Явор

50

КЕЙСИ

После разговора с Раймоном я все же отдаюсь в мучительный плен похмельного синдрома и единственное мое спасение — это кружка крепкого чая и здоровый сон. Но я и глотка сделать не успеваю, как звонкая трель телефона привлекает внимание. Взяв смартфон и увидев на экране знакомый номер, я ощущаю, как неприятный холодок пересчитывает мои позвонки, а от былой усталости не остается и следа. Приняв вызов, медленно подношу аппарат к уху.

— Знаешь, — осипший голос Картера ощутимой вибрацией касается моей кожи, — когда человек влюбляется, он становится уязвимым. Я наперед знал, что ты струсишь, Кейси, на это и был расчет. К тебе испытали жалость, которую ты определенно заслуживаешь, малышка. А сейчас ты сделаешь то, что я скажу тебе. И не пытайся меня обхитрить! Иначе тебе не понравятся последствия.

В динамике слышится плач моего сына, и он пронзает меня в самое сердце, заставляя его сжаться в колючий ком.

— Ясно! Ясно! Все Ясно! Я все сделаю! — выпаливаю на нервном выдохе, сминая дрожащими пальцами край столешницы.

— Думала, Раймон поможет? — доносится громкий неприятный смех. — Он никогда бы не нашел твоего выродка. А ты всего лишь глупая шлюха, которая наивно полагала, что я допущу это. Знаешь, даже обидно. Все-таки четыре года прожили вместе, а оказалось, ты совсем меня не знаешь.

— Что я должна делать? — Стараюсь заставить себя не слышать стенания ребенка, но эти крики просто уничтожают меня изнутри. Я не могу сдержать слез, и они беззвучно стекают, обжигая мои щеки.

— Выруби Раймона, на этом все для тебя закончится, и мы поднимем бокалы за освобождение. В плаще найдешь шокер. Ты могла его не заметить, он компактный, не хотел доставлять тебе дискомфорт, но его мощность сокрушительная, так что не переживай, эта мразь отключится с одного удара.

Слышать его противный скрежещущий голос больше нет никакого желания, и рука опустошенно сползает вниз, роняя телефон на пол. Я поддаюсь эмоциям и содрогаюсь в истерическом плаче, судорожно зажимая ладонью рот, дабы мои рыдания никто не услышал. Звонок бывшего мужа застал врасплох. Я надеялась, что Картер одумается, но он все же решил идти до конца и уничтожить семейство Раймона.

Весь день я чувствую себя как на иголках, новое требование Картера, сдобренное порцией угроз, заставляет меня вновь подчиниться и выполнить его «просьбу». Сукин сын решил сжить меня со свету. А если не он, то совесть спалит мою душу дотла за все подлые поступки. А после последнего разговора с Раймоном мне еще сложнее решиться на очередное предательство. Настоящий плевок в душу того, кто во второй раз предоставил мне свое покровительство. Но у меня просто нет выхода, и пока мой малыш находится у Картера, я не в силах его ослушаться и не выполнить выставленное требование. Если бы только Раймон смог найти моего сына, я бы никогда не стала прислуживать этому ублюдку. Только вот пока я заложница своих страхов, выбора у меня нет. Да еще и в голову закрадываются тягостные сомнения о том, что Картер не выполнит обещание и причинит вред моему ребенку. Боюсь, что он сделает это с двойным удовольствием, ведь сын от ненавистного им блондина. Картер потерял человечность, в нем остались лишь животные инстинкты, он наполнен злобой и желанием доставлять людям боль.

Мне пришлось избегать встречи с Явором, и я не выходила за пределы предоставленной комнаты. Сегодня нельзя отвлекаться, я должна быть максимально собранной, а этот парень вечно рушит мои планы. Поэтому весь день я провела в надежде, что Явор покинет дом, и удача оказалась на моей стороне. К вечеру он ушел, и в доме остались лишь мы с Раймоном. Я начала мысленно настраиваться на безумство, которое мне придется совершить, но все усилия полетели к чертям.

— Кейси, мне нужно отъехать, из дома не выходить! — доносится до меня строгий голос Раймона. Нет! Нельзя допустить, чтобы он покинул дом. Импровизация блондинки вряд ли увенчается успехом, но времени на раздумья у меня нет. Поспешно выбегаю из спальни и на максимальной скорости несусь в холл. Найдя свой плащ, судорожно ныряю рукой в карман и достаю электрошокер, но выпрямиться не могу из-за возникшего тревожного чувства, что спровоцировал внезапно подкравшийся Раймон.

— У тебя все в порядке? — давит своей тяжестью его хрипловатый бас.

— Нет.

Резким движением разворачиваюсь и вбиваю конец шокера ему прямо в шею. Его тут же охватывает мышечный паралич, мгновенно отправляя в сокрушительный нокдаун. Тело грузно падает на пол, я выбрасываю электрошокер и, склонившись над Раймоном, трясущимися руками нащупываю пульс. Боюсь, что из-за собственной неопытности я могла задеть жизненно важные сосуды. В конце концов, я не наемный убийца. Но вроде все обошлось только потерей сознания, и мне больше нельзя терять ни минуты. Подхватив Раймона подмышки, потихоньку волоку его громоздкое тело в сторону кабинета, что мне дается с огромным трудом. С переменных успехом я неуклюже цепляюсь за него и едва двигаю с места, но когда добираюсь до лестницы, мои мучения немного облегчаются. Медленно спускаю его со ступеней и при каждом неизбежном толчке замираю. Пальцы жжет от того, как сильно я впиваюсь в крепкую плоть, но горькие мысли затмевают физический дискомфорт. Дотащив его до кабинета, на ватных ногах впечатываюсь в стену и сползаю вниз. Я ничтожество. Больше Рамо не даст мне шанса. Не простит, а еще хуже — убьет.

Набираю номер Картера и ожидаю, когда услышу его противный хриплый голос, но вместо этого до меня доносится лишь свистящий вздох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Готово, — безжизненно говорю я.

— Умница, Кейси. А теперь садись в машину, что стоит у дома. Дальше мои люди все сделают сами.

Из динамика раздаются короткие гудки и, бросив напоследок взгляд на Раймона, я неспешно поднимаюсь на ноги.

— Прости... — улетает в пустоту тихий шепот, и я покидаю его кабинет. Схватив по пути свой плащ, пулей вырываюсь на улицу. Холодный поток воздуха немного приводит меня в чувства, и я жадно вдыхаю его, до тех пор, пока мои руки не скручивают за спину и силой не запихивают в машину.

***

Картер сидит, вальяжно раскинувшись в кресле и рассматривая меня холодным, презирающим взглядом, от которого я нервно ежусь. С этим человеком не хочется даже воздух делить. Он мне противен до последней капельки, но приходится натягивать маску безразличия и выдерживать на себе внимание его противных мутных глаз.

— Я выполнила все, о чем ты просил, — первая нарушаю давящую тишину. — Верни мне ребенка!

— Верну, — он медленно постукивает пальцами по колену, — обязательно верну, только сначала с папашей познакомлю.

— Ах ты, ублюдок! — налетаю на него и начинаю молотить кулаками. — Сволочь! Верни моего сына! Мерзавец! Ты не имеешь права! Вер...

Пламенную речь обрывает жесткий удар, прилетевший мне прямо в нос. От тупой боли непроизвольно отшатываюсь назад, а голова погружается в глухой вакуум. Я ощущаю, как по губе стекает теплая капля крови. Судорожно вытираю ее рукавом и, заметив, что Картер направляется в мою сторону, инстинктивно отступаю к стене, но он хватает меня за волосы и грубо притягивает обратно. Несмотря на высасывающую из него жизненные силы болезнь, хватка бывшего мужа остается такой же крепкой. Годы военной подготовки воспитали в нем несгибаемую силу духа и хорошую физическую форму. От острой боли я впиваюсь в жилистую кисть ногтями, но он только сильнее наматывает мои пряди, небрежно сжимая их в кулак.

— Слушай сюда, сучка! Ты получишь ребенка назад тогда, когда я сочту это нужным! А пока, — злобно отталкивает меня, — сиди здесь и не высовывайся, поняла?

Коротко киваю и вытираю с лица новую струйку крови. Картер стремительно покидает комнату, а я направляюсь к окну, дожидаясь, когда он появится в поле зрения. Спустя пять минут замечаю его в компании трех мужчин. Они синхронно запрыгивают в машину и резко срываются с места. Ненавижу! Этот подонок снова обманул меня. Я должна что-то придумать. Не могу сидеть сложа руки. Из беспокойных мыслей меня вырывают дикие вопли. Аккуратно выглядываю из комнаты и, подобравшись к лестничной площадке, я узнаю, кому они принадлежат. Эстер. Ее тащат в подвал.

Нужно отвлечь внимание ублюдков и единственное, что приходит мне на ум — это пожар. Нахожу в ящике Картера зажигалку и, не раздумывая, поджигаю шторы. Огонь молниеносно охватывает окна, а я выбегаю в коридор.

— Пожар! — ору во все горло, ощущая, как сбитое дыхание панически пульсирует в груди. — Пожар! На помощь!

Постепенно шум топающих ботинок приближается, а мужской рокочущий голос становится более ясным.

— Все сюда! — кричит мужчина в черной шапке, загнутой за уши. — В доме пожар!

Трое подонков, что тащили Эстер, проносятся мимо меня и исчезают в густой завесе дыма. Воспользовавшись их замешательством и суматохой, я пробираюсь в подвал, где подруга неподвижно лежит на боку, подбегаю к ней и опускаюсь на колени.

— Эстер! — хлопаю по щекам, пытаясь привести ее в чувства, и торопливо высвобождаю тонкие руки. Она приходит в себя и тут же налетает на меня. Вцепившись цепкими пальцами в волосы, начинает молотить головой об пол, пока я гневно не отталкиваю ее ногами. — Прекрати! — сдавленно рычу на нее и выставляю перед собой руки. — Я хочу помочь! Нам стоит поторопиться!

— Я уничтожу тебя, шлюха! Моего ребенка забрали по твоей вине, мразь! — рявкает она, вновь бросаясь на меня, но я успеваю увернуться.

— Эстер! Он не оставил мне выбора! Мой ребенок тоже в его руках!

— Мне насрать на тебя и твою жизнь! Если с моей дочкой хоть что-нибудь случится, поверь, ты сдохнешь быстрее Картера! — яростно цедит Эстер, сцепляя зубы, а ее глаза настолько бешеные, что я начинаю бояться эту хрупкую на вид женщину. Молча меряю ее пристальным взглядом и восстанавливаю сорванное дыхание. Мы напуганы, но если сейчас не объединимся, то боюсь, что нас обеих ждет печальный исход.

— Я прошу тебя, давай на время заключим перемирие. Я хочу спасти сына, точно так же, как и ты свою дочь. Прошу! Помоги мне!

— Помочь тебе? — саркастично фыркает в мою сторону. — Где мой муж, сука?

— Я не знаю. Я отключила его шокером в вашем доме, а дальше все делали люди Картера.

— Помогать тебе изначально было глупо! Но ведь всегда людям хочется давать второй шанс, хотя ты даже и первого не заслуживала!

— Эстер, не будь дурой! У нас нет времени! Нужно найти оружие. — Не желая вступать с ней в полемику, меняю тему. Она замолкает и начинает нервно ходить по комнате. Ее резкие движения буквально кричат о том, что она охвачена неконтролируемой яростью.

В подвале выбор не большой и на глаза попадается лишь чугунная кочерга, я неуверенно беру ее в руки.

— Вот сейчас можешь покричать.

Эстер устремляет на меня вопрошающий взгляд.

— Привлеки внимание, — становлюсь позади двери и заношу кочергу для удара, — у тебя это неплохо получается! — зло подмечаю я.

Эстер недовольно сдвигает брови, но выполняет мою просьбу и издает звонкий крик, а я замираю в ожидании, перебирая пальцами холодную ручку кочерги. Ладони мокнут от страха, что сковал мою душу. Сейчас ждать помощи не от кого, поэтому нужно рассчитывать только на себя. Я готова на все, даже на убийство, если это поможет спасти моего малыша.

Открывшаяся дверь заставляет меня напрячься, а как только в помещение заходит мужчина, я впечатываю ему кочергу прямо в голову, вырывая из его груди сдавленный стон, который притупляю новым ударом по затылку, и моя жертва безжизненно падает на пол. Эстер тут же подбегает к нему и, обшарив неподвижное тело дрожащими руками, забирает оружие, но оставляет его при себе. Сняв пистолет с предохранителя, она уверенно выходит из комнаты. Сейчас это не беззащитная женщина, а мать, которая готова пожертвовать собой и убить каждого, кто посмеет причинить боль ее ребенку. Нам обеим страшно, но это ничто по сравнению с тем ужасом, что, возможно, испытывают наши дети в данный момент. Мы стремительно шагаем вдоль длинного коридора, пока путь не преграждает рослый мужчина.

— Куда поехал, Картер? — Металлический голос Эстер даже не дрогнул, а рука уверенно поднимается и направляет пистолет прямо на амбала.

— Крошка, ты хоть пользоваться умеешь такой игрушкой? — начинает ржать.

Звук выстрела и пронзительный мужской крик заставляют меня содрогнуться, а следующая картина погружает в неподдельный шок. Мужчина, опираясь спиной о стену, зажимает трясущейся рукой кровоточащее бедро и скулит как подбитая собака.

— Еще одна попытка, кретин! Где, мать твою, Картер! — Эстер вновь стреляет, но уже в другое бедро, и жалобный вопль режет мне слух, словно острое лезвие, отчего сердце гулко ухает в груди.

— «Л-л-и-м-б»... — надрывисто стонет раненый, а после нового оглушающего хлопка, на его лбу уже зияет багровая точка, и тело медленно сползает вниз.

Эстер только что безжалостно всадила пулю в лоб человеку. Я смотрю на нее и боюсь пошевелиться. Эти ледяные глаза наполнены яростью, и чернота, поглотившая их, пожирает даже зрачок. Миниатюрная блондинка расправляется с громоздким пистолетом, как с поварешкой у плиты. Опасная женщина. Но кроме того она вызывает у меня невольное восхищение.

— Ты вроде говорила, что у нас мало времени? Чего рот раскрыла, шевелись! — Эстер переступает через безжизненное тело. — Оружие у него забери, — сухо добавляет она.

Нервно сглотнув, я склоняюсь над трупом и, зажмурившись, вынимаю из кобуры пистолет. Сердце отбивает в груди так, что воздух застревает в глотке больным комом. Засунув оружие в карман, я на трясущихся ногах следую за ней. На улице мы ловим такси и, указав нужный адрес, трогаемся с места, погружаясь в неприятную тишину.

— Откуда такие умения? — решаю хоть как-то разбавить тягостное молчание, которое угнетает меня не хуже собственных мыслей.

— Тебе лучше не знать. — Эстер медленно растирает ладонями уставшее лицо.

Я открываю окно и жадно глотаю свежий поток воздуха, торопливо теребя пальцами край блузки и не замечая февральского холода. Кровь пульсирует во мне, подобно магме в кратере вулкана.

— Однажды я убила человека, — еле слышно продолжает Эстер, — всадила нож в горло. — Перевожу на нее взгляд и замечаю, как ее губы искажает ехидная ухмылка. — Я неустанно вонзала в него тесак, как в кусок мяса и знаешь, в чем была ирония?! Я делала это с удовольствием. — Она закрывает глаза и закидывает голову. — Сегодня это повторится...

Такой ответ приводит меня в смятение, но подробности данной истории я не готова услышать. Я, вообще, знаю Эстер с абсолютно другой стороны. Она нежная домохозяйка, окружающая всех теплом и заботой, но, видно, у каждого из нас есть темное прошлое и кое-куда лучше не лезть.

Таксист останавливает машину, немного не доезжая до клуба.

— Зайдем через черный вход, — говорю, выбираясь из салона и стараясь набраться решимости. «Лимб» я знаю лучше, чем Эстер.

— У Картера много людей?

— Благодаря тебе уже не так. С ним было еще трое.

Мы поднимаемся по темной лестнице и, отворив тяжелую дверь, оказываемся внутри клуба. Медленно, буквально на ощупь, продвигаемся в самую глубь непроглядной темноты, но тусклый свет, показавшийся в конце длинного коридора, слабо освещает нам дорогу, позволяя шагать более уверенно. Бесшумно прокрадываемся дальше, но, услышав душераздирающий крик своего малыша, я тут же срываюсь с места. Эстер останавливает меня, грубо дергая за руку.

— Пусти, — шиплю, сжимая кулаки до хруста в костяшках.

— Любой опрометчивый поступок может лишить нас самого дорогого!

Она сильнее сжимает мое предплечье и рывком откидывает руку, показывая свое раздражение. Я понимаю, что она права, но тело инстинктивно рвется вперед, защитить моего мальчика. Детский плач просто разрывает мне душу на жалкие ошметки. Из-за этого ублюдка я много дней не видела сына. И вот он совсем рядом, я чувствую, как ему плохо, и тупая безысходность медленно убивает меня. Ради собственной забавы Картер притащил сюда моего ребенка. Конченый мудак! Я и сама готова вонзить нож ему в глотку. Но когда мы заходим в просторный зал, следующая картина просто подкашивает мне ноги. Я словно стою на распутье и времени на принятие решения у меня нет. Возможно, мой выбор опрометчивый, но сердце делает его за меня. А что будет дальше, я не знаю.