Явор

25

Вырываю листок из ее рук и, не желая больше ничего слышать, пулей вылетаю из кухни. Хватаю на ходу пальто и во взвинченном состоянии покидаю дом, после чего запрыгиваю в машину и сразу прикуриваю сигарету.

— Разговор не задался?!

— Только не говори мне, что ты был в курсе! — цежу сквозь зубы, стискивая фильтр между пальцев.

— Не хотел, чтобы ты спустил всех псов на меня, предоставил эту возможность им.

— На первый курс, Масон, что за херня?! Что я буду с этими задротами там делать?! Я не планировал никакую учебу. В моих планах работать, а не снова бесполезно сидеть в четырех стенах!

— Куда тебя возьмут без диплома? И как ты собрался работать под арестом?

— Подпольные бои. Слышал такое? — Выпускаю рваное облако дыма. — А с браслетом я что-нибудь придумаю.

Масон изумленно таращится на меня.

— Затянись поглубже и расслабься, ты еще не отошел. Ворон, ты дома. Универ — это не плохо. По выходным в братстве проводят тусовки. Алкоголь, легкие наркотики, секс, что еще надо брат?!

— Мне это больше не интересно. И тебе советую с наркотой завязать.

— Решил податься в сестры милосердия?!

— Ты, блядь, знаешь, что творится в тех стенах?! — рявкаю на него во все горло, чтобы хоть как-то расшевелить прокуренные мозги друга, но потом вижу, что это бесполезно и откидываюсь на спинку сиденья. — Да ни хрена ты не знаешь, Масон!

В салоне повисает напряженная тишина, прежде чем я снова слышу друга.

— Ты изменился.

— Мне пришлось. — Открываю окно и выбрасываю окурок.

И снова это неловкое молчание. Теперь мы с Масоном живем по разным понятиям. Но к прошлому образу жизни, я не вернусь.

— Так, ладно, погнали в братство. Познакомлю тебя с моей компанией.

— Ну, погнали. Попробуешь удивить меня, — улыбаюсь я, и напряжение между нами развеивается.

***

Мы подъезжаем к кампусу университета. Я выхожу из машины и жду, пока друг припаркуется. Все постройки в классическом американском стиле. Только библиотека отличается греческими колоннадами, которые поддерживают свод из крупной лепнины, а вот часовня выполнена в готическом стиле.

Внезапно в глаза бросается здание из красного кирпича, возле которого небольшое скопление людей. Как я понимаю, это и есть жилье для студентов, в котором, по всей видимости, и проходят безумные вечеринки.

Ну раз у меня теперь ограниченное пространство в пределах университета, буду тусоваться здесь, особого выбора все равно нет. И снова я заточен в бетонных стенах. Парадокс, блядь!

— Пошли, — бодро хлопает меня по плечу Масон.

На улице стемнело, но света хватает от гирлянд, ведь фасад здания буквально увешан ими. А во дворе мы уже натыкаемся на пьяных студентов с красными стаканчиками в руках, через которых нам приходится пробраться, чтобы попасть в дом, где стены кампуса вовсю разрывает Junkie XL feat Lauren Rocket More.

Парни с завышенной самооценкой борзо толкаются, затрудняя передвижение по узкому коридору. Строят из себя альфа-самцов. И меня это начинает бесить. Охота почесать кулак об челюсть каждого, чтобы прижали головы. В тюрьме таких борзых нет, как здесь из себя строят эти задроты.

Масон со всеми здоровается, а попавшихся под руку пьяных девиц облапывает, задирая им юбки. На что дамочки только хихикают и смущенно опускают их вниз.

Да, я отвык от такого. Напряжение нарастает. Испытываю дискомфорт, но нужно постараться освоиться. Я словно в дымовой завесе. Моя психика не готова к таким резким перепадам.

Мы подходим к двум диванам, между которых расположен заставленный алкоголем и марихуаной низкий стол, а потом Масон падает рядом с двумя девицами.

— Ребят, знакомьтесь. Явор. Можно просто Ворон.

— Ворон я только для тебя, брат. Для остальных просто Явор.

Атмосфера перестает быть расслабленной. Но, по сути, правила выживания здесь такие же, как и в тюрьме. Страх забирает власть у слабых и отдает ее сильным. Я отношусь ко второй категории. Конечно, сравнение утрированное, но первое впечатление неизгладимо. И нужно сразу дать понять, кто я, чтобы никто не лез в мое личное пространство.

— Я Кэтти, для своих Барби, — подскакивает девчонка с подстриженными до плеч розовыми волосами и кокетливо подает мне руку. Чтобы не быть последней сволочью отвечаю рукопожатием. Ее улыбка становится шире, когда я дотрагиваюсь до нее, а лучезарный взгляд девушки располагает к себе.

— Рад знакомству, Кэтти.

— Масон, ты не говорил, что у тебя есть такой галантный друг.

У малышки ярко-фиолетовые глаза, а из-за линз они кажутся огромными, как у куклы. Она флиртует. Однако я перестал испытывать какие-либо чувства, они как будто атрофировались. И даже такая куколка не может это изменить. Внутри стоит блок. Поэтому я лишь одариваю ее равнодушной улыбкой.

— Что-то не видел тебя раньше, — привлекает мое внимание басовитый голос и я поворачиваюсь в сторону незнакомца, вторгшегося в наше знакомство с Кэтти.

— Я первокурсник. — Незнакомец слегка удивляется. — Переросток, — добавляю с сарказмом.

— И юморист я смотрю. — Парень поднимается с кресла. Крупный. Со спортивной фигурой и слишком смазливой физиономией. Девочки текут от таких. — Чезар Висконти, — протягивает мне руку.

— Так официально?!

Отвечаю ему крепким рукопожатием, а он намеренно нажимает вниз, пытаясь подавить меня даже через такой незначительный жест.

— Будь как дома, Явор, — одаривает меня раздражающей улыбкой с белоснежными и ровными зубами.

Бросаю пальто и опускаюсь на свободный диван. Ощутив, как меня прожигают взглядом, поворачиваю голову и встречаюсь с обдолбанными глазами пафосной сучки. Темные и прямые, как лезвие, волосы, вызывающий макияж и блядский взгляд. Комбо.

— Верона, — подается вперед и протягивает мне руку, но не для пожатия. Она грациозно поднимает ее выше, чтобы я поцеловал. Даже не двигаюсь с места. И не могу сдержать презрительную усмешку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Будем. — Беру бутылку пива и салютую ей, прежде чем делаю глоток горьковатой жидкости, наслаждаясь мягким хмельным послевкусием.

Облизываю губы, замечая, как девица удивленно вскидывает бровь.

— Тату на языке? — саркастично интересуется Верона и откидывается назад, грациозно закидывая ногу на ногу. — И что же она обозначает?

— Держись от меня подальше, — сухо отвечаю ей.

— Кусаешься? — ее губы расплываются в ядовитой улыбке.

— Хочешь попробовать?

— Так, — Барби прерывает наши любезности, — предлагаю сыграть, — звонко верещит она. — Я никогда-а-а-а...

— Я за, — вскидывается Масон.

— Валяй, — пафосно откидывается на спину Чезар.

— Явор, давай начнешь ты, в честь знакомства откроешь игру. — Кэтти обольстительно подмигивает мне и пробегается язычком по приоткрытым губам.

Я пожимаю плечами.

— Я никогда... не был на Гавайях, — указываю горлышком бутылки на Масона, и все кроме него и Вероны пьют. Детский сад, ей богу.

— Я никогда не давал в жопу, — сообщает Масон и первый припадает к бутылке. Идиот, его мозг тоже не изменился. Пьют все, кроме Вероны.

— Что? Ну, было и что такого? — раздраженно выплевывает девчонка. — Я никогда не убивала человека.

Замираю. От услышанного непроизвольно сжимаю челюсти, не чувствуя, как сильно стискиваю бутылку в руке. В груди нарастает давление. Становится тяжело дышать, и я шумно втягиваю воздух носом.

— Ворон, с тобой все нормально, — Масон наклоняется вперед, — на тебе лица нет.

— Птичка, что-то не договаривает, — вальяжно протягивает Висконти.

— Заткнись, — рычу сквозь зубы. Сдерживаю себя из последних сил. Но Чезар первый вскакивает и хватает меня за грудки.

— Парни! Парни! — Масон встает между нами, отдергивая руки Чезара. — Успокойтесь! Не портьте вечер!

Я до хруста сжимаю и разжимаю кулаки.

— Я выйду подышать. — Беру в руки пальто и ухожу.

— Что это за парень, Масон? — Слышу перешептывание за спиной, но не оборачиваюсь, проталкиваюсь на выход.

Мне срочно нужно на свежий воздух, иначе я раскрошу ублюдку челюсть и выбью его белоснежные виниры.

Выхожу на задний двор и тут же вставляю в зубы сигарету. Прикуриваю рваными затяжками и с облегчением заполняю легкие дымом.

Выдыхаю, и злость начинает успокаиваться, а шум в ушах постепенно утихает. Но внезапно мое внимание переключается на тихие всхлипы. А когда я поворачиваюсь в сторону противных звуков, замечаю на пожарной лестнице худую девчонку, которая трясется от холода и одновременно пускает сопли. Блядь, ненавижу женские слезы! Продолжаю курить. Стараюсь абстрагироваться от нытья, но она будто специально начинает делать это громче.

К черту, докурю по пути. Уже собираюсь уйти, однако останавливаюсь.

Не знаю зачем, но я подхожу к ней.

Облокачиваюсь о перила, продолжая дымить, а спустя мгновение она робко поднимает зареванное лицо, усыпанное рыжими точками. Шмыгает носом и хлопает огромными глазищами. Инопланетянка.

— Че сопли пускаешь, грязнуля?

— Я не грязнуля! — огрызается малявка. На вид ей лет пятнадцать. Что она забыла на этой блядской вечеринке?

— Ты посмотри на свое лицо, — продолжаю издеваться над ней. Пусть лучше разорется, чем я буду слышать девчачье нытье.

— Это веснушки, придурок! — Молниеносно вскакивает на ноги и убегает. Я лишь усмехаюсь. Грязнуля, да еще и истеричка. И достанется же кому-то такое чудо. Докуриваю сигарету и присаживаюсь на ступеньку, устремляя взгляд в ночное небо.