Явор

57

***

Я стою в дверях больничной палаты и, не решаясь войти внутрь, издали смотрю на спящую Кейси. Ее лицо выглядит спокойно и расслабленно, на прежнюю стервозность нет ни единого намека. Даже непривычно видеть эту бестию в образе миловидного ангела. Золотистые волосы рассыпаны по белоснежной подушке мягкими волнами, и лишь тихое посапывание свидетельствует, что она все еще жива. Я невольно залипаю на ее безмолвно приоткрытых пухлых губах. Сейчас она уязвима как никогда, и мне требуются усилия, чтобы сохранить настрой на серьезный разговор. Веки Кейси начинают подрагивать и, распахнув их, она оглядывается по сторонам. Пытается подняться, но у нее ничего не выходит. В ее испуганном взгляде отражается паника, но когда Кейси замечает меня, на изможденном лице синеглазки мелькает слабая улыбка. Тяжело вздыхаю, понимая, что на этот раз придется проявить мягкость, по крайней мере, ее колдовские глаза принуждают меня к этому. Отталкиваюсь от дверного косяка и медленно прохожу в палату.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — произносит, облизывая пересохшие губы. Я замечаю на столе стакан с водой и, взяв его, помогаю Кейси попить, придерживая ослабленную голову. Она жадно обхватывает трубочку и поглощает содержимое, а после откидывается на подушку и испускает протяжной вздох.

— Не переживай, с ребенком все в порядке. Эстер хорошо за ним присматривает.

— Она ненавидит меня... — с грустью в голосе хрипит блондинка.

— Поверь, твоего мальца Эстер полюбила с первого взгляда. — Подхожу к окну и раздвигаю пальцами жалюзи, делая вид, что не заинтересован в беседе.

— Наверное, потому что видит в нем тебя.

Всем телом ощущаю, как Кейси впивается в меня своими бесовскими глазами, ожидая моей реакции. Но мне нечего ей ответить, и мы оба прекрасно это понимаем.

— Почему ты мне не рассказала обо всем сразу?

Мои слова зависают в воздухе гулким эхом. Я сжимаю кулаки до противного хруста и пытаюсь сдержать нахлынувшую ярость.

— Тебе дали пятнадцать лет, Явор... что изменилось бы, скажи я тебе об этом?

— Возможно, желание свернуть тебе шею было бы меньше. Я имел право знать эту гребаную правду! — рычу утробно, раздирая горло. Рывком разворачиваюсь, но замираю, когда встречаюсь с ее усталым взглядом. Облако злости, которое окутывало меня с ног до головы, моментально рассеивается. Сучка. Даже на грани жизни и смерти эта синяя бездна прошибает меня разрядом воспоминаний.

— Прошу не заводись... — просит она, сжимая простынь в кулак. Такая слабая и беззащитная. Я шумно выдыхаю и присаживаюсь на край койки. Нужно взять себя в руки, сейчас не лучший момент, для выяснения отношений. — Ты сможешь меня простить? — спрашивает, устремляя на меня свои поникшие сапфиры, в которых тлеет боль и светится надежда. На секунду у меня возникает желание смять ее в объятиях, но я отбрасываю эти пагубные мысли, напоминая себе о том, что это самое настоящее проклятье, и к нему категорически нельзя прикасаться.

— Боюсь, что после твоего геройского поступка я не имею права этого не сделать. У тебя, блядь, ребенок! Ты чем вообще думала?

Она отворачивает голову.

— Не знаю... у меня не оставалось времени на размышления.

— Такое ощущение, что у тебя пожизненная нехватка времени.

В ответ она просто молчит. И тут совершенно неожиданно по телу пробегается вихрь покалываний, когда ее ладонь накрывает мою руку.

— Я приняла решение уехать из города. Поэтому, как только меня выпишут, мы больше не доставим проблем вашей семье. Если хочешь, можешь приезжать и видеться с ребенком. — Кейси поворачивается ко мне, и я вновь замечаю ее уставший взгляд. — Я не прошу у тебя никакой помощи. Просто знай, что у тебя есть сын, и мы всегда будем рады тебе. — Последние слова слетают с ее губ дрожащим шепотом, но меня это распаляет еще больше.

— Блядь, Кейси, у тебя всегда в жизни все так просто?

— А что ты хочешь? — Она пытается подняться на локтях, но тут же обратно опускается на кровать и болезненно морщится, испуская мучительный стон. Но сделав судорожный вздох, она продолжает: — Чтобы я тебя умоляла не бросать меня одну с ребенком? — хрипло интересуется. — Явор, я взрослая девочка и знала, на что иду, когда оставила ребенка. Я родила его для себя. Тебе не о чем переживать, обременен ты не будешь. Если появится желание поучаствовать в жизни сына, тебе никто не станет мешать в этом. — Ее тонкие пальцы скользят по моей руке. — Когда обустроюсь, дам тебе свои координаты...

— Я не отказываюсь от участия в жизни сына, — твердо заявляю, сам не понимая, откуда у меня такая уверенность.

Сын. Раз за разом мысленно повторяю это слово, которое мой травмированный мозг еще не осознал до конца.

Кейси удивленно смотрит на меня.

— Ты сейчас серьезно?

— Вчера я поменял ему подгузник, как думаешь, я шучу?

На ее поникшем лице разгорается улыбка, а синие глаза вспыхивают ярким пламенем и, не сдержавшись, она заливается мягким смехом. Но практически сразу же замолкает, болезненно прикрывая глаза и судорожно сглатывая. После операции прошло слишком мало времени, и ее тело еще чутко реагирует на раздражители, но я не хочу проявлять к ней жалость.

— Рад, что тебя это так веселит, а вот меня не очень. Так что направь все свои силы на скорейшее выздоровление, я не собираюсь вязнуть в обязанностях отца-одиночки.

— Ты полон сюрпризов, малыш, — лукаво протягивает Кейси.

— Как и вы, мисс Холл.

Сжимаю ее руку и встаю с постели.

— Поправляйся, Кейси. И спасибо.

***

Последующие две недели тянулись мучительно медленно, и я сполна ощутил все прелести отцовства. По крайней мере, бессонные ночи малыш мне обеспечил сполна. После них сил на учебу у меня практически не оставалось. Зато я неожиданно для себя испытал неземную любовь к универу, ведь только там у меня имелась возможность спокойно выспаться и отдохнуть от бесконечных воплей маленького орка. Дааа... раньше моя жизнь протекала совсем иначе. С понятием бессонные ночи у меня ассоциировалось лишь то, как я снимал трусики с сочных задниц и наслаждался сладкими стонами. А что сейчас? Грязные подгузники и противные крики мелкого спиногрыза, а вместо тусовок нудные пары. Я, конечно, не святой, но на такое наказание точно не рассчитывал... Это фиаско! Я уже не верил, что выберусь из этого ада.

Однако был и плюс от внезапно навалившейся загруженности. Хоть что-то меня отвлекало от мыслей о Бриде, которая за все это время ни разу так и не позвонила, зато я выучил все голоса занудного автоответчика, на котором не раз срывал злость от гребаного игнора вредной девчонки. И чем больше я хотел услышать ее голос, тем глубже большеглазая бесовка проникала в мою душу. Меня жутко выводило из себя полное отсутствие информации. Где она? С кем? Что творится в ее пустой голове? Стал ли я одержим ей? Не исключено. Или я изрядно бесился, что меня отшила мелкая сучка? Не знаю. Самому было интересно, с чего меня так пробрало. Но мысли о Бриде ушли на второй план из-за неизбежного разговора с Кейси, которую сегодня выписывают.

За две недели я неплохо поладил с пацаненком. И чего уж скрывать, даже немного привязался к нему. Только вот играть в примерных родителей не готов. Мне едва перевалило за двадцатку, а последние два года я вообще не жил, а существовал, как животное. Я устал пресмыкаться и находиться в гнилой клетке, которая уже искорежила мое сознание. Но все изменится, стоит только избавиться от гребаного браслета. Найду Бриду, и она еще пожалеет о своем глупом поступке, когда отхватит по вертлявой заднице. Уж я-то выбью всю дурь из ее головы. У любого терпения есть предел, и у моего он давно достигнут...

Раздавшийся стук в дверь прерывает мои размышления. Открываю и, опираясь на нее рукой, с минуту буравлю Кейси пристальным взглядом. Сейчас она стоит передо мной без привычной фальшивой маски, даже лицо не наштукатурено. Неужели в ней издохла прежняя сука? Молча пропускаю блондинку в дом.

— Так легко впускаешь. Хочешь посмотреть, как Эстер вцепится мне в глотку?

— Их нет, — тихо сообщаю ей.

— Так даже лучше, заберу ребенка, и на этом все. — Грустная улыбка растягивает ее бесцветные губы.

— Он сейчас спит. Можешь подождать здесь.

— Тебе не кажется, что я уже достаточно ждала? — холодно возмущается Кейси. Ан нет, сука на месте. — Такси во дворе, так что у меня нет времени, и я заберу своего ребенка прямо сейчас! — Она даже меняется в лице, распрямляя плечи, будто аршин проглотила, а я лишь ухмыляюсь, наблюдая за ее реакцией.

— Он в комнате Малинки.

Жестом пропускаю Кейси вперед и поднимаюсь следом за ней. И лишь потом понимаю, что зря так поступил. Отсутствие секса сказывается набухшим в штанах членом. Сучка словно чувствует это, сильнее покачивая округлыми бедрами. Стоит отметить, что за время пребывания в больнице ее попка похудела, но на удивление не утеряла своей сочности. Думаю об этом, пока в памяти не всплывают слова Бриды, и мне становится очень неловко за свою эрекцию. А если учитывать, что мелкая игнорирует меня уже две недели, то сейчас я имею дикое желание трахнуть блондинку ей назло. Только вот кому, и главное, что я этим докажу. Нет. Сначала дождусь разговора с Бридой, пора уже приструнить свой член.

Кейси аккуратно заходит в спальню и на носочках крадется к кроватке. Она перекидывает золотистые локоны на одно плечо и склоняется над ребенком, целует его так нежно и ласково, что я невольно зависаю на этой картине. Передо мной сейчас другая Кейси. Без фальши. И у меня невольно закрадывается желание узнать, какая же она на самом деле. Блондинка берет спящего спиногрыза и, укутав его в одеяло, подходит ко мне.

— Надеюсь бабушка не пожалеет одеяльце для внука? — говорит она. А потом проходит мимо меня и аккуратно спускается по ступенькам.

— Думаю, тебе не стоит так шутить с этой бабушкой, — иронично замечаю я и неспешно следую за Кейси, пока она не замирает у двери.

— Как дела с расследованием? — уже теплее интересуется. Я никогда не пойму, что творится в голове этой женщины. И лезть в ее мысли опасно, боюсь, живым мне оттуда не выбраться. Кейси в любом случае останется победительницей. В какой-то степени было даже приятно встретить на своем пути равную. Только вот синеглазка быстрее разгадала мое слабое место.

— Все хорошо, — сухо отвечаю ей. — Пес Картера сдал купленных шлюх, а в его доме нашли наркоту из той же партии. Браслет сняли вчера.

— Это хорошо. — Встречаюсь с ее блестящими глазами, и внутри все ощутимо напрягается. — Я просто пыталась быть счастливой. — Она поправляет одеяло у детского личика, и сейчас у нее тот же взгляд, что и у Эстер. — Явор, — вновь простреливает меня ядовитыми сапфирами, — ты подарил мне маленький кусочек большого счастья. — Она делает робкий шаг ко мне. — Спасибо.

Она неуверенно накрывает мои губы своими, отчего я непроизвольно сглатываю и слегка отодвигаю Кейси, положив руку ей на плечо.

— Нам лучше держать дистанцию.

Уголки ее губ дергаются, и она понимающе кивает.

— Она красивая.

В груди все стягивает тройным узлом, перекручивая мои внутренности.

— Ты о чем?

— Та девушка... я еще тогда поняла, что ты влюблен, Явор. — Ядовитая усмешка болезненно срывается с моих губ, и меня вновь затягивает в пучину разъедающей злости. — Ты слишком много терял в жизни, и полюбить после всех предательств — это не плохо. Пусть она сделает тебя счастливым. К сожалению, мне это не по силам...

— Закрой рот! — рявкаю на нее, но, вспомнив о спящем ребенке, зажмуриваюсь и пытаюсь вернуть себе контроль. — Уходи, Кейси, — едва сдерживаясь, цежу сквозь зубы и сглатываю тяжелый ком.

Я отхожу к окну, и лишь глухой звук захлопнувшейся двери свидетельствует о том, что она ушла. Эти слова подобно вспышке бесшумной молнии, которую Кейси ввела мне внутривенно и расшевелила то, что две недели я пытался заглушить в себе. Влюблен? Это же смешно. Откуда мне знать об этом фальшивом чувстве?