Завтра ты войдешь в класс. Записки сельского учителя

ГДЕ У МАЛЬЧИКА УХО?

Были времена, когда отношения между учителем и учеником выглядели просто. «Где у мальчика ухо?» — спрашивал древнеегипетский учитель и сам себе отвечал: «Ухо мальчика на его спине, и он слушает, если его бьют». Полуистлевший папирус даже точно пояснял, чем бьют — гиппопотамовой плетью.

Когда я в классе читаю эти строки из хрестоматии Струве, и мне и детям всегда становится жалко этого древнего мальчика из Фив или Мемфиса. Он представляется нам исхудавшим от голода и непосильных занятий, на смуглых плечах его — незажившие раны от побоев… Не повезло ему родиться в то жестокое время.

Да и потом еще целые тысячелетия над головой ученика висели если не плеть, то палка или розга. Жестокость школы была отражением жестокости классовых антагонизмов. Человек вырастал с детства искалеченный страхом и болью. Ведь еще во времена Ломоносова в углу класса, так сказать, официально стояла скамья, на которой наказывали нерадивых.

А позже? Розог не стало, но долго еще в ходу была линейка. Не так давно я беседовал с одним стариком. Он рассказывал, как возникла в нашем селе церковноприходская школа. И до сих пор вспоминает, как бил его молодой учитель. Шестьдесят лет прошло, а обида не забылась.

К сожалению, у некоторых, хотя и немногих родителей, все еще жива мысль, что без ремня при воспитании детей не обойдешься. Был даже случай — мать советовала учителю:

— Вы уж не стесняйтесь с моим Витькой. Если нужно — за ухо его! Шибко вольный стал. Без отца растет, а меня нисколь не слушает.

Видно, и она считала, что уши ее сына — на его спине.

Советская педагогика с первых шагов без колебания отбросила методику страха и боли. В нашей школе отношения учителя с учеником строятся на совершенно иной основе — на взаимоуважении. Но дается оно очень нелегко. Нужно иметь большой педагогический и жизненный опыт, чтобы его добиться. Ведь в школе постоянно что-то случается — плохое или хорошее. Дети — народ живой, инициативный, они только учатся жить и, естественно, не могут не ошибаться. Задача учителя — понять, чем вызван тот или другой поступок, и правильно к нему отнестись.

Возраст, положение, жизненный опыт дают учителю большую власть над школьником. Но нужен ум и осторожность, чтобы пользоваться этой властью. Самое опасное здесь — грубое командование и подавление личности ученика. Подавлять можно не только розгой.

Злая насмешка, высокомерие, пренебрежение наносят ученику не меньшую боль. Иногда детскую душу сравнивают с куском сырой глины, из которой можно вылепить что угодно, и если воспитатель нетактичен, резок, то на этой глине навсегда останутся грубые следы его неумелых пальцев.

Помню, однажды молодой инженер с некоторым оттенком шутливости, но в общем-то почти всерьез доказывал мне, что в недалеком будущем моя профессия исчезнет. Вместо учителя в класс будет являться невозмутимый всезнающий робот. Кибернетические устройства уже сейчас сочиняют музыку, стихи, планируют производство, экзаменуют студентов и даже помогают в выборе спутника жизни. А трудно ли запрограммировать урок? Робот отлично объяснит новый материал, опросит учащихся, выставит оценки и даже побеседует по телефону с родителями тех, кто получил двойки. Робот может стать педагогом самой высшей квалификации: он всегда беспристрастен, логичен, его не выведешь из себя, ему не надо оплачивать бюллетень, он даст шесть уроков подряд и не охрипнет. Наконец, он один может преподавать все предметы с одинаковым успехом. Не правда ли — блестящая перспектива?

Блестящая? Вряд ли. В лучшем случае это тема для юмористического рассказа. Да, робот способен и объяснить, и опросить, и оценить, но он никогда не станет учителем. Ничто, никогда не заменит детям живого педагога. Дети есть дети, и воспитывают их в первую очередь не теоремы и формулы, а живая личность учителя — его увлеченность наукой, его любовь к людям, его взгляды, привычки, мечты.

Я верю, что учитель вечен, как солнце, как звезды. Я верю, что и через сто тысяч лет в класс на двухсотом этаже войдет несколько чудаковатый учитель, поправит очки, лукаво взглянет в лица ребят и скажет:

— А вот угадайте, что я для вас достал?

И вынет из кармана лягушку — настоящую, не кибернетическую, холодную и важную. И какая-нибудь девчушка обязательно взвизгнет, а мальчишки засмеются и сделают вид, что им вовсе не страшно.