маржин-колл, если выражаться биржевыми терминами, большой риск обернулся большим провалом. Некоторые после такого стреляются.

— Фукуда-сан! На пару слов! — позвал я.

Охранник уже снял трубку, чтобы звонить в скорую, а Фукуда-сан тем временем начал картинно сползать по стеночке, хватаясь за сердце.

— Нет, ты глянь, какой артист, — пихнул меня под локоть Такуя-кун.

— Хоть сейчас в театр, — согласился я.

Выглядел этот приступ и впрямь довольно правдоподобно. Я даже поверил на секунду. Охранник вот точно поверил, он уже вызывал скорую помощь. А мы, стоя у выхода, ждали, пока Фукуда-сан изволит прекратить свой концерт.

Не прекратил.

Он рвал на себе воротник рубашки, хватал воздух синеющими губами, держался за грудь. Все симптомы инфаркта, если я не ошибаюсь. Он сел на пол, на холодный кафель, прислонившись к стене.

— А может и не прикидывается, — хмыкнул я, внимательно наблюдая за продолжением этого шоу.

— Ода-сан просил без трупов, — тихо произнёс Такуя. — Или это не считается?

— Не хотелось бы, чтобы он в ящик сыграл, — так же тихо сказал я. — Он тогда точно не заплатит.

— Есть же второй, семпай его, — напомнил Такуя.

Нишизава-сан тоже нам задолжал, это он организовал преступную схему. По-хорошему, это именно его надо было трясти в первую очередь. Десять миллионов с одного, десять с другого. Скорее всего, даже с процентами, и накапать должна была уже солидная сумма.

Вымогать деньги с таких вот жуликов-неудачников — самый верный вариант, в полицию они не заявят, если сами не хотят сесть за решётку, за защитой пойти им некуда. Да и мой внутренний моральный компас нисколько не протестовал, мы исполняли наказание, а не кошмарили кого-то невинного. Карма, она такая.

— Нишизава тоже должен быть здесь, — сказал я. — Может, получится вызвать. Этот, кажется, сейчас реально в больницу уедет.

— Эй, Минами-сан, или как вас там? — обратился к охраннику Такуя-кун. — Вы же вызвали скорую?

— Что? А, да, конечно! — отозвался тот.

— Нам нужен Нишизава-сан, — сказал Такуя. — Можете вызвать его сюда?

— Не надо… — тихо простонал Фукуда.

— Тише, Фукуда-сан, вам нельзя волноваться, — сказал я. — Вам ещё жить да жить.

— Нишизава-сан? Он тоже из «Ёсикацу Электроникс»? — спросил охранник.

— Да, — синхронно ответили мы.

— Сейчас, минуту, — он взялся за телефонную трубку.

Как будто происшествие с Фукудой сделало нас с этим охранником чуть ближе, и только поэтому он согласился нам помочь.

Скорая приехала довольно быстро. Я ожидал увидеть бригаду врачей или, на крайний случай, фельдшера с раскладкой, который даст Фукуде хотя бы таблетку валидола, но вошли только два санитара с носилками. Мы посторонились, освобождая для них проход. Один из санитаров задал пару дежурных вопросов охраннику, Фукуде, а потом несчастного саларимена положили на носилки и понесли к выходу, в машину.

На нас Фукуда даже не посмотрел, он только и мог, что тяжело дышать и тихонько постанывать. Мы проводили его насмешливыми взглядами. Наведаемся в больницу ещё разок, если понадобится.

Охранник тем временем вызвал Нишизава-сана сюда, вниз, без каких-либо уточнений. Мы поблагодарили охранника и принялись ждать нашего клиента у выхода. Так, чтобы от лифта нельзя было понять, кто это пришёл в гости.

Спустя несколько минут звякнул колокольчик прибывшего лифта, Нишизава спустился к нам, пошёл к будке консьержа.

— Кто-то меня звал, Минами-сан? — на ходу спросил он.

— Да, Нишизава-сан, вон те господа, — сказал консьерж.

И Нишизава вышел за рамку к нам. Только после этого мы повернулись к нему, добродушно улыбаясь, а Нишизава вмиг побледнел и замер. Пришлось взять его за локоток и придержать, чтобы он не рванул обратно.

— На пару слов, Нишизава-сан, — сказал я.

Такуя примостился к нему с другой стороны, отрезая путь к свободе, охранник никак на это не отреагировал, сколько бы Нишизава на него не пялился глазами срущей собаки. Мы вышли на улицу.

Скорая уже уехала.

— А Фукуда-сан опять в больничку уехал, — как бы невзначай сообщил я, и Нишизава вздрогнул в наших руках.

— Ну, как там с деньгами? — добродушным тоном поинтересовался Такуя-кун.

Нишизава засипел что-то, повиснув на наших руках безвольной куклой. Даже дёргаться перестал.

Со стороны это, наверное, смотрелось так, словно два молодых парня поддерживают пожилого дяденьку, которому внезапно поплохело. Ну чисто тимуровцы.

— Уважаемый… Вы ведь понимаете, что до сих пор находитесь на свободе исключительно потому, что мы так решили? — вкрадчиво произнёс я. — Более того, даже на старой должности…

— На новой… — поправил меня Нишизава-сан. — Меня повысили…

— Тем более! — воскликнул Такуя. — Такая радостная новость, а ты жмёшься!

— Когда так высоко забрался, падать будет о-о-очень больно, — улыбнулся я.

— И не надо кормить нас завтраками, у вас было достаточно времени, чтобы найти деньги, — проворчал Такуя.

Нишизава не то всхлипнул, не то вздохнул.

— Есть только три… С половиной… — тихо сказал он. — Если занять, у кого только можно, может, еще два наскребу, но…

— Да нас не волнуют твои половые трудности, — сказал я. — В банке кредит возьми. Почку продай. Из кассы достань. Только в этот раз без попыток переложить ответственность.

Пожилой жулик трясся так, словно в Токио опять происходило землетрясение, девять баллов по шкале Рихтера.

— Поехали, три с половиной отдашь, — сказал Такуя. — Остальное потом, так и быть, неделя тебе.

— Но… Я… У меня… Работа же… — заблеял Нишизава.

— Предпочитаешь вслед за Фукудой на скорой помощи проехаться? — спросил я. — Это мы мигом…

— Нет! Нет, не надо! — выпалил он. — Я… Да… Я поеду.

— Вот сразу бы так, — ухмыльнулся Такуя.

Ощущение безоговорочной, абсолютной власти над этим человеком пьянило нас обоих. Нишизава боялся нас, боялся до усрачки, потел, дрожал, но шагал вместе с нами до машины, пытаясь удержаться на ватных ногах.

В машину его пришлось запихивать силой. Он, завидев припаркованный «Труэно», словно бы обрёл в себе смелость сопротивляться, но этой смелости хватило ненадолго. Пара лёгких тумаков, и он снова стал как шёлковый. Мы посадили его назад, Такуя уселся с ним рядом, чтобы проще было за ним приглядывать.

— Пристегните ремни, наш самолёт идёт на взлёт, — произнёс я. — Говори, куда ехать, чучело.

— Вы же и так знаете, где я живу, — вздохнул он.

— Верно, — ухмыльнулся я.

Я запустил двигатель и медленно тронулся. Нишизава на заднем сиденье поминутно вздыхал о своей тяжкой судьбе, так что мне пришлось сделать радио погромче, чтобы он перестал меня раздражать.

Адрес его мы и в самом деле знали, я его смутно, но всё-таки помнил, и поехал туда. Отсюда было недалеко, ехать недолго. Разве что припарковаться у его дома не получилось, не нашлось места. Пришлось бросить тачку на аварийке у тротуара.

Наш клиент вздыхал всё сильнее, а когда мы подъехали к его жилищу, и вовсе погрустнел, но из машины вышел покорно, и дверь в дом открыл без каких-либо колебаний. Мы ввалились в его квартиру вслед за ним, вопреки обычаю, не снимая обуви, и это, кажется, задело его даже сильнее, чем тычки и оплеухи. Жил Нишизава Акинори, похоже, один.

Обстановка в доме была явно холостяцкая, но дорогая, куча новенькой техники соседствовала с немытой посудой и умеренным беспорядком. Нишизава под присмотром моего братана пошёл за деньгами, а я, словно посетитель музея, разглядывал обстановку вокруг.

В углу гостиной я обнаружил большие колонки и стереосистему с коллекцией пластинок. Природное любопытство взяло надо мной верх и я начал рыться в содержимом коллекции.

— Не трогай! — взревел Нишизава, увидев, как я бесцеремонно копаюсь в его сокровищах.

— Чего⁈ — протянул я, продолжая своё занятие.

— Прошу… Вас, — осознал свою ошибку саларимен, неловко кланяясь. — Не трогайте пластинки. Всё, что угодно, только не их.

Ко мне подошёл и присоединился Такуя-кун, начал вертеть в руках какую-то из пластинок, судя по обложке, древний унылый джаз.

— Не трогать, да? — он сделал вид, будто роняет пластинку на пол, и Нишизава вздрогнул всем телом, словно готовился защищать свою прелесть.

— Прошу вас… — промямлил он.

Мы переглянулись. Кажется, мы нашли что-то гораздо ценнее, чем десять миллионов иен. Ценнее не для нас, а для Нишизава-сана.

— Думаю, за эту коллекцию можно выручить даже больше, чем десять лямов, как вы считаете, коллега? — нарочито серьёзным тоном спросил я.

— Вполне возможно, — поддержал мой тон Такуя. — Не знаю никого из этих исполнителей, но выглядят пластинки довольно редкими.

— Пожалуйста, не надо, — поклонился Нишизава.

— Хорошо, не будем, — улыбнулся я. — Только веди себя хорошо. Десять миллионов, помнишь, да?

Он мелко закивал, кинулся к одному из шкафов, порылся в вещах, достал оттуда полиэтиленовый пакет, набитый деньгами, кинулся к другой заначке. Мы наблюдали за ним, как за диковинной зверушкой, дрессированной обезьянкой.

— Тут… Тут три восемьсот пятьдесят, все мои сбережения, — поморщившись, сказал Нишизава. — Только умоляю вас, не трогайте коллекцию…

Дело всей его жизни, не иначе.

Такуя-кун взял у него пакет, пересчитал деньги.

— Ага, точно… — пробормотал он. — Три восемьсот пятьдесят, это получается, э-э-э…

— Ещё семь должен, — подсказал я.

— Семь⁈ — чуть ли не подскочил Нишизава.

— Семь, — кивнул я. — Проценты накапали. Вы слишком долго тянули с оплатой.

Нишизава-сан хотел было возразить что-то, но тут же поник, сдулся как воздушный шарик и покорно кивнул. Он явно был не в том положении, чтобы спорить.

— Поехали, — сказал Такуя, убирая деньги обратно в пакет. — Через неделю придём за остальным.

— Лучше бы тебе раздобыть остальное, если хочешь сохранить свою драгоценную коллекцию, — добавил я.

Мы оставили его наедине со своей коллекцией, приводить её в порядок после нашего вмешательства, а сами вышли на улицу.

К нашему «Труэно» уже примостился эвакуатор.

— Эй! — заорал я. — Эй, а ну, стой!

Эвакуаторщик уже прицепил трос к буксировочной петле и готовился затаскивать тачку на платформу.

— На штрафстоянке заберёте, — не оборачиваясь, проворчал он.

— Ты что, сука, слепой⁈ — взревел Такуя.

Он наконец соизволил обернуться и было забавно наблюдать, как вытягивается его лицо, как меняется выражение с равнодушно-презрительного на обеспокоенное.

— А вы⁈ Разве можно так парковаться⁈ — неожиданно перешёл в нападение эвакуаторщик. — Подумали бы о других!

Мы даже опешили на мгновение, а я подумал, что ни один эвакуаторщик в Москве не посмел бы так со мной разговаривать.

— Тачку отцепляй, — процедил я.

— Отцеплю на штрафстоянке! — заявил он.

— Тебе что, ноги переломать? — спросил Такуя.

Вот это смех, лишиться тачки из-за пятиминутной остановки в неположенном месте. А так как тачка досталась нам не вполне законным способом, вытащить со штрафстоянки мы её попросту не сможем.

— А ну, катитесь прочь отсюда, отбросы! — воскликнул эвакуаторщик, нажимая на кнопку.

Электромотор начал наматывать трос и затаскивать «Труэно» на платформу маленького грузовичка. Возможно, стоит попробовать по-другому.

— Послушай, друг… Оставь машину по-хорошему, — вздохнул я. — Сколько ты хочешь? Сколько тебе за это платят? Десять тысяч, двадцать?

— Моё дело — эвакуировать отсюда машину, которая припаркована неправильно, остальное меня не интересует, и ваши предложения тоже, — упрямо заявил эвакуаторщик.

Какой принципиальный. По-моему, даже чересчур принципиальный.

— А если будете мне мешать, я буду вынужден позвать полицию, — добавил он.

И, судя по всему, он не шутил.

— Ах ты, сучара! — взревел Такуя-кун.

— Братан, тише, — остановил я его. — Он просто делает свою работу.

— Абсолютно верно, — протянул эвакуаторщик.

Я с сожалением смотрел на то, как «хачироку» затягивает на платформу. Машину было жаль, но то, что легко пришло, надо так же легко отпускать. В конце концов, я мог бы припарковаться в другом месте, прошлись бы немного пешком. Да и если где-то убыло, то в другом месте прибыло, и наоборот, а у нас только что прибыло почти четыре миллиона иен.

Эвакуаторщик, сжалившись, назвал нам адрес, куда повезёт машину, прыгнул за руль и повёз нашу «Тойоту» прочь.

— Надо было ему ноги сломать, — проворчал Такуя, прижимая к себе пакет с деньгами.

Я только развёл руками. Ничего личного, всего лишь работа, и я это понимал. Я точно так же не испытывал никаких плохих эмоций по отношению к Нишизаве или Фукуде, или кому-либо ещё. Сугубо деловые отношения, с холодной головой. Если пропускать через себя абсолютно всё, можно поехать крышей.

— Пошли, ломатель, — позвал я Такую-куна.

И мы пошли к станции пешком, как в старые добрые времена.

— Ничего, другую тачку найдём, — вздохнул я.

Понятное дело, что такой, как эта, уже не будет. Но колёса точно нужны. Я уже чувствовал, как меня начинает утомлять общественный транспорт и ходьба, пока не настолько, чтобы ездить на машине в комбини, но уже достаточно сильно. Да и если я планирую основать свою организацию, нужна статусная тачка, чтобы ко мне относились серьёзно. «Тойота Труэно» к таким не относится.

— Может, получится со стоянки забрать, — предположил Такуя.

— Без документов? Ага, удачи, — фыркнул я. — Надо бы того обмудка на новые колёса раскулачить…

Это, конечно, маловероятно. А вот купить по дешёвке что-нибудь, наверное, можно. Хотя мне пока не до крупных трат. Я бы предпочёл крупные заработки.

— Аники, надо как-то заработать много денег, — сказал я. — Может, ты подскажешь чего?

— Ха! Тебе этого мало? — он потряс пакетом с наличностью.

— И сколько тут останется после того, как мы отстегнём долю наверх? — хмыкнул я. — Вот то-то же.

— Явно больше, чем ты заработал бы на заводе, — парировал Такуя.

— Это бесспорно, — кивнул я. — Но надо ещё.

— Так эти двое заплатят ещё, — сказал он.

— Заплатят, но явно не сразу. Один и вовсе может на кладбище из больницы уехать, — кисло произнёс я. — Надо что-то более надёжное. Пора играть по-крупному, братан.

Мне некогда довольствоваться малым.

— О, а ты в маджонг умеешь? — спросил Такуя.

— Нет, вряд ли, — ответил я.

— Плохо, вот на нём здорово подняться можно, — сказал он.

— Слишком ненадёжно, — отмахнулся я.

— Братан, ты или рискуешь, или довольствуешься мелочью, — сказал Такуя.

И он чертовски прав. Значит, придётся крупно рисковать. И осознание этого факта неплохо так будоражило, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.