Якудза из клана Кимура-кай, том 2

Глава 24

Следующие несколько дней, а то и недель, прошли по обычной схеме, без особых приключений. Самая обычная рутина бытия якудза, мы с аники ходили выбивать долги, собирали дань, шумно кутили в барах и идзакаях. Жизнь потихоньку налаживалась, и даже я выбрался из нищеты, даже при том, что большую часть денег отложил на взятку полицейским.

Я даже выбрался на прогулку с Нанако-тян, правда, выслушивать её болтовню оказалось неимоверно скучно, и на протяжении всего свидания думал о своём. В первую очередь о том, как поднять бабла и куда можно без проблем влезть, не поимев проблем с законом или другими бандами.

Поделено было уже всё, что только можно. Так что требовался принципиально новый бизнес, новая схема. Ну или я мог начать новую войнушку ради передела собственности, хотя мы и так отняли достаточно много у Тачибаны, столько, что могли теперь и не удержать. На нас уже косо поглядывали другие семьи и не только они, с учётом того, что нас вообще осталось трое, организация Одзава-кай стремительно теряла бойцов.

Хироми Дзюн, хоть и вышел из реанимации, пока продолжал отдыхать в больнице. Мы даже навестили его всей организацией, с гостинцами, которые ему всё равно нельзя было есть. Пока он мог питаться только бульонами и жидкими кашками, из него вырезали часть кишечника, так что он, исхудавший и бледный, мог только лежать на больничной койке. На восстановление уйдёт прорва времени, да и то я сомневался, что он сможет восстановиться до конца.

Ствол, из которого я завалил Тачибану, я на всякий случай забрал себе, разобрал по частям и выкинул в реку в различных местах города. Проще купить новый, чем разбираться с последствиями, если вдруг всплывёт факт убийства Тачибаны Горо.

Из той квартирки, где я жил, я поначалу порывался съехать, но потом, немного поразмыслив, остался. Сменил замки, принёс старушке-соседке небольшой презент в виде армейского бинокля и набора пирожных-моти, заплатил хозяевам за новый месяц. Короче говоря, решил по-прежнему жить в Адати, один, а не возвращаться побитой собакой в родительский дом.

Одзава-кай тем временем присматривала себе людей в состав организации, среди всех без исключения представителей токийского дна. Чинпира, босодзоку, прочая городская шпана. Стоило бы и мне озаботиться набором людей, если я не хочу основать организацию из одного человека, но я решил отложить это на потом, когда Ода-сан наконец даст добро. Чтобы принимать людей уже к себе, в Кимура-кай, а не в «Одзава Консалтинг».

Желающих, впрочем, хватало и так. Вот только одного взгляда хватало, чтобы понять, что отбор следует производить тщательнее. Попасть в семью якудза желали многие, и мне, очевидно, сильно повезло, что я попал вот так легко. Видно, босс разглядел во мне что-то такое.

Как я мог разглядеть, что, например, вот этот тощий и похожий на богомола парень плотно торчит на какой-то синтетике, а вот в этом пухляше нет не то что стержня, в нём нет даже хребта, и он просто ищет для себя защиты. Кандидаты не радовали, но и брать в семью кого попало, даже на испытательный срок, тоже идея так себе.

Разумеется, это выглядело не так, что мы кинули клич и повесили объявление на стенку, и к нам стройными рядами пошли соискатели. Наоборот, всё происходило максимально тихо, через знакомых, друзей друзей, по чьей-либо рекомендации. Молодые парни и зрелые мужчины заходили в наш офис будто невзначай, представлялись, рассказывали, от кого они пришли, и так далее. Были и вчерашние школьники-двоечники, и бывшие уголовники, не нашедшие себе места в жизни, и прочие отбросы общества. Один раз к нам в офис даже заглянул самый натуральный бомж, и я сначала принял его за одного из соискателей, но нет, как оказалось, его избили и ограбили на нашей территории какие-то малолетки, а в кобане над ним только посмеялись.

— Разберитесь, — бросил нам Ода.

Помогай слабым, борись с сильными, и всё такое.

Одной из функций якудза, если это можно так назвать, было ещё и поддержание порядка на своей территории. Если кто-то вдруг будет резать кошельки на улице, к нему почти сразу же подойдут бравые парни в чёрных костюмах и вытряхнут из него всё украденное, если кто-то будет беспредельничать и обижать простых катаги, к ним подойдут парни в чёрных костюмах и так далее.

Так что нам с Такуей-куном пришлось встать и выйти вслед за побитым бомжом, от которого неистребимо пахло целым букетом ароматов мокрой псины, мочи и застарелого сивушного перегара.

— Вот так вот, парни, полжизни вкалываешь как ненормальный, а потом всё летит чёрт знает куда… — вздохнул бомж. — А ведь я уважаемым человеком был, начальником цеха! Верите? А потом какие-то малолетки, шпана, глумятся, никакого уважения к старшим…

Приходилось дышать через раз, чтобы поменьше нюхать исходящие от него ароматы, но я ему верил. Судьба порой и не такие кульбиты выписывает.

— Где тебя побили-то? — спросил Такуя.

— Да тут… В Кита-Сэндзю, у станции, — сказал бомж.

Ему, на самом деле, повезло, что не забили насмерть. Рано или поздно этим всё и заканчивается. Хотя ему и так крепко досталось. Он хромал, подволакивал за собой ногу, лицо, и без того опухшее, теперь казалось какой-то маской с глазами-щёлочками, на которой запеклась кровь.

На улице был уже вечер. Не самый поздний, но мы готовились уже расходиться по домам, когда пришёл этот человек. По крайней мере, уже стемнело.

— А что за малолетки? — спросил Такуя.

— Да кто ж их знает, — вздохнул наш клиент.

Шумные компании молодёжи, похоже, везде одинаковые. Громкие и агрессивные, как стадо павианов, и такие же трусливые, когда дело доходит до ответственности за свои поступки. Вот и сейчас одна такая компания собралась на детской площадке в парке неподалёку от железнодорожной станции Кита-Сэндзю, куда мы и прибыли вслед за нашим провожатым.

Взрывы громоподобного хохота то и дело разносились по всей округе, и я почувствовал, как растёт раздражение внутри. Такуя-кун тоже кривил лицо так, будто готовился порвать всех этих малолеток прямо на месте.

Их было человек десять, в основном, парни, пара девчонок сидели на скамейке, забравшись на неё с ногами, как курицы на жёрдочке. Парни петушились между собой, перекидывались сальными шуточками, громко ржали. Сами по себе они никак мне не мешали, но с их стороны крайне наивно и безрассудно полагать, что они могут избивать людей на нашей территории.

— Это они? — спросил Такуя.

— Да, они, — кивнул побитый.

— Эй вы, уродцы! — рявкнул Такуя-кун.

— Чего? Что ты сказал? Это кто, ваще⁈ — наперебой начали орать малолетки.

Похоже, не поняли ещё, с кем говорят.

Мы с Такуей вышли вперёд, поближе к этим недоноскам, бомж остался чуть позади, готовый, чуть что, со всех ног захромать прочь. Он всё-таки не был уверен в нашей победе, в отличие от нас, пусть даже против нас двоих могли выскочить аж семеро. Число не значит ничего, решают умение и дух.

— Это вы кто такие, — процедил я.

Нет необходимости повышать голос. Тихая, но уверенная речь, наоборот, работает гораздо лучше, если ты хочешь, чтобы тебя слушали.

— Они тебя ограбили? — обернулся Такуя-кун к нашему клиенту.

— Н-нет. Просто избили, — сказал бомж. — Брать у меня нечего.

— Извинитесь перед ним, — кивнул я в сторону побитого. — И тогда можете валить отсюда подобру-поздорову.

Ответом мне стал взрыв хохота. Ну, значит, они сами это выбрали.

Я внимательно рассмотрел их лица, в свете единственного фонаря кажущиеся бледными и какими-то гротескными. Ни одного знакомого лица. Оно и к лучшему, с одной стороны. Никогда не любил, когда приходится драться с теми, кого ты знаешь так или иначе. И хотя на районе я знал многих, беглый осмотр ни к чему не привёл. Просто очередная компания молодёжи, младше меня.

Нас пока не воспринимали всерьёз, четверо человек вообще предпочли сидеть на лавочке с девочками, только трое, видимо, самые смелые, шагнули нам навстречу.

— Какие-то проблемы? — вызывающе прогнусавил один из них.

— У вас, — рыкнул я.

Мне хотелось поскорее разобраться с этим делом. Не торчать поздним вечером в парке, разбираясь с очередными хулиганами, а спокойно попивать пивко в баре или у себя дома, скрашивая вечер просмотром какого-нибудь тупого боевичка.

А вместо этого вынужден выручать бомжей.

— Кадзуки-кун! — одна из девчонок вдруг соскочила со скамейки и я узнал в ней свою сестрёнку.

Даже узнал с трудом, скорее даже по голосу и походке. Одета вызывающе, в короткую юбочку и топик, на лице тонна макияжа, который можно будет потом счищать шпателем. Понятное дело, мода, но всему есть предел.

— Знаешь этих бычар? — тут же спросил её кто-то, но она не ответила, подбежала к нам.

— А ты что здесь делаешь⁈ — прорычал я.

— Эй, ты как с ней разговариваешь! — прокричал один из этих малолеток, выпрыгивая вперёд, по всей видимости, её ухажёр.

— А тебе я вообще ноги вырву, сопляк! — рыкнул я, указывая на него пальцем, из-за чего он застыл на месте.

— Ну и дела… — ухмыльнулся Такуя-кун.

Похоже, драка отменяется. Или, как минимум, откладывается. Хотя от одной только мысли, что Юрико-тян тусуется с этими отбросами, у меня чесались кулаки и кровь закипала в жилах.

— Плохую ты себе выбрала компанию, сестрёнка… — процедил я. — Марш домой. Сейчас же.

— Кадзуки! Я только подошла! — воскликнула она.

— Значит, не видела, как эти обрыганы избивают человека, — сказал я.

— Нет…

— Эй, ты кого обрыганом назвал⁈ — вмешался ещё один.

— Тебя, безмозглое ты чучело, — прошипел я одному из этих придурков, высокому крепкому юноше, черты лица которого ещё не утратили детской припухлости.

И он кинулся в драку.

Очень опрометчиво, очень неумело. Мне хватило одного движения корпусом, чтобы уйти от его удара. Он что, пьяный? Похоже на то.

— Рюо! Что ты делаешь⁈ — взвизгнула сестра.

Уроки Хонды-сана всё ещё были со мной, забиты на подкорку. Так что я машинально выстрелил джебом ему в лицо.

Рюо, напоровшись на мой кулак, изменил траекторию движения, сдал назад, нелепо размахивая руками.

— Да что вы делаете! Перестаньте! — закричала Юрико-тян.

Хотя я ещё даже не начинал.

А вот теперь, когда ко мне, потряхивая руками, двинулись ещё трое, пора бы начать.

Такуя-кун тоже не остался в стороне, налетел вихрем на одного из этих болванов, повалил молодецким ударом наземь, рванул к следующему, широко ухмыляясь.

Однажды, ещё в той жизни, я был свидетелем, как всего один парень разогнал целую банду, просто показав готовность драться до конца, калечить всех без разбора. Он был готов, а они — нет, и переулок остался за ним, и он ушёл оттуда на своих двоих.

В этих малолетках я тоже не видел готовности драться до конца. Но зато у них была бесконечная глупость, численное превосходство и желание покрасоваться перед девчонками. Так что придётся преподать им урок, от кого на ночных улицах лучше держаться подальше.

Даже если это друзья Юрико-тян, то таких друзей — за хобот и в музей, с ней вообще будет отдельный разговор.

И всё-таки их было больше. Нам приходилось порхать вокруг них, не позволяя окружить, и у нас не всегда получалось удачно контратаковать.

Помощь пришла откуда не ждали.

— Там драка! — услышал я чей-то возглас.

— Да это же Кимура!

— Гаси их, пацаны!

В тот же момент в бой подоспело подкрепление в лице Фурукавы Сатоши и его дружков.

Мои знакомые чинпира буквально втоптали этих недоумков в асфальт. Неожиданно, но очень приятно.

Спустя уже пару минут все наши противники валялись на земле, стоять остались только перепуганные насмерть девчонки.

— Эй, красавицы! — крикнул один из гопников, Йоичи. — Айда с нами!

— Угомонись, — бросил я ему.

Он бросил на меня быстрый взгляд, но спорить не стал, вернулся к избиению малолеток, тех, кто ещё порывался встать и продолжить драку. Юрико и её подружка выглядели испуганными и растерянными. Их я в обиду не дам, хотя не будь здесь меня, им пришлось бы поближе познакомиться с этими чинпира.

— Извиняйтесь перед дедушкой, скоты, — прорычал Такуя, подкрепляя свои слова несильным пинком.

— Простите нас, оджи-сан, — валяясь в пыли, забормотали малолетние гопники, кто-то даже простёрся ниц в уважительном поклоне.

Бомж подошёл поближе, всё так же прихрамывая, удручённо покачал головой. Ну, они сами виноваты. Если толпой забиваешь одного, будь готов, что к тебе придут с вопросами. И забивать будут уже тебя.

Я подошёл к Фурукаве, который пытался отдышаться после короткой драки, он скалил зубы, глядя на поверженных малолеток-беспредельщиков.

— Спасибо, — кивнул я ему.

— Херня, не за что, — осклабился он. — Мы этих уродов давно пасём. Бесят, сука.

Фурукава Сатоши достал сигареты, предложил мне одну, поднёс зажигалку. Мы закурили. Такуя тоже подошёл к нам.

— Кадзуки, ты куришь? — воскликнула сестрёнка.

— Сестрёнка, не мельтеши, — поморщился я.

— Ты познакомить обещал, помнишь? — ухмыльнулся Такуя.

Пришлось познакомить. Юрико-тян держалась напряжённо и настороженно, хотя со мной ей ничего не угрожало. Она инстинктивно жалась ко мне поближе, хоть и морщилась от табачного дыма. На контакт с моими знакомыми шла неохотно, предпочитая молчать, и для меня довольно странно было видеть её такой. Обычно Юрико-тян за словом в карман не лезла.

— Сатоши-кун… Есть желание перейти в высшую лигу? — предложил я вдруг.

Он затянулся сигаретой, задумчиво глядя на то, как его дружки сгоняют побитых в одну кучку и заставляют их ещё раз извиняться перед стариком.

— К вам? — хмыкнул он.

Такуя вопросительно взглянул на меня, и я кивнул, отвечая им двоим сразу.

— Надо подумать, — сказал Фурукава. — Так-то и тут нормально…

— Не настаиваю, — пожал я плечами. — Но нам такие люди нужны.

Пусть наше с ним знакомство было неудачным, а дальнейшее сотрудничество закончилось не слишком хорошо, я почему-то верил, что мы можем сработаться. Уже в другом формате.

— Где, говоришь, ваш офис? — спросил он. — Загляну на днях, может.

Такуя назвал ему адрес.

— Пацанов не бери, приходи один, — сказал я.

— Понятное дело, — хмыкнул Фурукава.

Малолетки тем временем закончили с извинениями, и даже подкинули бомжу денег, чтобы компенсировать ущерб. Старик чуть ли не светился от радости, он, пожалуй, приобрёл даже больше, чем потерял здоровья.

— А ты, сестрёнка… Пошли домой, — проворчал я.

Спорить со мной было бесполезно, Юрико поняла это по моему тону, так что она неловко попрощалась со своими друзьями, с подружкой, и мы зашагали к дому. Такуя-кун пошёл с нами, поглядывая по сторонам. Юрико-тян насупилась и молча шагала, попинывая камешек. Оно и понятно, не каждый день становишься свидетелем того, как твой брат выбивает всё дерьмо из твоих друзей.

— Там небось ухажёр твой был? — спросил я, когда мы отошли чуть подальше.

Она покраснела до самых корней волос, промямлила что-то.

— Если тебе нравится парень, который вместе с дружками толпой избивает бомжей, то я сильно разочаруюсь… — проворчал я.

— Он хотя бы не якудза! — выпалила сестра и тут же потупилась снова.

Такуя усмехнулся.

— Борись с сильными, защищай слабых, да, Такуя-кун? — хмыкнул я. — По-моему, лучше уж так…

— У катаги своя логика, братан, не пытайся понять, — криво улыбнулся аники.

Мы подошли к дому. В окнах горел свет, семейство Кимура ещё не ложилось.

— Зайдёшь?.. Зайдёте? — спросила Юрико, остановившись у крыльца.

— Нет, сестрёнка, — сказал я. — Родителям привет.

— Ладно… Пока! — натянуто улыбнулась она.

— Пока… — ответил я.

Такуя с нарочито глупым видом махнул ей рукой, и мы пошли обратно к станции. На душе было чуть тоскливо, но Такуя прав. Катаги живут по своим понятиям, а я уже не вхожу в их число. Зато мы, возможно, нашли себе новых людей в организацию. Уже только ради этого стоило оторвать задницу от стула.