Явор

36

Нас трясет, будто мы впервые пробуем нечто запретное. И не в силах больше терпеть, заваливаю ее на диван, не отрываясь от распухших губ, которые дрожат под моим натиском. Скольжу рукой по упругим бугоркам, а пальцы слегка сжимают сосок, который от нарастающего возбуждения увеличивается в размере. Мне нравится, как реагирует ее тело. Отстраняюсь и наблюдаю за сумасшедшим взглядом. Серые глаза темны, как угли, и рассвета в них больше нет. Похоть поглотила светлую сторону этой девочки. Провожу пальцами по полуоткрытым губам, грубовато сдавливая и заставляя дрожать их еще сильнее.

— Ты очень напряжена.

Приникаю лицом к ее груди и всасываю набухший сосок, раз за разом обводя его влажным языком. И, втянув твердую горошину в рот, выпускаю, звонко причмокнув губами, словно из них вырвали ломтик сладкого мармелада. Она не может сдержать стон и, выгибаясь дугой, судорожно всхлипывает, до протяжного скрипа сжимая руками обивку дивана.

— Я понимаю, что условия не очень романтичные, — прерываю ласки и обдаю дрожащую грудь хриплым дыханием, — но попробуй расслабиться и не мешать мне получать удовольствие.

— Я... — Ее попытка что-то сказать обрывается, как тонкая нить, когда моя рука проскальзывает к ней в трусики.

— Да ты вся мокрая.

От ощущения влаги между ее ног издаю неконтролируемый гортанный стон. Проклятье. С ума меня сводит.

Не прекращая истязать маленькие и, черт возьми, сладкие сиськи, я удваиваю ее ощущения пальцами, вращая их вокруг клитора и вырывая из дрожащего горла жалобные стоны. А затем привстаю на колени и, расстегнув пуговицу, нетерпеливо избавляю девчонку от штанов. Однако мне мешает напряженное тело.

— Расслабься, — рычу сквозь зубы. Но мне все равно приходится применять силу, чтобы стянуть плотно прилегающие джинсы. Оказавшись без брони, она моментально сводит ноги. — Бридааа, ты помнишь условия, — вновь припадаю к ее груди, вбираю ртом розовый сосок и резко выпускаю его. — Я трахаю тебя, и уношу все твои тайны с собой в ад. — Поднимаюсь вверх по нежной коже языком, заставляя ее покрыться роем мурашек.

— Ты мерзавец, самый худший мерзавец в моей жизни, — цедит на одном дыхании.

— Такими мерзавцами люди делают нас сами. — Кусаю ее нижнюю губу и оттягиваю, плавно выпуская из своей хватки. — Подними руки, мелкая, — хрипло рычу ей на ухо, проскальзывая языком по углу челюсти. Она неуверенно выполняет мой приказ, и я задираю майку вверх, закрывая девчонке глаза. — И не смей опускать их.

Поддеваю трусики и начинаю спускать вниз.

— Нет! — пищит она и впивается цепкими пальцами мне в волосы, отталкивая и тем самым провоцируя на грубость. Я перехватываю ее руки и фиксирую над головой.

— Не опускать! — рявкаю, и плоский живот начинает лихорадочно дергаться, вздымая вверх выступающие ребра.

Продолжаю стягивать ненужную тряпицу и припадаю губами к бархатной коже на животе, требовательно вращая языком вокруг впадины, словно вырисовываю на ней свою метку. Окончательно избавившись от последней преграды, снимаю с себя футболку и отбрасываю в неизвестном направлении. Приспустив штаны, высвобождаю наружу окаменевший член. Брида начинает нервничать, и я скольжу руками по обнаженному телу девчонки, чтобы успокоить. Пальцы сводит от желания содрать с нее кожу, не могу насытиться ее гладкостью. А ствол болезненно изнывает от ожидания, и я сжимаю его в кулак. Медленно раздвигаю ее напряженные ноги шире и провожу затвердевшей головкой по влажным складочкам, вырывая из нее судорожный всхлип. Обхватив щуплые бедра руками, дергаю на себя и плавно вхожу в ее тугое лоно. Охуеть, как у нее там узко.

— Явор... н-не н-надо...

Сучка строит из себя недотрогу и начинает ерзать подо мной, но я цепляюсь в нее мертвой хваткой и отпускать не собираюсь. Ее начинает трясти еще сильнее. Накатившее возбуждение разрывает меня на куски и заставляет сделать резкий рывок, но, ощутив лопнувшую преграду, я замираю.

Болезненный крик срывается с ее дрожащих губ, и она вжимается в диван, будто на нее обвалилась тона железа.

— Бляяядь... тебя, что еще не распаковали? — Не выходя из нее, стягиваю майку вверх и заглядываю в мокрые от слез глаза. Она до синевы закусила нижнюю губу и, не выпуская ее, отрицательно мотает головой. Однако сдавать назад нет смысла.

— Потерпи, скоро боль стихнет.

Медленно протискиваюсь между узкими стенками.

— Не могу, мне больно! — жалобно пищит девчонка.

— Ш-ш-ш, потерпи, малышка. — Накрываю ее губы своими, отвлекая внимание от боли. — О таком нужно предупреждать, — хрипло вставляю между поцелуев, давая привыкнуть к своему размеру. — Легче? — спрашиваю, не прекращая истязать ее языком.

— Н-нее зна-а-аю, — прерывисто хныкает мне в губы.

Я пускаю в ход пальцы. Нужно немного успокоить ее. Нахожу напряженный клитор и круговыми движениями начинаю массировать его. Спустя минуту она слегка расслабляется и позволяет мне войти глубже. Сдерживаюсь изо всех и стараюсь делать это медленно. Но, блядь, я не трахался полтора года, и мне пиздец как сложно, особенно когда болезненные стоны сменяются сладкими всхлипами. Опускаю руки на маленькие ягодицы и, сминая их, проталкиваюсь еще глубже. Не видя сопротивления, постепенно ускоряю темп, и она выгибается мне навстречу, закусывая свою руку.

— Стони, детка, не закрывай ротик, — хрипло подначиваю ее, подаваясь вперед. — В этом нет ничего постыдного. Это твой первый раз, сделай его ярким. А я помогу тебе в этом. — Скручиваю сосок пальцами, вырывая из нее звонкий вскрик. — Да-а-а, вот так, — резче проникаю в нее, — давай громче, малышка. Пусть все слышат, как тебе хорошо. — наращиваю темп и сам не могу сдержать стон. — Сомни сиськи, — сипло приказываю на грани собственного безумия, упираясь дрожащими руками в диван, — сделай это.

Не прекращаю ритмично вколачивать в нее напряженный ствол и пристально слежу, как она неумело стискивает маленькую грудь.

— Умничка, — хвалю ее, а Брида сильнее обхватывает меня ногами и притягивает к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я чувствую, как наливаются эластичные стеночки и еще сильнее сдавливают мой член. Обхватываю ее шею пятерней и последние толчки вбиваю во всю мощь. До упора. А потом ловлю исходящие от нее волны экстаза. Девчонка беспорядочно сжимает меня изнутри и задыхается в собственных стонах. Стискиваю пульсирующий клитор, продлевая ее первый оргазм, который я из последних сил вбиваю в ее память. А ощутив свою подступающую разрядку, рывком выхожу из нее и изливаюсь на дрожащий живот тягучей субстанцией, перемешанной с кровью. Вновь опираюсь на руки, которые трясет, как от сильнейшей лихорадки и нависаю над ней.

— Я хочу трахать тебя всегда. Где захочу. И когда захочу!

Впиваюсь в чувственные губы и затягиваюсь ее жарким дыханием, как желанной сигаретой после трехлетней завязки. Она скользит дрожащими пальчиками по моей груди, и я распадаюсь на звенящие осколки эйфории, которая остро распирает мою плоть изнутри и рассыпается, дойдя до кончиков пальцев. Переваливаюсь на бок и падаю на пол, пытаясь отдышаться. Девчонка тоже лежит неподвижно, слышу лишь рваное дыхание.

— Почему ты мне ничего не сказала?

— А что? Это бы что-то изменило? — пытается съязвить мелкая, но ее голос слишком слаб и дрожит.

— Нет, но я бы подготовил тебя лучше. — Подтягиваю штаны, приподнимаюсь и, согнув ноги в коленях, опираюсь на них руками. За попытку показать зубки ставлю мелкой плюсик. — Сейчас есть болезненные ощущения?

— У меня нет желания говорить с тобой об этом, дай мне полотенце, чтобы вытереть с себя эту гадость. — Робость девчонки улетучивается с невероятной скоростью. Улыбаясь, я дотягиваюсь до своей футболки, встаю и сам вытираю ее живот.

— Это естественно, здесь не уместна твоя брезгливость, но можешь принять душ, если хочешь.

— С удовольствием! — Она порывисто натягивает на себя майку, но когда опускает ноги на пол, ее лицо искажает болезненная гримаса.

— Иди сюда. — Поднимаю на руки прежде, чем она успеет возразить. — Ты вообще ешь?! — Перехватываю невесомое тельце и несу в душевую.

Она молчит, скрестив руки на груди. Характер у нее, конечно, так себе. Выдыхаю и трясу головой. Я трахнул ее, а теперь чувствую, что она вытрахает мой мозг. Заношу в ванную и опускаю на пол. Она замечает мой член, который ненасытно топорщится сквозь штаны, и ее щеки заливает румянцем. Брида отворачивается и, сняв свою майку, бросает ее на пол. Потом торопливо заходит в душевую кабину, но снова вздрагивает, прикрывая грудь, когда оборачивается и замечает меня на пороге. Будто пару минут назад я не видел ее обнаженного тела.

— Выйди! Я не буду с тобой мыться!

Однако захлопнуть дверцу она не успевает, и я спокойно присоединяюсь к ней.

— Ты у меня дома, — напоминаю, настраивая температуру воды. Она нервно берет кусок мыла и вновь отворачивается, начиная натирать себя круговыми движениями. Я не собирался до нее домогаться, но такой скорости по принятию водных процедур у девушек еще не доводилось наблюдать. — Куда-то торопишься?

Она поворачивает голову в мою сторону и смотрит так, будто я задал тупой вопрос.

— Да, тороплюсь! Услуга трахнуться за шантаж выполнена! — Она быстро смывает с себя пену и выскальзывает из душа. Наивный гуманоид. Я встаю под напор воды и опираюсь руками о стену. — Может, одолжишь полотенце? Или мне обтереться той же футболкой? Она как раз грязная, такая же, как и я! Вот теперь твое прозвище очень уместно!

Ее нытье начинает раздражать. Я вырываюсь из душа и стремительно сокращаю между нами расстояние.

— А может, ты заткнешься? — Прижимаю ее к столешнице. — Достаточно просто сказать спасибо.

— Спасибо?

— Пожалуйста.

— Ты издеваешься? Думаешь, лишиться девственности с арестантом было моей мечтой?

— Детка, ты кончила. Бурно. И очень влажно. — Делаю шаг еще ближе, и мой член упирается прямо ей в живот, заставляя слегка осесть. — Так что можешь делать вид, что тебе было неприятно, — подцепляю пальцами подбородок и слегка приподнимаю, — но это ведь было лучше, чем куни в твоем сне, Грязнуля?! — От услышанного ее глаза едва не выпадают из орбит. — Да, мелкая, я почитал твои переписки с подружками. Оказывается, ты давно мечтала о моем...

Договорить мне не дает звонкая пощечина.

— Урод!

Толкает меня в грудь и, высвободившись из моего плена, подбирает майку и натягивает на влажное тело.

— Подожди, я дам тебе полотенце.

Но, показав средний палец, она вылетает из ванной комнаты, не дожидаясь моего доброго жеста.