Завтра ты войдешь в класс. Записки сельского учителя

БЕРЕГИ ЧЕСТЬ СМОЛОДУ

С вами бывало такое? Появился новый человек. С ним интересно говорить. Он умен. Как будто неплохо работает. Вы радуетесь, что в ваш коллектив пришел хороший товарищ. Все идет как нельзя лучше, но однажды вы замечаете, что товарищ этот солгал. Пусть даже по пустяку, однако вся его привлекательность сразу тускнеет. Словно невидимая стена возникает между вами. Эта стена — недоверие. Теперь уже вам кажется, что все в этом человеке фальшиво. И вы перестаете его уважать.

Ложь отвратительна. Лев Толстой говорил, что с человеком лживым невозможно иметь человеческие отношения. Издавна в людях ценится соответствие их слов и мыслей их поступкам. Теперь эти качества личности стали неотъемлемыми нравственными принципами советских людей.

Правдивость и честность вырабатываются вместе с накоплением жизненного опыта, начиная с раннего детства. Недаром говорят: «Береги честь смолоду». Вот почему учителей и родителей так тревожит лживость в детях. Но мало тревожиться. Надо знать причины детской лживости, а они, если вдуматься глубоко, индивидуальны у каждого ребенка.

…Начало сентября. Урок в первом классе. Малыши уселись за парты. Все они одинаково чистенькие и умилительно серьезные. Вчера еще — детсад, мишки и матрешки, а сегодня — школа, парты, большая загадочная классная доска.

Молодая учительница начинает знакомство с беседы. Петя, голубоглазый белобрысый мальчуган, рассказывает, как ходил с отцом на рыбалку. Отец смастерил ему настоящую удочку с леской, поплавком и крючком.

— Я сперва маленькую рыбку поймал, а потом в-о-от такую!..

Мальчонка широко разводит руки. Учительница сдерживает улыбку. Смеяться нельзя. Ложь есть, а обманщика нет. Стоит только взглянуть на Петины оживленные глазенки, на его горящее лицо. Он, конечно, видал эту огромную рыбу… в магазине. Но с тех пор, идя на рыбалку, каждый раз мечтал поймать такую же. Он так явственно рисовал ее в своем воображении, что она стала его реальностью.

И все же как быть? Ложь есть ложь, и не реагировать на нее нельзя. Малыши слушают Петю, раскрыв рты. Можно засмеяться и сказать:

— Это ты выдумал. Ребята, не верьте ему. В нашей речке такие рыбы вообще не водятся.

Но это глубоко оскорбит мальчугана. Он замкнется. Едва приоткрывшийся перед учительницей духовный мир маленького человека надолго закроется. Учительница осторожно останавливает Петю:

— Обожди, ты вспомни-ка. Может, рыба была поменьше?

Мальчуган слегка озадачен. Он размышляет. На лице его не стыд, а скорее огорчение. Ему жалко, что рыба все-таки не была такой, как ему хотелось. И странно — как об этом узнала учительница?

— Да, поменьше, — соглашается он, и лицо его вновь расцветает улыбкой. — А еще меня папа плавать учил…

— И ты научился? — спрашивает учительница.

Пете хочется сказать, что он переплыл речку туда и сюда без отдыха, как сам папа, но, видимо, вспомнив про рыбу, он говорит сдержанно:

— Немножко… с резиновым кругом.

На этот раз в словах его чистая правда.

Прекрасна та бережность, с какой учительница поправила малыша! Она поняла, что столкнулась с непреднамеренной ложью. Источник ее — не желание похвастать, а просто фантазия. В этом случае нужно только поправить увлекшегося рассказчика. Постепенно ребенок привыкнет отдавать отчет своим словам, контролировать свою фантазию, согласовать ее с действительностью.

А вот другой случай. В классе приятная рабочая тишина. Сосредоточенно поскрипывают перья. Учительница бесшумно двигается между партами, наблюдая за самостоятельной работой учеников. И вдруг — выстрел. Все вздрагивают и оборачиваются на звук, к задней парте, где сидит Витя Семенов.

— Витя, это ты выстрелил? — спрашивает учительница. Вопрос задан машинально. На задней парте, кроме Семенова, никого нет. Вокруг его головы еще не рассеялся голубоватый дымок.

Витя подымается из-за парты, красный, как рак, и, ко всеобщему удивлению, произносит:

— Я не стрелял.

В классе проносится легкий ветерок смеха.

— А кто же? — удивляется учительница.

— Не знаю.

Учительница приближается к задней парте.

— А это что у тебя?

Из Витиного кармана торчит ручка игрушечного пистолета.

— Я не стрелял.

И вот после уроков она остается с Витей с глазу на глаз. Ее интересует не сам проступок, а мотивы лжи. Семенов не хулиган и даже не озорник. Выстрел, вероятно, произошел случайно. Но почему мальчик лжет? Лжет нелепо, вопреки явной очевидности?

— Что же все-таки произошло?

— Я не стрелял, — хмурится Витя.

На его глазах слезы.

— Раньше ты меня не обманывал… Ладно, не расстраивайся. Ты ведь никого не ранил и не убил…

Мальчишка улыбнулся. Постепенно он успокоился и рассказал правду. Он и сам не знает, как спустился курок. Он даже не помнит, был ли пистолет заряжен… А не сознавался потому, что боится отца. Сегодня суббота. Классный руководитель подписывает дневник. Если отец узнает, он побьет мальчика. Когда выпьет, он всегда требует дневник. А сегодня он уже с утра опохмелялся…

Вот и разгадка «странного поведения». Это случай сознательной лжи, которая тяжело переживается самим ребенком. Ему стыдно и больно лгать уважаемой учительнице и товарищам. И страшно сказать правду. Здесь ясно проглядывает одна старая педагогическая истина — в воспитании одно зло порождает другое. Жестокость отца порождает ложь сына. Случай помог учительнице узнать о неблагополучии в семье Семенова. Оказалось, что не сын, а отец нуждается в срочных воспитательных мерах.

Но иной раз педагог сталкивается с заранее продуманным обманом, расчетливой хитростью, которые действительно опасны, так как впоследствии могут вырасти в нравственный порок.

…Рабочий день в школе окончен. Тишина. В классах потух свет. В учительской двое — педагог и ученица.

Посмотреть издали — мирная, душевная беседа. Но в действительности здесь нечто вроде следствия. От непривычности положения оба несколько смущены.

На столе — классный журнал, раскрытый на странице «Физика». Указательный палец учителя двигается вдоль строчки, где стоят две двойки, минует их и останавливается на двух аккуратных пятерках. Глаза девочки настороженно следят за движением пальца.

— Что это? — спрашивает учитель.

— Оценки, — отвечает она, и легкий румянец покрывает ее пухлые щеки и шею.

— Гм-гм… — многозначительно покашливает учитель, — что-то я не помню, когда их ставил. А ты, Нина, помнишь?

— Нет, — еле слышно отвечает Нина.

— Странно… — продолжает учитель. — И у твоей подруги Клавы Захаровой — тоже две лишних пятерки…

Учитель не спешит. Ему хочется, чтобы девочка заговорила сама. Собственно, ему все давно ясно: каким-то образом классный журнал попал в руки двух подружек, и они не устояли перед соблазном легко и быстро расправиться с двойками. Но как в этом случае поступить?

Явиться с разоблачением в класс, обсудить, вынести порицание? Высмеять в стенгазете? Вызвать родителей? Или улыбнуться и сказать:

— Ну чудачки! Неужели вы думаете, что я своих оценок не помню?

Да, сделать можно все, но верны ли эти варианты?

Нина тем временем думает о другом. Ее смущает не столько своя вина, сколько непонятное поведение педагога. Направляясь в учительскую, она уже догадывалась, что проделка с пятерками не удалась. Готовилась к шуму, возмущению, угрозам. А вместо этого спокойный, даже как будто доброжелательный тон учителя. Что он задумал?

— Ну, вот что, — вздыхает учитель, — не будем терять времени. Когда ты ставила эти пятерки, Клава была с тобой?

— Была, — кивает Нина.

— А ты знаешь, что в журнале ничего нельзя зачеркивать или стирать? И оставить пятерки нельзя — они ведь фальшивые. Как же быть?

— Не знаю…

На лице девочки растерянность и недоумение.

— Ну-ка бери карандаш и бумагу.

Учитель пододвигает классный журнал поближе.

— Первая пятерка у тебя за какую тему? Ага, за скорость света. Так, запиши. Вторая? За сферическое зеркало. Тоже запиши. Так вот: к понедельнику ты выучишь эти темы и ответишь мне. И не меньше, чем на пять… Понятно? Только на пять.

Именно этого Нина никак не ожидала. Думала: или оценку по поведению снизят, или мать вызовут…

— Мне не ответить на пять, — умоляюще шепчет она.

— Должна ответить. Ты же сама оценила свои знания… И Клаве скажи, пусть тоже учит.

Расстроенная, Нина уходит. А через несколько дней «нарушительницы» все же подготовились, и пятерки в журнале перестали быть фальшивыми. Правда, Клава оказалась поспособней и справилась легко, а Нине отвечать пришлось трижды.

Случай этот был в нашей школе несколько лет назад, и мне тогда думалось, что учитель нашел удачное и, пожалуй, единственное решение нелегкой педагогической задачи. Он не читал нотаций о честности, а заставил девочек самих исправить последствия своего проступка. Но недавно я перечитал некоторые статьи Макаренко и снова задумался: правильно ли поступил учитель?

Было в этой истории еще одно обстоятельство, о котором я не сказал: Нина и Клава поставили фальшивые оценки не только себе, но и двум мальчишкам своего класса. Мальчишкам из «хулиганишек», как мы иногда их называем. Девочки рассчитывали, что в случае неудачи «хулиганишки» станут козлами отпущения. Это-то придало поступку антиобщественный характер. Значит, не просто забавная проделка, не просто ветер в голове… Учитель, между тем, не понял этого и свел все к некому рядовому конфликту между собой и девочками. И единолично вынес решение. А почему бы все это не обсудить в классе? Разве не полезно было девочкам выслушать, что скажут о их поступке те же самые «хулиганишки»? И еще кое-что подтверждает, что учитель нашел в данном случае не самую действенную меру. Одна из подружек, окончив школу, поступила ученицей продавца в магазин. Но работала недолго: ее уволили за мелкие кражи. Значит, нечестность ее была не случайна, а имела глубокие корни.

Учитель обязан воспитывать в детях правдивость, значит, мысли и дела его должны пробуждать в воспитанниках стремление к правде. Искренность и простота, точность в исполнении обещанного, осторожное обращение со словом, полное отсутствие хвастовства и лицемерия — вот важнейшие качества воспитателя, призванные развивать в детях честность.

Ложь инстинктивно отвратительна детям. И задача воспитателя в том, чтобы это неосознанное отвращение превратить в убеждение: как ни тяжела подчас правда, она не унижает, а возвышает человека. Любая ложь оскорбляет человеческое достоинство.

Неоценимую роль в этом может сыграть знакомство ребят с историей революционного движения в России. Радищев, Рылеев и Пестель, Чернышевский и Желябов, Дзержинский и Киров были людьми, бесстрашно служившими правде.

Нужно, чтобы в жизнь каждого школьника вошел Ленин, став для него высшим идеалом моральной красоты человека. Владимир Ильич вырос в семье, где честность и правдивость были правилом поведения. Илья Николаевич, отец Ленина, в провинциальном Симбирске, в обстановке чиновной лжи и пресмыкательства перед власть имущими был известен всем как человек прямой, справедливый и принципиальный. Мать Ленина, Мария Александровна, была женщиной удивительной душевной твердости и смелости. Брат Владимира Ильича, Александр, был в 1887 году приговорен к смерти. Марии Александровне, приехавшей в Петербург, разрешили свидание с сыном. Надежда Константиновна Крупская рассказывает в своих воспоминаниях: «Она стала, было, уговаривать сына подать прошение о помиловании, но сын сказал ей: „Мама, я не могу этого сделать, это было бы неискренне“. И она не стала его уговаривать, лишь, прощаясь, сказала: „Мужайся!“»

Необходимо, чтобы дети знакомились не только с ленинскими идеями, а и с Лениным — человеком, чтобы они стремились стать такими, как он, росли и мужали в обстановке большевистской требовательности к себе, учились ненавидеть ложь и нечестность в любых проявлениях.