Явор

40

БРИДА

Рисую незамысловатые узоры на полях тетради, пока две ручищи не опускаются по бокам от меня, а сверху не нависает горячее тело. Даже сквозь одежду я ощущаю его. Но какого хрена он здесь делает? По моим подсчетам у меня еще было пять дней спокойной жизни. Явор склоняется ниже и обдает мое ухо порывистым дыханием, заставляя ерзать на месте. Я не реагирую, но вместо рисунков теперь нервно клацаю ручкой.

— Скучала? — Скользит носом по краешку уха, а меня буквально передергивает.

— Не дождешься! — Поднимаюсь с места, но он пригвождает меня обратно, надавив на плечо. Я начинаю шумно вбирать воздух носом.

— Ты сейчас встанешь и выйдешь за мной.

— Что ты задумал? — цежу сквозь зубы, хотя прекрасно понимаю, зачем он пришел.

— Поднимайся и тащи свой зад в туалет.

— Другого места для тебя не существует?

Когда поворачиваю голову и соприкасаюсь с ним нос к носу, меня тут же прошибает сладким ударом, волнуя и заставляя все внутри трепетать от его близости. Моментально возвращаюсь в исходную позицию и до противного скрипа сжимаю края парты. Непоколебимая уверенность в себе и хищная энергетика мерзавца окончательно выбивают меня из колеи.

Он дотрагивается губами до моей шеи, а после больно стискивает зубами кожу, что вынуждает меня подскочить с места. Я растираю место укуса и раздраженно смотрю на него, жадно хватая ртом воздух. Исчадие ада, которое забирает из моего организма все жизненные силы.

— На вкус ты терпкая, как лимон. — Облизывается, словно голодный пес, небрежно выбираясь из-за стола и одновременно прожигая меня предостерегающим взглядом. И я неосознанно сжимаюсь в комок будто испуганный ежик. Явор подходит ко мне вплотную и толкает широкой грудью на выход. — Идем.

Похотливая скотина, следующая у меня за спиной, контролирует каждый мой шаг. Захожу в туалет, и он закрывает двери. Опирается плечом о стену и скрещивает на груди руки, обвивая меня липким взглядом, словно щупальцами осьминога.

— Снимай трусы, — как ни в чем не бывало заявляет белобрысый подонок, а у меня от услышанного спирает в горле.

Романтика двадцать первого века, приятно познакомиться.

— Ч-что? — немного придя в себя, выдаю дрожащим голосом. — Ты совсем рехнулся?

Явор протягивает мне прямоугольный предмет, а когда включает его, я понимаю, что это камера. От записанного видео с моим участием щеки вспыхивают адским пламенем, а все мое тело начинают трястись от злости.

— Ты, ублюдок, удали это! — Начинаю колотить его куда ни попадя, но он заламывает мне руки и, схватив за волосы, впечатывает грудью в стену.

— Думаешь, стащила телефон и все? Дура, твои фото сохранены на облаке, так что можешь использовать мой айфон на режиме вибро и по назначению. Но сам факт, что ты забрала чужую вещь, не останется для тебя безнаказанным, Грязнуля! — Он небрежно выпускает мои волосы. — Снимай трусы! — рычит, склонившись к уху, и грубо прикусывает мочку, вырывая из меня жалобный писк.

Какой идиот принял этого маньяка в учебное заведение? Его руки ловко забираются под мою юбку, и я начинаю извиваться как змея, в которую воткнули раскаленное копье.

— Нет! Я сама! Сама!

Мне удается развернуться к нему лицом и выставить руку, которая дрожит, будто по телу проходит десятибалльное землетрясение. Сдуваю прядь волос, что падает на глаза и раздражает меня не меньше, чем вся эта ситуация.

Я судорожно стягиваю трусики и швыряю подонку прямо в лицо. Однако, словно предугадывая все мои действия, он ловит их и с довольной физиономией убирает себе в карман. Извращенец! Ненормальный! Ненавижу! А когда этот придурок вытаскивает из кармана силиконовую бабочку, от которой, как от портупеи, в разные стороны отходят черные ремешки, и прокручивает это на своем пальце, мне становится не по себе. Очередная его игра.

— Что это?!

— Стимулятор.

— Для чего?

— Для меня, блядь! Для клитора твоего. Надевай, — протягивает штуку мне, а я смотрю на нее с неподдельным шоком и отвращением. — Не переживай, купил специально для тебя.

— Давай, ты удалишь мои фото и видео, а я отдам тебе телефон, мы разойдемся по-хорошему и забудем о существовании друг друга?

— Надо было раньше думать.

— Раньше? Ты обещал удалить!

— Не-е-ет, нет, нет! Я такого не говорил, врунишка Брида. Я сказал, посмотрим. Так ведь?

— Какой же ты мерзкий! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

— Можешь кричать это, когда доведу тебя...

Я хлестко бью подонка по щеке и выхватываю извращенские трусы из его рук. Но когда натягиваю их, моя прыть убавляется сама по себе, ведь клитор обхватывает прохладная эластичная материя. Сглатываю и медленно расправляю плечи. А он упивается своей властью. Хочется орать во все горло, чтобы все знали, как я его ненавижу.

— Все?! — раздраженно цежу сквозь зубы.

— Нет. — Он делает шаг вперед и подцепляет меня за подбородок. — Когда я буду смотреть на тебя, мне нужно видеть твое лицо. А если будешь закрываться… — нажимает на кнопку, и меня прошибает мощной вибрацией, отчего подкашиваются ноги.

Я взвизгиваю и цепляюсь за его плечи, чтобы не свалиться, но увидев самодовольную ухмылку, убираю от него руки.

— Поняла?! Будешь послушной, буду не таким резким.

— Зачем тебе это? — Пытаюсь восстановить сбитое дыхание.

— Не знаю, — он поджимает нижнюю губу, — наверное, мне просто скучно. — Он нажимает на кнопку еще раз, и эластичная ткань начинает мягко массировать напряженный бугорок. Но в совокупности с его взглядом это равносильно резкому удару тока. — Сначала я делал это, чтобы насолить твоему брату. — Он склоняется ближе, затрагивая губами ухо и слегка усиливая мощность. — А потом мне понравилось.

Я резко отскакиваю от него и замираю.

— Выключи...

Закусываю губу, потому что при движении ощущения усиливаются.

— Нет. Ты дойдешь до кабинета так, потом я дам тебе передохнуть. — Он снова сокращает между нами расстояние и проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. — Тебе понравится. Знаешь, как прелюдия обостряет восприятие?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Скользит большим пальцем по губам, но я отдергиваю голову. Зверюга в ответ лишь скалится. Мне так охота заехать ему между ног, но пока выходит, что заезжает только он мне.

Идти быстро у меня не получается. В голове куча мыслей, но первая, это стараться себя контролировать, чтобы студенты ничего не заподозрили, потому что за выражение лица в данный момент я не отвечаю. А тело между тем напряжено до предела. Чувствую, как становится влажно в промежности, но осталось недолго, я почти достигла пункта назначения. Мне необходимо занять место в аудитории и дождаться окончания занятия. Но внутренний голос подсказывает, что это будет самая мучительная лекция в моей жизни.

Ну вот и моя долгожданная парта. С облегчением падаю на стул, но тут же подскакиваю. Устройство между ног достаточно сильно впивается, не давая возможности сесть прямо. Теперь опускаюсь на стул гораздо осторожнее и слегка сдвигаю попу на край стула, смягчая острый угол. Судорожно выдыхаю и устремляю взгляд на преподавателя, пытаясь уловить хоть что-то из его слов. Возбуждение пульсирует так, что уши закладывает.

— Сядь прямо, — бьет меня со спины хриплый голос подонка. Я медленно оборачиваюсь и, закатывая глаза, меняю положение. — Люблю, когда ты послушная, — усмехается мерзавец.

Не оглядываясь, я поднимаю руку и показываю средний палец. Меня тут же прошибает волна сильной вибрации, которая только набирает интенсивность. Закусываю нижнюю губу и, сжав бедра, до боли впиваюсь ногтями в колени. Воздействие резко прекращается, и я громко выдыхаю, хлопая ладонями по столу, тем самым привлекая к себе ненужное внимание. Боюсь даже думать, как я выгляжу со стороны. Ведь мое лицо пылает, кажется, на расстоянии можно почувствовать жар моей кожи. А между ног нестерпимо ноет, требуя продолжения. Сегодня все против меня. Даже собственное тело. Слышу его глухой смех и решаю взглянуть на самодовольную рожу блондина. О боже, ну прямо ангел во плоти, еще и улыбается лучезарно. Таким я его еще не видела. Однако грязные помыслы извращенца прекрасно очерчивают дьявольские рога на его башке. Белый ангел с черной душой. О да. Это про него. Под смазливой внешностью скрывается чудовище. Похотливое, испорченное до мозга костей и кровожадное. Он получает удовольствие от этой игры. Только вот почему на роль марионетки он выбрал меня? Надеюсь лишь, что мой взгляд достаточно красноречив.

— Я тоже хочу тебя, — шепчет он, подаваясь вперед.

А потом проходится языком по нижней губе и вновь нажимает на пульт в руке. Внизу снова все болезненно сводит, требуя разрядки. Это издевательство какое-то. До острой боли закусив щеку изнутри, я подрываюсь с места.

— Что там происходит? — прерывает лекцию преподаватель, направляясь к нам.

Вибрация тут же прекращается. Явор прячет пульт, а я, не теряя времени, срываюсь с места и несусь прочь из аудитории. Надо снять это извращенство с себя, пока злосчастный пульт не попал обратно к нему в руки. — Бриджида Висконти, я доложу о вашем хамстве отцу... — летят мне в спину угрозы преподавателя, но я успеваю выбежать за дверь.

Буквально залетаю в туалет и наконец-то расслабляюсь. Поднимаю юбку и трясущимися руками пытаюсь расстегнуть кожаные ремни, которые от моей влаги вообще не двигаются с места.

— Помочь? — заставляет меня подпрыгнуть голос подонка.

— Оставь меня в покое, — я едва удерживаюсь на грани истерики, — пожалуйста...

— Неужели ты не хочешь получить вознаграждение?

Он по новой начинает мои сладострастные мучения, включая вибрацию. Направляется ко мне, а я вжимаюсь в столешницу. Потом даже приходится взобраться на нее, но это не помогает увеличить расстояние. Явор притягивает меня за бедра и оказывается между моих ног. Вибрация только набирает интенсивность. Я глотаю стоны, потому что чувство стыда не позволяет расслабиться, но, по всей видимости, гад собирается это исправить. Он запускает одну ручищу мне под блузку, пальцами нежно кружа по коже, а вторую руку перемещает на мой затылок и притягивает к себе.

— Расслабься, — шепчет, и я не успеваю ответить, как его язык вторгается в мой рот. Мерзавец так глубоко им проникает, что я мгновенно поднимаю белый флаг, не в силах больше сдерживать стоны. Судя по всему, это только подстегивает его, потому что Явор продолжает наращивать интенсивность вибрации. Он опускает ладонь на шею, фиксируя ее и вжимая лицо в себя, буквально поедая мои скулы и обдавая раскаленным дыханием. Не отдавая отчета своим действиям, я сильнее обвиваю его ногами, а он ухмыляется. Голодный оскал касается моей кожи, и вопреки здравому смыслу, меня это возбуждает еще сильнее.

— Нравится? — не может скрыть своего довольства подлец. Но я не отвечаю. Его лапа тут же крепко сдавливает мои ребра, заставляя слегка выгнуться от болевых ощущений. — Не люблю, когда меня игнорируют, отвечай.

Приказной тон запускает по телу легкую дрожь. Разум начинает погружаться в сладкий омут, отчего реальность отходит на второй план, оставляя только грубые руки блондина. Он пальцами очерчивает мои затвердевшие под кофтой соски, вдавливая в слишком чувствительные сейчас ореолы грубоватую ткань ажурного белья, тем самым усиливая ощущения.

— Здесь тоже где-то стоит скрытая камера? — порывисто слетает с моих губ.

Ловит мой взгляд, чертов дьявол, и улыбается.

— Нет, сегодня я хочу насладиться всем лично.

А потом резко скручивает сосок, и я закидываю голову назад, а его губы обрушиваются на шею, начиная грубо истязать ее зубами. Меня накрывает горячей волной и по мере охлаждения, я словно взлетаю вместе с ней в воздух. Вибрация только ускоряется и меня начинает трясти. Я непроизвольно просовываю руки ему под свитер и впиваюсь ногтями в грудь, вырывая из его рта хриплый стон, что проникает глухими колебаниями в мою кожу. Сердце колотится как бешеное, а дрожь в теле не прекращается. От яркой вспышки оргазма я начинаю биться в диких конвульсиях. Сил сдерживаться больше нет, и с моих губ срывается звонкий вскрик. Явор снова накрывает их своими, стараясь приглушить стоны, но я ощущаю его саркастичную ухмылку. Зараза. Вибрация постепенно спадает, и сейчас я слышу только свое тяжелое дыхание. Мерзавец утыкается носом в мою шею и невесомо проводит по ней, поднимаясь выше и очерчивая мои скулы требовательными губами. Потом оставляет мягкий поцелуй и отстраняется. Шероховатые ладони скользят под юбку, и ловкие пальцы помогают снять с меня стимулятор. Вырываю эту хрень из его рук и бросаю в урну. Из-за сбитого дыхания грудь сильно вздымается, а я пытаюсь отойти от произошедшего и опять мысленно ругаю себя за то, что получила от этого удовольствие.

Ироничный смех блондина мрачно зависает в воздухе.

— Смешно? Я не общественная собственность. Ты не можешь брать и пользоваться мной! — Голос еще дрожит от отголосков затихающего оргазма.

— Меня просто бесит, что ты лжешь сама себе, — спокойный говорит он, что меня бесит еще больше. — Скажи правду и я удалю все сейчас же.

— А правда — это сказать: «О боги, ты самый лучший мужчина, и от тебя текут все женщины»?

— Нет, мне достаточно, чтобы текла только ты.

Его слова лишают меня дара речи, и я не могу скрыть своего смущения. Он издевается надо мной. Кажется, я начинаю понимать, почему девчонки влюбляются в мудаков.

— Хорошо. Да, мне понравилось испытывать оргазм второй раз в своей жизни. Но только оргазм, ты к этому никак не относишься!

— Ладно, не злись, мелкая. Ответ принимается, ведь автор твоих оргазмов я.

— Тебе нравится издеваться над людьми? Ты вообще пробовал нормальные отношения с человеком? Вот просто отношения. Друзья, семья или любимая девушка. Ты со всеми такой говнюк? Или это я так где-то согрешила?

— Что в твоем понимании нормальные?

Явор запрыгивает на столешницу, тем самым давая понять, что готов к диалогу. Мне не удается скрыть удивление, сжимаю губы, а после, громко причмокнув, отпускаю их.

— Ну... это когда... — я запинаюсь, былая агрессия растворяется, не думала, что его это заинтересует и к ответу сейчас не готова, поэтому неловкая пауза все же заставляет меня запнуться, — когда ты хочешь, чтобы причиной улыбки на лице близкого человека стал ты сам. — От неловкости всей ситуации я опускаю глаза и начинаю перебирать пальчиками края блузы. — Когда ты думаешь о нем, и у тебя появляются силы жить дальше, потому что этому человеку не безразлична твоя судьба. И ты знаешь, что когда плачешь, причиняешь боль не только себе, но и ему... и стараешься быть стойкой. — Поднимаю на него глаза, и губы слегка подрагивают в улыбке. — Когда вакуум твоей души, заполнен им...

Он внимательно слушает, будто пытается понять меня.

— Кем? — низкий голос разливается хрипотцой.

— Человеком, которого любишь.

— И кем же заполнена твоя душа?

— Мамой... — после паузы отвечаю я.

Явор пристально смотрит мне в глаза, и я не нахожу сил прервать зрительный контакт. Дьявольский магнетизм ломает все мои попытки противостоять ему. Он испускает протяжной вздох и отводит свой цепкий взгляд.

— Ты слишком невинна, Бриджида. В тебе нет фальши и обмана. — Он спрыгивает со столешницы и подходит ближе, возвышаясь надо мной. — Нельзя быть такой открытой. Я издеваюсь над тобой, а ты все равно честна передо мной. Ты не создана для этого мира. И я не имею права прикасаться к тебе, потому что все, к чему прикасаюсь... умирает. Ты жива, потому что твоя душа защищена ее любовью. А моя с раннего детства пропитана гнилью. Меня предал самый близкий и родной человек. И по сей день этот вакуум наполнен болью. С этим можно жить, но нормальным мне уже не стать. Понимаешь?

— Кто тебя предал?

— Не важно. — Его голос моментально приобретает металлический оттенок, и я решаю не продолжать этот странный разговор. Но, переждав минутную тишину, рискую все же высказать ему свои сумбурную мысли.

— Я... хочешь... я покажу тебе. Покажу, что ты тоже можешь быть нормальным.

Усмехается и делает шаг назад.

— Думаешь, мне не пытались помочь?

— Я не пыталась.

— И не пытайся. У тебя это не получится. А вот испортить тебя вероятность гораздо больше.

— Ну-у-у, мы с тобой уже почти целых пять минут нормально общаемся, мне кажется, это большой прогресс.

— С учетом того, что ты кончила в туалете шесть минут назад, думаю один-один.

Я не могу сдержать смешок. Он достает камеру и, подойдя ближе ко мне, удаляет видео.

— Дай мне свой телефон, — протягивает мне руку. Я не сразу, но выполняю его просьбу и кладу айфон в его ладонь. Держа экран так, чтобы я видела, заходит в свое облако и то же самое проделывает с моими фотографиями, стирая их.

— Я всегда выполняю свои обещания. — Терпкий голос проникает глубоко в меня и разливается приятным теплом. Такую его сторону я еще не видела.

— Ну вот видишь, я уже на тебя положительно влияю. И если забыть твое грязное поведение, то возможно, я даже смогу угостить тебя кофе.

Громкий смех раскатом вырывается из его груди.

— Мелкая, ты, блин, мазохистка?

— Мой папа всегда говорит, что каждому нужен второй шанс. Надеюсь, ты воспользуешься им правильно.

Улыбаюсь ему, прежде чем уйти, и он ловит голодным взглядом мою улыбку, впитывая ее, словно сухая губка воду. Что заставляет меня смутиться еще больше, поэтому я убегаю. Сама не понимаю, что на меня нашло, и какого хрена только что все это наговорила, но очень надеюсь, что он забудет этот разговор. Конечно, забудет. Хотя на долю секунды я разглядела в нем то, что мне хотелось бы узнать поближе...