Явор

53

ЯВОР

Не выпуская Кейси из рук, я покачиваюсь из стороны в сторону и зарываюсь лицом в ее волосы. Словно в бреду, мои губы блуждают по неподвижному лицу синеглазки. Зачем она это сделала? Ушибленная на голову. Внутри образовывается полный вакуум, медленно растекающийся по всему телу, подводя к полному распаду... Но непрерывная тряска вырывает меня из глубокой прострации, а надрывные крики пробивают блокаду вакуума и доносятся до меня гулким эхом.

— Явор! Отпусти!

Вздрагиваю, словно в голове произошел ядерный взрыв, и у меня получается вздохнуть полной грудью, вырываясь из оцепенения.

— Она еще жива, но ее нужно срочно доставить в больницу!

Я не сразу узнаю окровавленное лицо Раймона. Он грубо расцепляет мои руки и выхватывает Кейси, словно из дьявольских силков. А я опустошенно откидываюсь на спину, болезненно сталкивая тяжелый затылок с полом. Произошедшее высосало из меня все жизненные силы. Я просто лежу с прикрытыми глазами. В голове звенящая пустота, а в груди колкая дрожь, которая постепенно стихает, позволяя стабилизировать дыхание.

— Явор, — мелодичный голос в один миг заставляет поднять тяжелые веки, — тебе больно? — Надо мной склоняется мой ангел, и я медленно поднимаюсь на локтях, принимая сидячее положение.

— Иди сюда, — притягиваю Малинку к себе и зарываюсь носом в мягкий ежик на ее голове. Она подобна святому источнику и придает мне сил жить.

— Он обрезал их... и теперь я уродина...

В детском тоне улавливаю подступающие слезы.

— Нет... нет... это не так, — обхватываю ее личико окровавленными руками, — с длинными волосами или без них, ты самый красивый ангел.

— Я так скучала, Плюшкин, — признается, крепко обнимая меня и утыкаясь лицом в грудь.

Только ей дозволено называть меня этим прозвищем. И рядом с ней я действительно ощущаю себя плюшевым медведем. Появление Малинки в моей жизни подобно чуду. Она — луч солнца в непроглядной тьме. А вот с сыном Эстер у нас напряженные отношения и, когда она забеременела во второй раз, я боялся появления еще одного кровососа.

До этого я два раза попадал в приемные семьи. Это было сплошным адом. Однако с Эстер все иначе. Даже с появлением своего первенца ее любовь ко мне не охладела, и я не чувствовал себя чужим. Но вот мой юный братец не разделял чувств матери ко мне. Детская ревность хуже атомной бомбы, и это пагубное чувство овладело мальчишкой.

Увидев же белокурого ангела с большими глазами, я не смог возненавидеть, хотя готовился к этому. Эта маленькая девочка — единственная, кто согревал мое сердце, и я полюбил ее всей душой. Искренняя чистота малышки словно откровение для меня, и достаточно лишь обнять этого ангела и вдохнуть в себя сладких запах молока с медом, чтобы усмирить любую душевную бурю. Малинка сильнее прижимается и прерывает мои мысли, а невесомые касания пробираются горячей волной в самую грудь, болезненно сжимая сердце. Моя малышка. Голова постепенно возвращается в реальность, освобождаясь от вязкого вакуума. На мое плечо опускается тяжелая рука, заставляя поднять глаза.

Надо мной стоит старик Роналдс.

— Давай, вставай парень, — хрипловато произносит он. — Сначала в больницу, а потом в участок.

Я медленно поднимаюсь на ватные ноги, выпуская из рук Малинку. Тело ломает, как после атомного взрыва. Но, увидев Эстер с ребенком на руках, возвращаюсь к неизбежной реальности. Она замечает мое замешательство и направляется в мою сторону.

— Посмотри, — она разворачивает мне ребенка, — белоснежный, малыш. Твоя маленькая копия, Явор.

—Эс, ты, блядь, издеваешься?! Ну какой из меня отец?!

Нервно сжимаю челюсти и не могу набраться смелости посмотреть на ребенка. В душе непонятно звенит. Такого еще чувствовать мне не приходилось. Тревога, но в то же время злость и растерянность. Мягкое кряхтение притягивает мое внимание, и я больше не принадлежу себе. Что-то щелкнуло внутри, когда это глазастое создание посмотрело на меня… У паренька на удивление густые белые волосы, но они играют золотистым отливом. А глаза, которые потухли, сейчас смотрят на меня. Ярко-синие глаза. Чертовка Кейси!

— Неужели ты пожелаешь ему своей участи? — пытается достучаться до меня Эстер, я отрываюсь от ребенка, но тут же замираю, увидев за ее спиной растерянный взгляд Бриды. Заметив мое оцепенение, Эс замолкает. Сердце в секунду заколотилось так, что перебивает дыхание. Какого черта она тут делает? Как давно она здесь? Брида хлопает своими перепуганными глазищами и через секунду устремляется прочь. Грубо сжав переносицу большим и указательным пальцами, я срываюсь с места, не обращая внимания на пронзительную боль, и прилагаю все усилия, чтобы догнать бесовку.

— Брида! — окликаю ее, но она не останавливается. — Мелкая! — рявкаю вслед убегающей лани, и в мгновение она замирает на месте. После минутного замешательства мой глазастый гуманоид стремительно направляется в мою сторону, нервно размахивая руками.

— Почему ты мне не сказал о ребенке? Это от той блондинки? Кто она тебе? Жена? Девушка? А может любовница? Что, черт возьми, происходит?! — В ее огромных озерах я вижу разочарование и ревность, граничащую с яростью, которая перекрывает все ее эмоции, но лишь усмехаюсь. — Тебе смешно?

Поджав губу, отрицательно качаю головой.

— Ты в порядке? — сухо спрашиваю, внимательно оглядывая ее с ног до головы.

— В порядке? Нет, я не в порядке! Я вообще ничего не понимаю!

— Я позже тебе все объясню.

— Явор... — она запускает пальцы в волосы, — мне хорошо с тобой. Даже больше! Но я действительно тебя не знаю. И к такому я не готова...

Не перебиваю, позволяя ей высказаться и просто наслаждаясь тем, что она рядом и с ней все в порядке. Хочу обнять эту истеричку и подмять под себя, заткнув маленький ротик жестким поцелуем. Блядь, от одной мысли даже сейчас член начинает ныть.

— Я не хочу выбирать для себя путь разрушения! — Ее слова неприятно пробираются в самую душу, уничтожая едва вспыхнувшее возбуждение. — Нам лучше больше не видеться.

Брида разворачивается, но я рывком притягиваю ее.

— Прекрати истерику и выслушай меня! — холодом срывается с моих пересохших губ бесцветный тон.

— Нет, Явор, я не готова к такому. — Ее подбородок нервно подрагивает. — Не готова, — повторяет дрожащим голосом. — Я не хочу сама себе надевать петлю на шею. Это все слишком, — вырывает свою руку, — для меня.

— Я понимаю, что ты напугана. Любой здравомыслящий человек отреагировал бы так же.

— Ты даже не представляешь, что я пережила, — нервно кусает губу. — У меня здесь никого нет! Я даже не знала, можно ли было что-то говорить полиции или нет. Мне страшно. Я не хочу такой судьбы, Явор. — Поджимает губу. — Тебе такая жизнь в кайф, а мне что предлагаешь? Каждый раз вешаться, когда с тобой будет приключаться подобное? — Она растирает лицо ладонями и издает протяжной вздох. — Та женщина. В кафе. Твоя мать?

Я молчу. Пытаюсь заглушить бешенство, которое вырывается наружу. Это то, что я не собираюсь выяснять ни с кем. Она пристально смотрит мне в глаза, а на ее губах растягивается грустная ухмылка.

— Значит, я права. Она бросила тебя?

— Брида, не беси меня. Думаешь, сейчас самое время выносить мне мозг? — раскидываю руки в сторону. — Я не представляю, что ты пережила. Хорошо. А ты представила, что пережил я? Ты — маленькая эгоистичная сучка! — перехожу на повышенный тон, но усталость берет вверх и я шумно выдыхаю, прежде чем продолжить. — Тебе лучше уйти, мелкая.

— Я уйду, Явор, но нельзя вечно бежать от проблем. Пока ты не избавишься от своей боли, твоя жизнь так и будет напоминать руины. Поговори со своей матерью, не будь идиотом. — Брида разворачивается, но, сделав шаг, замирает. — Ты счастливей меня по одной простой причине... она у тебя жива!

Не взглянув на меня, мелкая спешит прочь. А я не предпринимаю попыток ее остановить. Сейчас не имею никакого желания выяснять отношения. Из ступора меня вырывает посторонний шум. Люди в форме стремительно заполняют помещение, а я опустошенно опираюсь о стену.

— Явор, — рука Эстер мягко ложится на мое плечо. — Если любит, она вернется. Людям нужно давать время и иногда это самый необходимый подарок для всех нас. Не спеши действовать, дай ей пережить личную драму. — Я притягиваю Эстер к себе, заключая в крепкие объятия. От неожиданности она напрягается, но тут же обнимает в ответ, прижимаясь ко мне еще сильнее. — Все будет хорошо. Все закончилось. — Она отстраняется и целует меня в лоб. — Все позади, мой белоснежный вороненок, — произносит, ероша мои волосы и поджимая дрожащие губы.

— Спасибо тебе за все, — говорю, стирая с ее лица скатившуюся слезу.

Только на грани потери начинаешь осознавать ценность тех, кто всегда рядом. Несмотря ни на что и вопреки всему. Эстер всегда была со мной, а я, идиот, не ценил этого. Смотрю на нее, и в памяти всплывает наша первая встреча. Она была моим первым ангелом, именно эта женщина дала мне шанс и не позволила потеряться в жизни. Эстер — моя мать, и только она заслуживает право называться ею.