Якудза из клана Кимура-кай, том 2

Глава 20

Я шёл вдоль серой бетонной стены подземной парковки, и мои шаги гулким эхом разносились между дорогих машин здешних боссов. Простому саларимену на машине на работу ездить не принято, даже если он может себе это позволить. Езжай, холоп, на метро.

Так что здесь стояли преимущественно дорогие тачки больших начальников, чёрные как воронье крыло, чистые и блестящие. Даже глаз радовался. Ничего, однажды и я буду ездить на такой, надеюсь, совсем скоро. И не за рулём, а на заднем сиденье, пока баранку крутит личный водитель.

Лифт, как водится, обнаружился в самом центре, тут их было даже несколько, грузовой и пара пассажирских.

Полупустое здание небоскрёба почему-то навевало смутную тревогу. Я был здесь однозначно лишним, чужеродным элементом, и это меня напрягало. Даже музыка в лифте, этот вездесущий инструментальный лаунж, созданный, чтобы наводить уют, наоборот, только раздражал.

Лифт выпустил меня на тридцать девятом этаже. Я специально не поехал на сороковой, чтобы не столкнуться ненароком с Тачибаной или кем-то из его охраны. Один этаж можно подняться и по лестнице.

На тридцать девятом всё было заполнено офисами и конторами. Небольшой холл около лифтов раздваивался на пару коридоров, и я пошёл направо, разглядывая вывески и таблички на дверях.

Этаж был пуст. Тихо гудела вентиляция, только и всего, мои собственные шаги издавали гораздо больше шума, и от этого становилось не по себе. Я шёл к лестнице. В конце коридора обязательно должна быть лестница, на случай пожара или другого бедствия, и я просто шёл по указателям к запасному выходу.

Скорее всего, большая часть этажей здесь спроектирована одинаково, так что я, изучая тридцать девятый этаж, готовился к тому, что могу повстречать на сороковом.

Тачибана Горо. Этот козёл попортил нам немало крови, и он за это заплатит. Если Хонгиё-сан не врал, то его босс любит задержаться на рабочем месте допоздна. Смерть на рабочем месте от переработки, совершенно типичная история для японцев, у них даже отдельное слово для этого появилось. «Кароси». Даже немного иронично, что ли.

А Хонгиё, похоже, не врал, пусть даже он в итоге решил попытать счастья и избавиться от нас. Скорее всего, ублюдок просто увидел открывшуюся возможность и решил ею воспользоваться. Пан или пропал, всё или ничего. У него были все шансы застрелить нас троих и благополучно уйти, сейчас я это понимал особенно чётко. Просто я оказался быстрее и точнее.

Сороковой этаж, как и ожидалось, оказался полной копией предыдущего. Вот только он уже был не таким пустым и безжизненным. Можно было расслышать приглушённые голоса, телефонные звонки, звуки шагов. Здесь были люди, и это, с одной стороны, напрягало, с другой, наоборот, придавало уверенности. Если что, можно будет прикинуться заблудившимся стажёром.

Я ещё не определился до конца с тем, как лучше всё провернуть. Застрелить его, выкинуть из окна или придумать что-то ещё, что-то более символичное и изобретательное. Но моя решимость довести дело до конца крепла с каждой секундой. Раз уж я сюда вообще добрался, стоит этим воспользоваться.

Вот только вламываться в офис босса якудза вот так просто, нахрапом, без всякой подготовки… Может быть смертельно опасно. Даже если сначала отвлечь его болтовнёй.

Хотя Тачибана Горо не был похож на болтуна, судя по тому, что я видел в порту. Болтуны до таких высот вообще не добираются.

Вот я и пребывал в некотором раздрае. С одной стороны, Тачибану нужно было убирать, с другой, мне не хотелось, чтобы всё вышло так же, как с Хонгиё-саном, спонтанно и неумело.

А ведь рядом с ним наверняка постоянно находится охрана. Или просто кто-нибудь из семьи, порученец, телохранитель или что-то вроде прислуги, или всё это сразу. Его тоже придётся валить, а дело осложняется ещё и тем, что Тачибана знает меня в лицо. Мы виделись на стрелке в порту.

Не факт, что он меня запомнил, но риск определённо был, всё-таки я маячил практически на переднем плане, рядом с Ода-саном.

Я прошёлся по коридору сорокового этажа, отыскал нужный офис, именно тот, о котором говорил Хонгиё-сан. Табличка около двери гласила, что за ней находится «Инвестиционная компания Тачибана», значит, этот ублюдок не соврал. И за дверью кто-то определённо был, я слышал голоса внутри. Конкретных слов было не разобрать, но кто-то совершенно точно находился там, разговаривая на слегка повышенных тонах. Похоже, что по телефону.

Собственно, если Тачибана здесь, то проще всего будет дождаться его в коридоре, может быть, в холле возле лифта. Камеры здесь были далеко не везде, да и то, я сильно сомневаюсь, что они пишут изображение в архив, а не просто выводят картинку на монитор скучающего секьюрити, который уже должен отреагировать на происходящее и вызвать полицию.

Одна из камер как раз таки смотрела на двери лифта. Я с самого начала старался не попадать в поле зрения камер и не оставлять следов. Кнопку в лифте нажимал через рукав, перил на лестнице не касался, короче говоря, соблюдал разумную предосторожность. Естественно, вообще всего предусмотреть не выйдет, но минимизировать шансы всё-таки можно. Копам придётся сильно попотеть, чтобы выйти на меня. Если только всё внезапно не пойдёт по одному месту.

Я притаился в коридоре около запасного выхода, прикинулся ветошью, подальше от поля зрения камер, но так, чтобы видеть дверь в офис Тачибаны. Началось томительное ожидание. Его даже и отдыхом-то не назвать, пусть я даже ничего не делал, но расслабиться не получалось, я постоянно находился в напряжении, дёргаясь на каждый шорох.

Ещё и круговорот неприятных мыслей преследовал меня, мне не удавалось ни на что отвлечься, я раз за разом возвращался к убийству Хонгиё Киёнобу и тому, что за ним последовало.

Совесть меня не мучила. Готов поспорить, у самого Хонгиё руки в крови по локоть, да и послужной список такой, что многие удавятся от зависти, я сделал мир только чище, избавив его от этого человека. А вот осознание собственной неудачи, провала, из-за которого чуть не погиб Хироми, довольно сильно било по мозгам. Будь я чуть внимательнее, и мы съездили бы вчетвером в этот офис, прикончили бы Тачибану и спокойно уехали, оставляя Хонгиё самому разбираться со всеми сопутствующими проблемами. А теперь этим придётся заниматься мне и в одиночку.

Дверь соседнего офиса открылась, оттуда вышел уставший саларимен в мешковатом шерстяном костюме, начал закрывать дверь на ключ. Как назло, почти в этот же момент из своего офиса вышел Тачибана Горо.

Я сразу его узнал. Седые виски, элегантный костюм с жилеткой, жёсткое выражение, словно застывшее на лице. Он тоже принялся закрывать свой офис.

— Доброго вечера, Ебине-сан, — поздоровался он с соседом.

Твою же мать.

— О, Тачибана-сан! Тоже задерживаетесь? — подобострастно улыбнулся сосед.

— Приходится, — процедил босс якудза. — Иногда всё приходится делать самому.

Особенно если твой заместитель удобряет собой землю где-то под мостом.

Меня они пока не заметили, беседуя друг с другом и не обращая внимания на происходящее вокруг. Как некстати появился этот Ебине, как же всё не вовремя. Хотя было бы гораздо хуже, появись он в момент выстрела или чуть позже.

Будь Тачибана здесь один, можно было бы сунуть ему ствол под нос, завести обратно в офис и спокойно инсценировать суицид. Но сейчас тут был свидетель, убирать которого будет совсем уж некрасиво.

— На лифте? — спросил Ебине-сан. — Как обычно, минус первый?

— Конечно, — сказал Тачибана.

— А мне, как обычно, на первый, — натянуто улыбнулся Ебине.

Оба неторопливым шагом отправились к лифтам. Я понял, что это единственный мой шанс застать Тачибану в одиночестве. Добраться до минус первого этажа раньше, чем туда приедет лифт.

И я рванул к лестнице.

Сорок этажей вниз. В девятиэтажке точно можно обогнать лифт пешком, это проверено на практике, причём его даже придётся немного подождать. А вот сорок этажей я ещё не бегал. Даже сорок один, мне ведь нужен минус первый этаж.

Мчался на всех парах, в одной руке сжимая пистолет, а другой рукой цепляясь за перила. Перепрыгивал сразу по несколько ступенек, лихо разворачивался в пролёте, скорость набрал такую, что рисковал вывихнуть плечевой сустав, когда хватался за перила для разворота. Со счёта сбился почти сразу же. Здесь этажи все были одинаковые, как близнецы. Серый бетон вокруг, белые диодные лампы.

На середине запыхался, но всё равно продолжал спуск, пусть даже чуть медленнее. Не хотелось упускать такой шанс избавиться от вражеского босса и покончить с этой глупой войнушкой. Другого такого шанса может и не быть.

Смешно, конечно. За Одзава-саном в салон маджонга отправляли целую засаду, покушение возле офиса исполняли тоже целой командой. А я бегаю тут савраской в гордом одиночестве.

Минус первый этаж я чуть не пропустил, выскочил на подземную парковку, тяжело дыша. В ушах гулко бахал мой собственный пульс, и я не сразу услышал шаги. Кто-то шёл через парковку, совсем рядом.

Я глубоко вдохнул, выдохнул, стараясь вновь сделать дыхание ровным, зашагал навстречу.

Тачибана Горо шёл к машине, никуда не спеша, с прямой спиной. Как хозяин жизни, с полным осознанием своего превосходства над простыми смертными. Тачибана не был самым крутым в Токио, но в пределах этого небоскрёба — точно не нашлось бы никого, кто попытался бы это оспорить.

Кроме меня.

Я оглянулся по сторонам — мы были на парковке одни, двинулся наперерез быстрым уверенным шагом, подошёл к нему сзади и чуть сбоку. Тачибана меня совершенно точно услышал, его походка чуть изменилась. Но как угрозу ещё не воспринимал.

— Тачибана Горо-сан? — окликнул я его.

Он остановился и развернулся вполоборота, глядя мне в лицо.

— Возможно, — сказал он.

— Одзава Такеши передаёт вам привет, — сказал я и дважды выстрелил.

Его брови взлетели вверх, на лице застыло удивлённое выражение, он схватился за грудь и начал медленно оседать на бетонный пол. По дорогой ткани его элегантного костюма расползалось тёмное кровавое пятно.

Он захрипел что-то, но я не стал слушать, сделал ещё один выстрел, контрольный. Подобрал гильзы с пола, обжигая пальцы, а затем побежал обратно к лестнице. Вот теперь время для самого сложного этапа. Уйти незамеченным.

Звуки выстрелов разнеслись далеко по парковке, скорее всего, по нескольким этажам, и вниз, и вверх, так что я не стал бежать к выходу сразу же. Ни к шлагбауму, ни к холлу первого этажа, я отправился на второй.

Второй этаж тоже оказался пуст, коридор встретил меня только закрытыми дверями кабинетов. К счастью, двери здесь достаточно хлипкие, чтобы я мог вынести одну из них ударом ноги.

Я оказался в тёмном опенспейсе, кажется, это так называется, когда множество рабочих мест находятся в одном открытом зале. Но меня не интересовал формат здешней работы, мне нужно было только ближайшее окно. Я подошёл к нему, отодвинул жалюзи, выглянул наружу. Вечерний Роппонги превращался из делового района в центр ночной жизни, сюда подтягивались тусовщики всех мастей. Ни полиции, ни охраны я поблизости не заметил, поэтому открыл окно, вновь стараясь не оставлять отпечатков, а затем десантировался с высоты второго этажа в переулок.

Пистолет я сунул обратно за пояс, быстрым шагом пошёл прочь из переулка, сливаясь с толпой ночных прохожих. Через несколько минут к небоскрёбу промчалась карета скорой помощи и пара полицейских машин, с мигалками на крыше, и я понял, что пронесло. Погони не случилось.

Я пошёл уже гораздо спокойнее, чуть медленнее, со скоростью потока, лавируя между прохожими. Само собой, не к ближайшей станции, где меня непременно будет ждать полиция, а к другой, подальше отсюда. Ну и что, что придётся пройтись пешком, здоровее буду. Лучше бы вообще весь путь проделать пешком, но тогда мне придётся идти часа четыре, не меньше. Так что лучше я пройду несколько станций, и только потом сяду на метро, под самое его закрытие.

Кобаны, то есть, квартальные полицейские участки, я обходил стороной, патрулей тоже старался избегать. Мысленно я прокручивал события вечера, да и всего дня в целом. Вроде никаких зацепок я нигде не оставил. Паспорт на месте преступления не выронил. Не думаю, что местные сыщики станут глубоко копать, тут очевидно, что идут разборки якудза. Главное, чтобы теперь Ода или кто-нибудь ещё из руководства не отдал мне приказ идти в полицию с чистосердечным признанием. Тогда мне уже не отвертеться.

Минут через сорок неспешной ходьбы я зашёл на станцию метрополитена. Начал рыться по карманам в поисках мелочи на проезд, и не наскрёб достаточной суммы. Засада.

Дежурный полицейский в синей форме скользнул по мне внимательным взглядом, я ощутил его кожей. Разочарованно вздохнул и вышел обратно на улицу. Кажется, мне придётся идти пешком через половину Токио.

О такси или попутках и думать нечего, никто не посадит к себе в салон странного юношу криминальной наружности. Проехать зайцем в автобусе уже не получится, они уже перестали ходить. Так что я, поскрипев зубами, вышел обратно на улицу и зашагал в сторону своего любимого Кита-Сэндзю. Он был ближе, чем все остальные районы. Не четыре часа ходьбы, а около трёх.

Домой к родителям идти я не собирался, не видел смысла, но в Кита-Сэндзю можно перекантоваться не только там. Даже если не брать в расчёт друзей и знакомых, то можно посидеть до утра в одном из заведений семьи Одзава.

До своего района добрался я глубоко за полночь. Ноги гудели как телеграфные столбы, хотелось пить, есть и спать, но я понимал, что сегодня мне будет не до сна. Даже если я вдруг соберусь с силами и доберусь до дома. Засада там уже вряд ли ждёт, но лучше там пока не появляться.

Пожалуй, это даже смешно, наблюдать за тем, как, поднимаясь всё выше и выше, я теряю всё больше и больше. Хотя должен бы, наоборот, только приобретать. И назад фарш уже не провернуть, все пути к отступлению перерезаны, все мосты сожжены. Если раньше я мог беспрепятственно соскочить, то теперь, после всей этой пролитой крови, такой возможности у меня нет.

В идзакаю, одну из тех, что платили нам за защиту, я ввалился как к себе домой, вальяжной шаркающей походкой, по которой издалека можно было узнать представителя якудза. Посетители ещё не разошлись, но здорово напряглись, завидев меня на пороге, точно как и персонал.

— Кимура-сан! — воскликнул бармен.

Мы с Такуей-куном были здесь относительно недавно, собирая дань, так что и думать нечего было о том, чтобы разжиться здесь наличными. А вот пересидеть до утра и выпить на халяву, наверное, можно.

Я уселся за стойку, на освободившееся место, рассеянным взглядом шаря по полкам с бухлом.

— Водки, — попросил я.

После такого дела… День у меня однозначно выдался непростой. Можно позволить себе немного. За руль мне всё равно не садиться.

Бармен откупорил бутылку импортной «Столичной», плеснул в маленькую стопку.

— Вы уверены, Кимура-сан? — обеспокоенно спросил он.

Русскую водку японцы не пьют, она для них слишком крепкая. Разве что могут попробовать из любопытства, как мы пробуем порой сакэ или соджу.

— Уверен, — сказал я, забирая стопку с прозрачной, как слеза, жидкостью. — Бутылку оставь.

— Да, Кимура-сан, как скажете, — поклонился бармен, не задавая лишних вопросов.

А вот это мне нравилось, что почти никто не лезет под шкуру в попытках разузнать, что у тебя там такого случилось.

— Ну, не чокаясь, — тихо вздохнул я.

Перед внутренним взором всё ещё стоял удивлённый Тачибана Горо. А рядом с ним — Хонгиё Киёнобу и Накамура Синдзи. И только обжигающий комок, рухнувший в мой желудок, заставил всех троих исчезнуть.