Явор

24

ЯВОР

Привычная роба осталась в тюрьме, а я влез в свою старую одежду, что подобна больной занозе под кожей, которая напоминает о моей прошлой жизни.

Правда, теперь она мне маловата.

За полтора года я неплохо подкачался, к тому же и на теле прибавилось пару новых тату. Это единственные перемены, которые можно заметить невооруженным глазом, а вот внутренние изменения недоступны никому.

Из тюрьмы меня доставили в полицейский участок Нью-Йорка, где пояснили дальнейшие действия. После подписания кипы бумаг мои руки наконец освобождают от наручников, но вместо них надевают браслет.

Работать в полной мере он начнет с завтрашнего дня, когда в доме установят стационарное контрольное устройство, которое и будет круглосуточно сигнализировать о моем местонахождении.

Я переступаю порог, и свежий февральский воздух бьет мне прямо в нос. Вдыхаю полной грудью и выпускаю изо рта пар. Вот она — СВОБОДА! Только вот сковывающий электронный браслет на ноге сразу искажает ощущение вольного человека. Теперь я под домашним арестом, но в любом случае это лучше, чем пятнадцать лет за решеткой. Жалко пацанов, им повезло меньше.

На Рождество парни подогнали мне драповое пальто. Я берег его для сегодняшнего дня. Это мой самый дорогой подарок. Даже носить жалко, но февральский холод не оставляет мне выбора.

Сигнал машины привлекает мое внимание, и из синей тюнингованной Subaru Impreza вылетает Масон.

— Брата-а-ан, наконец-то, — заключает в крепкие объятия и хлопает по спине. Отстраняется и, взяв за плечи, окидывает меня удивленным взглядом. — Да ты прям качок!

Улыбаемся. Смотрим друг другу в глаза. Как же я скучал по сучонку! Не изменился ни капли. Перекидываю руку через его шею.

— Идем, я хочу как можно скорей унести отсюда свою задницу, — говорю с усмешкой, и мы направляемся к машине.

— Какие планы? — интересуется друг, усаживаясь за руль.

— Для начала отвези меня в детский магазин, надо Малинке подарок купить, — излагаю первое желание и располагаюсь на переднем пассажирском сидении, наслаждаясь атмосферой комфортна.

— Ворон! Как же мне тебя не хватало! — радостно признается Масон, вставляя ключ в замок зажигания.

— Мне тоже, друг.

Он заводит тачку, и мы с визгом срываемся с места. Сглатываю, замечая, как стрелка на спидометре набирает обороты, отчего мои руки начинают чесаться от желания сесть за руль. Как же я соскучился по скорости. Во мне оживает забытое чувство эйфории, и в груди начинает неприятно щемить. Нет. Не все сразу. Нужно немного освоиться.

Как и обещал, Раймон вытащил меня, только на полгода позже. И с ограничением свободы. Но, по крайней мере, дома и кровать мягче, и еда слаще.

Конечно, проведенное за решеткой время сказалось на мне и на моей и без того неустойчивой психике.

Несмотря на большую численность заключенных, это очень одинокое место, которое подавляет и заставляет прогнуться под самого же себя. А жизнь по чужим правилам угнетает еще больше, и тюрьма позволила мне ощутить это сполна.

Но физическая работа и бои отвлекали от рутины. У меня появилась возможность отразить реальность в своем сознании и переосмыслить поступки.

Правда, самобичиватель из меня так себе, но дурь из моей головы повыбивали.

Я знатно оступился и впредь буду аккуратней. Время, проведенное в Аттике, наградило меня новыми навыками и рациональным мышлением. И теперь я не имею права наступить на те же грабли. Возвращаться обратно у меня нет ни малейшего желания.

За окном меняются разноцветные витрины, подсвеченные неоном и гирляндами. После серых унылых стен тюрьмы яркие картины режут глаз.

— Давай заедем еще в магазин одежды, надо шмотки сменить, а то джинсы тесноваты. — Демонстративно оттягиваю их в паху.

— Тогда отвезу тебя в твой любимый Tommy Hilfiger, а потом...

— Не, братан, не получится. Найди то, что по пути, я теперь на поводке. — Поднимаю штанину и показываю браслет на ноге.

— У-у-у, весело.

— Да уж, теперь как собака на выгуле, — издевательски усмехаюсь.

— Ну, тут за углом есть Levi’s, тоже норм шмотки.

— Сойдет. — Откидываюсь на спину и закрываю глаза.

— Явор, — рука Масона ложится на мое плечо, — все нормально. Ты на свободе. А этот ошейник мы как-нибудь снимем.

— Блондинку так и не нашли? — резко меняю тему.

— Нет, брат, в последний раз ее видели на том слушании, когда тебя закрыли, а потом она бесследно исчезла.

— Ничего, я подожду...

По пути мы заезжаем в фирменный магазин одежды. Я скопил на боях денег и могу позволить себе немного обновок. Покупаю пару темных джинсов, толстовок с капюшоном и несколько однотонных футболок. На той же улице натыкаюсь на детский торговый центр, где и приобретаю большого плюшевого зайца для Малинки.

— Ну, а теперь можно и домой, — произношу с облегчением, заваливаясь с покупками в салон машины.

Вскоре мы подъезжаем к дому приемных родителей.

— Подожди меня, я недолго. Надо с тобой поговорить еще.

— Есть сэр, — иронично отдает честь Масон.

Стремительно пересекаю садовую дорожку и без стука вхожу внутрь.

— Я дома. — Скидываю пальто и сумки, а потом, с плюшевой игрушкой в руках, направляюсь в комнату Малинки. Но открыв дверь в спальню, никого там не обнаруживаю. — Эстер?! — Иду в другое крыло дома. — Есть кто?!

Захожу на кухню и застаю приемную мать там. Эстер погружена в готовку, пританцовывая в такт музыке. Запах домашней пищи вызывает приятное тепло в душе.

Я бросаю игрушку на стул и выключаю стерео систему, из-за внезапной тишины она резко оборачивается.

— Явор! — радостно вскрикивает и тут же бежит в мою сторону. Я соскучился по ней и первый заключаю в объятия, что абсолютно для меня нехарактерно. — Ого, а ты окреп! — трогает мой трицепс.

— Но это не значит, что ты можешь лапать взрослого мужчину, Эстер, — подкалывает за спиной Раймон. — Иди сюда, сукин ты сын. — Он притягивает меня за затылок, прижимая свой лоб к моему.

— Ты опоздал на полгода. — Отвешиваю ему легкий хук по корпусу, и отчим отстраняется от меня, растирая место удара.

— Лучше поздно, чем никогда, — хлопает меня по спине Раймон, и с наших лиц не сходят улыбки. Я дома.

— Садитесь кушать. — Эстер накрывает на стол.

— Эс, я ненадолго. Масон в машине ждет. Забежал, чтобы Малинку и вас увидеть. Кстати, где она? — спрашиваю, присаживаюсь на стул.

Их лица тут же меняются.

— Явор, — осторожно начинает Эстер и ставит кастрюлю обратно на плиту, — понимаешь, я решила, что тебе надо прийти в себя после заключения. Ты многое пережил и...

— Вы прикалываетесь?! — вскакиваю на ноги. — Думаете, я могу ей навредить. Твою мать, Эстер! Серьезно?!

Запускаю пальцы в волосы и стараюсь восстановить дыхание. Надо дышать. Иначе сорвет крышу. Однако осознание того, что они считают меня опасным для своей дочери, разъедает изнутри.

— Явор, прошу, успокойся.

— Я зря сюда приехал. — Разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Явор, твой браслет рассчитан только на маршрут до университета и обратно.

— До куда?! — Новая волна ярости накрывает меня с головой.

— Чтобы вытащить тебя на свободу, мы заплатили десять миллионов долларов, Явор. Ты отдаешь себе отчет, насколько это большой залог?! Нам удалось собрать такую сумму лишь благодаря продаже «Лимба» и «Агонии». Вашего якобы клубного бизнеса, — Эстер изображает в воздухе кавычки, — больше нет! Твоя свобода будет ограничена. Браслет, что у тебя на ноге — это не игрушка, Явор. Он допускает расстояние на пару тысяч метров от исходной точки. То есть отсюда до твоего университета. И не вздумай пытаться его снять. Сигнал моментально поступит твоему надсмотрщику, и за это тебе придется отвечать уже самому. — Эстер прерывает тираду, а я стою и охуеваю от услышанной информации. Тяжело вздохнув, она продолжает: — Ты лишаешься любых привилегий. Квартиры, машины и денег тоже. — Ее спокойный голос сейчас раздражает больше, чем слезы. — Плюс ежедневный штраф в размере пятидесяти долларов, отметка у курирующего полицейского и никаких наркоты и алкоголя!

Усмехаюсь.

— Что-то еще? — безразлично интересуюсь.

Она впивается в меня удивленным взглядом.

— Да. Если еще до тебя не дошло, то повторяю: ты возвращаешься в университет! И теперь я лично буду следить за твоей успеваемостью. Больше ты не сможешь никого подкупить. За то, что тебя взяли обратно, мы отвалили тоже немаленькую сумму. Так что начинаешь с первого курса, раз в прошлом ты прохлаждался в своем клубе, а не учился, как предполагалось.

Сдержанность Эстер подходит к концу, ее голос приобретает холодные нотки. Конечно, ей стало обо всем известно, ведь Картер слил в сеть видео моих клиентов из клуба, со всеми непристойностями. И конечно, каждый из тех, кто присутствовал на записях, понес убытки. Ректора, который прикрывал мою задницу, уволили, и на его место взяли другого. Так моя схема и полетела к чертям.

— Все? — продолжаю изображать безразличие.

Эта учеба мне вообще не уперлась. Никогда не планировал грызть чертов гранит науки, но я снова живу по чужим правилам.

— А тебе этого мало?!

— Эстер, ты можешь забрать у меня машину, квартиру, деньги, да даже байк забирай, но указывать мне, что делать, ты не будешь!

— Нет, буду, ты...

— Эстер, ты мне не мать!

Через мгновение мне прилетает звонкая пощечина.

— Не смей мне такое говорить! — шепчет дрожащим голосом, а большие глаза начинают блестеть от подступивших слез. Прочистив горло, она продолжает ледяным тоном: — Я предупредила тебя, Явор. Два раза в день ты должен отмечаться у надсмотрщика. Со стационарного телефона, который находится в нашем доме или ездить в участок, выбирай сам, что тебе удобней. По-другому не будет. В противном случае твой домашний арест снова превратится в тюремное заключение. Надеюсь, тебе все предельно ясно. С тебя требуется только примерное поведение в университете и не ввязываться в неприятности, тогда через год с тебя снимут арест.

— Это, по-твоему, «ты не будешь ни в чем нуждаться»?! — перевожу взгляд на Раймона.

— Это для твоего же блага, Явор! — твердо выдает он.

— Да пошли вы!

— Прежде чем уйти, позвони и доложи о своем местонахождении. — Эстер протягивает мне клочок бумажки. — Номер твоего надсмотрщика.