Золушка. Революция

Глава 11. О старых друзьях

Артур Логан.

Он был в своем обычном рабочем обличье — практичный кожанный жилет поверх простой рубахи, плотные брюки, заправленные в высокие сапоги. Он выглядел уставшим. Глубокие тени под глазами, резче проступившие морщины у рта. И в его взгляде, когда он встретился со мной, читалось что-то сложное.

— Мастер Логан, — позвала я, подходя ближе и чувствуя неожиданный прилив тепла при виде его. — Вы здесь по делам Гильдии?

Он горько усмехнулся.

— Гильдии сейчас не до меня. И, признаться, мне не до неё. У меня перерыв между дежурствами в архивах. Я хотел увидеть вас и удостовериться, что вы целы, — он сделал паузу, огляделся по сторонам. —А еще, судя по выражению лица мадам Тревис, вы успешно отразили атаку. У вас есть время? Я знаю одно тихое место неподалеку. Мне бы хотелось поговорить.

Я посмотрела на Виктора. Тот, уловив мой взгляд, почти незаметно кивнул.

— Да, — ответила я. — Поговорим.

Мы пошли пешком, оставив самоходку у здания суда под присмотром Виктора. Логан вел меня не по главным улицам, а по узким переулкам старого города, где каменные стены домов почти смыкались над головой. Через десять минут мы вышли к небольшой, неприметной двери с вывеской, изображающей чашку с клубящимся паром. «Кафе у Старого Колодца». То самое место, где мы когда-то вместе обедали.

Внутри было так же, как я помнила: полумрак, запах старого дерева и пряностей. Тот же самый угловой столик в нише у камина, где тлели поленья, был свободен. Мы сели. Хозяйка, пожилая женщина с мудрыми глазами, узнала Логана и молча принесла два больших керамических кувшина с дымящимся напитком, пахнущим корицей и кардамоном, и тарелку с медовыми пряниками.

Пока она хлопотала, мы молчали. Только когда она ушла, и тишина кафе сомкнулась вокруг нас, нарушаемая лишь потрескиванием огня, Логан тяжело вздохнул.

— Я рад вас видеть, — начал он, глядя не на меня, а на пламя в камине. —Когда вы исчезли… — он сжал кулак на столе, костяшки побелели.

— Да, — тихо подтвердила я. — Это случилось неожиданно.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Его пальцы медленно водили по шершавой поверхности глиняного кувшина.

— Элис… я был в Запретном архиве Гильдии. Искал любые упоминания о Сидах, о пространственных артефактах, о межмировых переходах. Чтобы найти способ… связаться с вами. Или хотя бы понять, куда вы могли деться.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах, обычно таких ясных и уверенных, я увидела настоящую внутреннюю бурю.

— И чем глубже я копал, тем больше… отвратительной правды всплывало на поверхность. Я всегда верил в Гильдию. В её миссию. В прогресс, который она, как я думал, несла. Она была мне и домом, и школой, и… тюрьмой для ума, как я теперь понимаю. Она дала мне знания, но одновременно ослепила. Заставила видеть только тот путь, который она одобряла.

Он с силой поставил кувшин на стол, жидкость плеснулась через край.

— А оказалось, что её глава, Льюис Тревис, мой прямой начальник, затевал не просто переворот. Он планировал хаос. Гражданскую войну в тот самый момент, когда у границ стояла вражеская армия Альянса. И в этом хаосе его люди, его фанатики, чуть не убили Верховного короля Альянса прямо на нашем балу. Чуть не развязали войну на два фронта. Из-за чего? Из-за собственной, ненасытной жажды власти. Эта мысль… — он провел рукой по лицу, и я увидела, как его пальцы дрожат, — эта мысль вызывает у меня тошноту. До сих пор вызывает. Гильдия, которую я боготворил, которой служил верой и правдой, оказалась ядовитой змеей, готовой ужалить саму себя, лишь бы вцепиться в трон. И всё это — под благородными лозунгами о «прогрессе» и «благе Империи».

— Артур… — начала я, не зная, как его утешить. Утешения он вряд ли ждал.

— Не надо, — он резко махнул рукой. — Мне не нужна жалость. Мне нужно… понять. Переосмыслить. И я благодарен вам, мисс Элис. Ваши слова тогда, в порту, ваши упрёки в боязни нового… они стали первым трещинами в этой монолитной, казалось бы, стене моей веры.

— Вы не один такой, Артур, — мягко сказала я. — После раскрытия заговора многие в Гильдии, я думаю, чувствуют то же самое. Просто не все готовы в этом признаться.

— Признаться? — он горько усмехнулся. — Большинство просто зажмурятся и сделают вид, что ничего не произошло. «Тревис — лишь исключение, система не виновата». Они будут цепляться за свои догмы, свои привилегии, свои лаборатории, запертые на семь замков. Потому что без этого они — никто.

В этот момент я ясно осознала то, что, возможно, чувствовала и раньше, но не формулировала. Между нами не было того напряжения, той невысказанной тяги, что возникала в присутствии Кассиана. С Артуром было легко. Как с коллегой. С умным, увлеченным своим делом товарищем, который понимал меня на том глубинном, профессиональном уровне, который был недоступен другим. И я видела в его взгляде то же самое — уважение, интерес, теплую симпатию.

— Между нами больше нет Гильдии, Артур, — сказала я вслух. — Как барьера. Мы можем говорить откровенно.

Он кивнул, и его лицо немного расслабилось.

— Это… облегчает. — он отпил воды. — Итак. Вы вернулись. Не просто так, я полагаю. Суд, Карэн… это лишь вершина айсберга. Кассиан наверняка уже вдалбливает вам в голову, как Империи отчаянно нужны ваши открытия в свете готовящейся войны.

— Он… проинформировал меня о ситуации, — осторожно подтвердила я.

— Информировал, — Логан фыркнул беззлобно. — Он мастер информирования, наш принц. Ситуация, Элис, катастрофическая. Гильдия парализована внутренними разборками. Производство магической пыли, ключевых артефактов для армии и инфраструктуры, просело на треть. Альянс стягивает войска к Разлому. Но, — он сделал паузу, глядя на меня пристально, — я хочу сказать вам кое-что, о чем Кассиан, возможно, не думает или не говорит. Альянс Семи Звезд будет куда более заинтересован в ваших научных открытиях, чем в войне.

Я наклонилась вперед, заинтригованная.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я изучал их, — сказал Логан. — Их общество устроено иначе. У них нет такой же мощной, централизованной Гильдии. Альянс — не монолит. Это союз семи кланов, каждый со своими интересами. Их объединяет жажда новых земель, ресурсов, но ещё больше — знаний. Они отстали от нас в магических технологиях, но не в военном деле. И их Верховный король, тот самый, которого ты спасла, — не глупец. Он амбициозен, жаден до власти, да. Но он также умен. И он, как и многие правители, ценит научные ресурсы куда больше, чем сиюминутную военную добычу.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Альянс не раз переманивал к себе ученых, алхимиков, инженеров из других стран. Предлагал покровительство, финансирование, свободу исследований. Их академии хоть и менее могущественны, чем наша Гильдия, но куда более… открыты для новых идей. Для таких идей, как твои.

Я замерла, в голове крутя его слова.

— Ты хочешь сказать, что, если бы Альянс знал о моих исследованиях… они могли бы предпочесть это войне? Или, по крайней мере, сделать их своим приоритетом?

— Именно, — кивнул Логан. — Война для них — инструмент. Дорогой, рискованный. А доступ к прорывным технологиям, которые могут дать им преимущество на десятилетия вперед… Это куда более ценная добыча.

— Но Кассиан этого даже не рассматривает, — медленно проговорила я, достраивая мысль.

— Конечно, нет, — подтвердил Логан. — Он — патриот Империи. Для него вы — стратегический актив, который нельзя упустить. Он не хочет делиться вашими открытиями даже с гипотетическими союзниками, что уж говорить о потенциальных врагах. Он хочет использовать их, чтобы укрепить Империю, ослабить Гильдию и получить преимущество в войне. Делиться с Альянсом? Даже ради мира? Для него это равносильно капитуляции. — Логан покачал головой. — И я его понимаю. Но я просто констатирую факт. У вас, помимо военного, есть и другой, дипломатический козырь. О котором здесь, в Империи, думать не принято.

Я слушала, и тяжёлый камень, уже знакомый, снова опускался мне на душу. Логан, сам того не ведая, озвучил мои собственные, самые тёмные опасения. Кассиан был моим союзником, да. Но нашим альянсом управлял холодный расчёт. Я была для него «стратегическим активом». Полезным, ценным, возможно, даже вызывающим личный интерес, но в конечном счёте — инструментом в большой игре. Инструмент можно беречь, им можно восхищаться, но его судьба всегда будет вторична по отношению к цели.

Я вернулась, чтобы защитить свой дом, своих людей. А теперь мне предлагали взвалить на плечи ещё и непосильную ношу выбора между долгом перед страной, которая стала мне домом, и возможностью остановить бойню. Но какой ценой? Ценой предательства? Или ценой молчания, которое обернется тысячами смертей?

— Вы даёте пищу для тяжёлых раздумий, мастер Логан, — тихо сказала я, отодвигая свою недопитую чашку.

— Просто Артур, — поправил он меня. — Я думаю, мы можем позволить себе такие вольности. И да… простите, если сгустил краски. Но после всего, что случилось… хочется называть вещи своими именами.

— Я не знаю, что делать, Артур, — призналась я, и голос мой прозвучал устало и беспомощно. — Я всего лишь хотела создать хорошую косметику и спасти свое поместье.

— Знаю, — тихо сказал он. — Но судьба, похоже, выбрала тебя для большего. И я… — он запнулся, — я буду на твоей стороне. Чем смогу. Даже если для этого придется пойти против Гильдии. У меня нет больше иллюзий. Есть только правда.

— Это… требует осмысления, Артур, — честно сказала я. — Спасибо, что поделились мыслями.

— Всегда рад дискуссии, — он улыбнулся своей редкой, чуть кривоватой улыбкой. — А теперь, раз уж мы говорим откровенно и о науке… расскажите, где вы были? Что видели?

Я колебалась. Полную правду о Земле, о фее, о туфельках я не могла рассказать даже ему. Но кое-чем поделиться можно. И нужно.

— Я была в месте, где магии… почти нет. Вернее, она есть, но в иной форме, непривычной для нас. Где основу прогресса составляют не артефакты и пыль, а чистое знание о законах мира. Физика, химия, биология, — я видела, как его глаза загорелись. — Там я смогла получить доступ к библиотекам, к знаниям. Именно оттуда взяла основы моя мама, которые передала потом мне. И я кое-что привезла.

Перед Артуром легла книга. Небольшая, толщиной в пару сотен страниц. Переплет был простым, кожаным, но работа явно ручной — швы ровные, но не идеальные, как у станка. Бумага была качественной, но тоже разной фактуры, словно собранной из нескольких партий. А открыв книгу, можно было увидеть главное: текст был написан от руки. Аккуратным, четким, но явно человеческим почерком. Заголовок гласил: «Основы химии»

— Это… — Логан осторожно, почти с благоговением, потянулся к книге. Его пальцы, привыкшие к хрупким артефактам, коснулись бумаги. — Это рукопись? Кто автор?

— Моя мать, — сказала я мягко, следуя заранее продуманной легенде. — Лисандра. Она вела эти записи много лет, систематизируя свои алхимические изыскания на новый, неизвестный мне лад. Я нашла их в тайнике в Лунной Даче уже после… после всего. А в том месте, где я была, у меня было время и возможность переписать их заново, дополнить некоторыми своими наблюдениями и… перевести на более понятный, системный язык, — я положила руку на обложку. — Это не магия, Артур. Это наука. Объяснение, почему вещества ведут себя так, а не иначе. Почему масло не смешивается с водой, почему одни вещества горят, а другие нет, что такое кислота и щелочь. Основа, без которой любое зельеварение — просто набор суеверий и эмпирических правил.

Логан не отрывал взгляда от книги. Он осторожно перелистывал страницы, пробегая глазами по схемам простейших аппаратов, по таблицам, по определениям. Его лицо было лицом человека, нашедшего родник в пустыне.

— Ваша мать… она была гением, — прошептал он. — Такие мысли… такой подход… Это переворачивает все. Это именно то, чего не хватает Гильдии! Системы! Понимания первопричин!

— Эта книга — для вас, Артур, — сказала я. — Не как представителю Гильдии. А как ученому. Как человеку, который ищет правду.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах стояла неподдельная, глубокая благодарность.

— Элис… я не знаю, что сказать. Это бесценно.

— Это только начало, — улыбнулась я. — И это часть моего плана.

Я снова заглянула в сумку и достала еще три такие же, на первый взгляд, книги. Только если присмотреться, почерк в них был другим — более угловатым в одной, более округлым в другой. Я специально заказывала печать на Земле с разными шрифтами, имитирующими рукопись.

— Я переписала еще несколько экземпляров. Разными почерками, чтобы не вызывать лишних вопросов. Я хочу, чтобы вы взяли их. И передали тем, кому доверяете. Тем, кто, как и вы, ищет не догмы, а знания. Кто устал от застоя. В Гильдии, в университетах, среди независимых алхимиков. Пусть эти книги ходят по рукам. Пусть сеют семена.

Логан взял стопку книг. Он держал их так, будто это были священные реликвии.

— Это… опасно. Если Гильдия узнает…

— Знаю, — кивнула я. — Поэтому — только тем, кому доверяете безоговорочно. Нельзя изменить систему, пока не изменится мышление тех, кто внутри. Дайте им инструмент. Дайте им основу. А дальше… посмотрим, что вырастет.

Он долго смотрел то на книги, то на меня.

— Вы рискуете. Больше, чем я.

— Мы все рискуем, Артур. Мир катится к пропасти. Либо мы попробуем его изменить, либо нас сметут. Я выбираю первое.

Мы допили свои напитки в тяжелом, но честном молчании.

— Спасибо за беседу и за доверие, Артур, — наконец сказала я, поднимаясь. — Мне пора. В городе еще дела.

— Конечно, — он встал вместе со мной, аккуратно упаковывая книги. — И тебе спасибо, Элис. Ты… даешь надежду. В самые темные времена.

Мы вышли из кафе. Сумерки уже плотно легли на город, зажигая в окнах первые огни. Я отыскала взглядом нашу самоходку и Виктора, курящего у открытой дверцы.

— До свидания, Артур. Будьте осторожны.

— И ты, Элис. До встречи.

Я направилась к машине, чувствуя на своей спине его взгляд — тяжелый, благодарный, полный новых, сложных мыслей.

Виктор, прочитав по моему лицу, что расспрашивать не стоит, молча тронул с места. Мы ехали по оживлённым улицам, но я почти не видела города за окном. Мысли метались между образом сломленного Логана и холодным анализом Кассиана, который он, сам того не желая, мне представил. Я чувствовала себя как на шатком мосту между двумя пропастями: с одной стороны — циничная игра тронов, где я была пешкой, с другой — слепая ярость мачехи, жаждущей меня уничтожить. А где-то посередине — моё дело, мои люди, моё желание просто создавать что-то полезное и жить спокойно.

Мы с Лео прошлись по магазинам, закупая нужное по списку, затем отвезли его в лавку. Я вышла, намереваясь пройти полквартала пешком, чтобы немного прийти в себя. И почти сразу же столкнулась с целой группой.

Это были Лилия Ковард и несколько её подруг — молодых, нарядных, оживлённо щебетавших дам. Увидев меня, они буквально вспыхнули от восторга.

— Элис!— воскликнула Лилия, её глаза сияли.

— Лилия! Какая приятная встреча, — улыбнулась я, выходя навстречу.

— Мы только что из салона мадам Флер, выбирали ткани, — захлебываясь от восторга, начала Амалия. — И нам сказали, что видели вас у суда! И что вы победили эту ужасную Карэн! Правда?

— Пока что отложили решение, — скромно ответила я.

— Все равно, это победа! — воскликнула Иветта.

Лилия с улыбкой наблюдала за подругами, а затем обратилась ко мне:

— Мы как раз собирались выпить чаю у Конфетти. Присоединяйтесь? Мы умираем от любопытства и хотим все расспросить! И, — она сделала драматическую паузу, — мы в нетерпении ждем ваших новинок! Когда же ассортимент в лавке пополнится?

В ее тоне и во взглядах подруг не было и тени того тяжелого предчувствия войны, что висело в моих разговорах с Логаном и Кассианом. Их мир состоял из тканей, сплетен, новых кремов и планов на ближайший бал. И в этот момент мне отчаянно захотелось, чтобы их мир всегда оставался именно таким.

— Вы выглядите потрясающе, мисс Мёрфи! — сказала Амалия. — Этот костюм… и макияж! Это же ваша новая косметика? Та, что будет в продаже?

— Волосы! — ахнула Иветта. — Что вы с ними делаете? Такого блеска и объёма я не видела ни у кого!

Меня окружили, забросали вопросами, восхищёнными взглядами. Их искренний, неподдельный энтузиазм был как глоток свежего воздуха после удушья суда и тяжёлого разговора с Логаном.

— Да, это средства из будущей линии декоративной косметики, — улыбнулась я, стараясь отогнать мрачные мысли. — Тональная основа, пудра, помада. И да, для волос мы готовим целую серию средств — шампуни, бальзамы, масла. Скоро всё будет в лавке.

— Обещайте, что мы будем первыми! — попросила Лилия, хватая меня за руку. — Мы уже все в нетерпении! После того ужина у меня мама просто не дает прохода, всё спрашивает, когда же у вас появятся те духи!

— Мы умираем от любопытства! — засмеялась Амалия. — Ассортимент в лавке сейчас такой скудный, всё раскупили! Когда же пополнение?

— Обещаю, — сказала я, и на этот раз улыбка стала по-настоящему тёплой. — И пополнение будет очень скоро. А пока — пользуйтесь тем, что есть. Кремы, сыворотки. Если будете применять их регулярно, ваша кожа станет только лучше. А новые средства для макияжа и волос дополнят эффект.

Это вызвало новый взрыв восторженного щебетания.

— Пойдемте, пойдемте чай пить! — захлопала в ладоши Лилия. — Вы просто обязаны все рассказать!

Я взглянула на Виктора. Тот понимающе кивнул: «Я подожду».

Мы устроились в уютном, пахнущем ванилью и корицей салоне «Конфетти». Заказали огромный чайник фруктового чая и тарелку воздушных эклеров. Девушки забросали меня вопросами: и о суде, и о моем отсутствии (я отделалась общей фразой о «личных делах, связанных с наследством матери»), и, конечно, о косметике.

— Главное — регулярность, — наставляла я их, пока мы пили чай. — Те средства, что есть сейчас в лавке — очищающее, тоник, увлажняющий крем, мазь для проблемных зон. Если пользоваться ими утром и вечером, не пропуская, то через месяц кожа не просто улучшится — она изменится. Станет здоровее, сильнее, будет сама защищаться от воспалений. А средства для макияжа и для волос… — я сделала многообещающую паузу, — ждите к концу недели. Уверяю вас, такого еще не было.

Мы просидели больше часа. Расставаясь, девушки еще раз пообещали быть первыми в очереди за новинками и засыпали меня комплиментами. Я села в самоходку, и в душе возникло странное, двойственное чувство. С одной стороны — лёгкая зависть к их беззаботности. Война, политические бури, интриги мачехи… всё это, казалось, скользило по поверхности их жизни, не затрагивая сути. Их самое большое переживание — отсутствие хорошей туши для ресниц или нужного оттенка помады. С другой стороны — острое, почти материнское желание, чтобы так оно и оставалось. Чтобы самое страшное, что могло с ними случиться, — это неудачно подобранный цвет пудры. Чтобы война, о которой говорил Логан, так и осталась далёким, смутным слухом у границ. Чтобы они всегда могли позволить себе думать о красоте и приятных мелочах.

«Никакой войны», — подумала я, глядя на их удаляющиеся спины

Это была наивная, детская мечта. Я знала, что мир не так прост. Знала, что мне самой предстоит погрузиться в самую гущу тех бурь, от которых они были защищены своим положением, богатством и неведением. Но в этот момент, на холодной улице, после тяжёлого дня, эта мечта казалась единственной по-настоящему ценной целью.

Я хотела, чтобы предчувствие войны, которое уже отравляло мои мысли и мысли таких, как Кассиан и Логан, никогда не коснулось их. Чтобы оно так и осталось всего лишь предчувствием, которое можно было развеять решительными действиями.

— Поехали домой, Виктор, — тихо сказала я, откидываясь на сиденье. — У нас много работы.

Самоходка плавно тронулась, оставляя позади сияющий, беззаботный мирок. А я закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть выбора и ответственности снова ложится на плечи, но теперь уже с новой, странной ясностью. Я буду бороться. За свой дом. За своих людей. И за то, чтобы самый страшный кошмар для таких, как Иветта и Лилия, навсегда оставался просто кошмаром, который можно прогнать, проснувшись в своей уютной, безопасной постели.