Золушка. Революция

Глава 17. Всё ближе к разгадке

Солнце только начало клониться к закату, окрашивая сад Лунной Дачи в золотые и багряные тона, когда Корвин приземлился на подоконник моего кабинета.

— Хозяйка, доклад, — прозвучало в моей голове.

Я отложила перо, которым заполняла журнал учёта ингредиентов.

— Я слушаю, Корвин. Что удалось выяснить?

Образы хлынули в сознание: вид с высоты, улочки трущоб у порта, полуразрушенный склад с облупившейся краской. И люди — не только тот, за кем следили, но и другие. Они приходили и уходили, оглядываясь, и в их движениях читалась скрытность, неспешная деловитость. Но главное — не это. Птицы, сидевшие на крыше, чувствовали исходящее от здания странное, тяжёлое тепло. Не обычное тепло печи или людей. Что-то иное, густое, вибрирующее. Магию.

— Скопление магии, хозяйка. А еще там словно горит что-то. Запах пепла и пороха.

Он сделал паузу для драматизма, которой научился у мистера Уайта.

— Это старая мельница на реке, на самом севере города. Заброшенная, все так думают. Мыши, которые проникли внутрь через щель в фундаменте, утверждают: в подвале установлено какое-то оборудование… Есть несколько человек в серых одеждах. Работают круглосуточно, сменяя друг друга.

Сердце у меня ёкнуло. Место производства магической пыли. Тот самый секрет, защищённый нерушимой клятвой, о котором мне намекнула Карэн. Находка, которая могла перевернуть всё. И огромная опасность.

— Ты молодец, Корвин. Продолжайте наблюдение, но не приближайтесь слишком быстро. И попробуйте поискать подземные ходы туда.

— Будет сделано, — кивнул ворон

— А пока отдохни. Миссис Дженкинс на кухне оставила для тебя и твоих птенцов миску с говяжьими потрошками.

— Благодарствуем, — Корвин почтительно склонил голову и взмыл с подоконника, его чёрное крыло мелькнуло в алом свете заката.

Я осталась сидеть, обдумывая новость. Мельница. Логично. Река обеспечивала воду для производства, заброшенное здание не вызывало вопросов, окраина города — минимум свидетелей. И скопление магии, которое чувствовали даже животные...

Мне нужно было действовать. Я подошла к парной шкатулке с кристаллом связи и нацарапала короткое сообщение для Кассиана: «Нашли гнездо. Э.»

Ответ пришёл почти мгновенно — кристалл чуть потеплел. «Приду к десяти. Будь готова. К.»

Теперь следовало подготовить план. Я взяла чистый лист и начала набрасывать: что мы знаем, что предполагаем, как можно провести операцию по захвату или, как минимум, наблюдению за объектом. Мысль о том, что там, в подвале, может происходить нечто чудовищное — то самое, о чём намекали записи моей матери, — заставляла кровь стынуть в жилах. Но нужны были доказательства. Неопровержимые.

Поздно вечером, закончив с бумагами, я отправилась в оранжерею. Не для работы с растениями, а для практики. Уроки феи продолжались, и сегодняшняя тема была как никогда актуальна: иллюзии.

Фея появилась в облаке серебристых искр, выглядев ещё более прозрачной, чем неделю назад.

— Ну что, дитя, готова обманывать глаза и уши? — её голосок звучал устало, но с привычной долей иронии.

— Готова, — кивнула я. — Особенно после сегодняшних новостей. Умение создать правдоподобную иллюзию может спасти жизни.

— Верно мыслишь. Иллюзия — это не просто картинка. Это убеждение, внедрённое в сознание. Слабая иллюзия покажется мимолётным пятном света. Сильная... заставит поверить, что стена там, где её нет, или что ты — это кто-то другой. Основа — всё то же Пламя, но направленное вовне, на формирование образа.

Она описала технику. Нужно было не просто представить образ, а «выткать» его из собственной энергии, насытить деталями: не просто «дерево», а шершавая кора определённого оттенка, шелест конкретных листьев на ветру, запах хвои или прелой листвы. И удерживать этот образ, подпитывая его силой Анхилоса.

— Но есть способ усилить иллюзию, сделать её не просто видимой, а осязаемой для магического восприятия, — сказала фея. — Если совместить силу туфелек — их врождённую способность влиять на восприятие — с направленной силой твоего Внутреннего Пламени... можно создать не просто мираж, а убедительную реальность. Попробуй. Начни с малого.

Я надела туфельки, закрыла глаза, отыскала внутри ровный гул своего «мотора». Затем представила себе простой образ: спелое красное яблоко, лежащее на камне у колодца. Не просто яблоко — с глянцевой кожурой, с маленьким тёмным пятнышком у черенка, с капелькой влаги на боку. Я мысленно «вылепила» его, ощущая, как энергия тонкой струйкой уходит из центра груди, формируя этот образ в воздухе передо мной. Потом добавила едва уловимый аромат сладкой мякоти.

— Теперь... туфельки. Они — проводник. Почувствуй их. Они часть тебя. Направь через них не просто образ, а уверенность в том, что яблоко реально. Что его можно взять, понюхать.

Я сделала, как она сказала. Сконцентрировалась на лёгком, привычном давлении хрусталя на ступнях. Представила, как энергия моего Пламени проходит через них, очищаясь и приобретая особое, убеждающее качество. И направила этот усиленный поток в созданный мысленно образ.

Открыла глаза.

На камне у колодца лежало яблоко. Оно выглядело чуть более чётким, более «присутствующим», чем всё вокруг в сгущающихся сумерках. Я протянула руку. Пальцы прошли сквозь него, конечно, встретив лишь холодный вечерний воздух. Но секунду, всего секунду, мой мозг кричал, что я должен был почувствовать гладкость кожуры.

— Неплохо для первого раза, — оценила фея. — Детализация хороша, но удержание слабое. Практикуйся. Начни с неподвижных объектов, потом попробуй оживить. Это умение может стать твоим лучшим щитом или приманкой.

Она исчезла, оставив меня тренироваться до тех пор, пока от напряжения не начала болеть голова. Яблоко, лист, тень от несуществующего дерева... С каждым разом получалось чуть лучше, чуть дольше. Ключ, как и говорила фея, был в деталях и в спокойной, уверенной подаче через туфельки.

На следующий день, ровно в десять, к воротам Лунной Дачи подкатила чёрная, неброская самоходка Кассиана.

Мы уединились в кабинете. Я разложила перед ним карту города, где красным кружком было обведено место у реки, и подробно пересказала доклад Корвина.

— Мельница «Старый жернов», — пробормотал Кассиан, изучая карту. — Она действительно числится заброшенной лет двадцать. Идеальное прикрытие. Ты уверена в источниках?

— Воронам и мышам незачем лгать. Они чувствуют магию. И описывают именно производственный процесс: оборудование, люди в робах, круглосуточная работа.

— Значит, это оно. Место, где Гильдия делает свою пыль, — Кассиан откинулся на спинку стула, его лицо стало холодным и расчётливым. — Это козырь, Элис. Невероятный козырь. Если мы сможем доказать, что производство пыли связано с... нелегальными источниками, или что там нарушаются правила безопасности... Это добьёт репутацию Гильдии окончательно. И даст короне право взять производство под полный контроль.

— Но сначала нужно попасть внутрь, — заметила я. — И незаметно. Нужно проникнуть, снять доказательства, желательно — вынести образцы сырья и готовой продукции.

— Согласен. Это работа для профессионалов. У меня есть люди, специализирующиеся на тихом проникновении.

— Я думаю, что смогу помочь с этим, — тихо сказала я.

Кассиан нахмурился.

— О чём ты?

— О силе туфелек. Они могут создавать иллюзии. Я уже пробовала — на том балу, с призраками для Карэн. Но это было спонтанно, на эмоциях. Я думаю, если совместить этот дар с тем, что я называю «Внутренним Пламенем» — с концентрацией, направленной волей, — можно создать не просто мимолётный страх, а стабильную, долговременную иллюзию. Маскировку. Чтобы твои люди могли подойти близко, рассмотреть всё, что нужно, и уйти незамеченными.

Он замер, оценивая. Риск был колоссальным. Если иллюзия подведёт, его лучшие агенты окажутся в ловушке. Но потенциальная награда — доступ к самой охраняемой тайне Гильдии — перевешивала.

— Тебе нужно тренироваться, — заключил он. — Быстро и эффективно. У нас нет времени. Дай мне слово, что будешь практиковаться каждый день. А я пока отправлю разведку для внешнего наблюдения, составлю карты подступов, расписание смен охраны. Когда ты скажешь, что готова, мы попробуем.

— Договорились, — кивнула я.

И тренировки начались. Я выделяла на них время поздно вечером, после того как лабораторные дела были закончены, а поместье затихало. Местом для практики служил заброшенный ледник в дальнем углу сада — полуподвальное помещение с толстыми каменными стенами, где меня никто не мог потревожить или увидеть.

С каждым днём я становилась лучше. Иллюзии держались дольше, были чётче. Я училась создавать не статичные образы, а простые движения. Я практиковалась на предметах, затем на животных — создавала иллюзию пустоты там, где сидела ворона, или подменяла одного голубя другим. Это была изматывающая работа, отнимающая много сил. После часа таких тренировок я чувствовала себя выжатой, с головной болью и желанием просто рухнуть в кровать. Но я продолжала.

Лавка «Лунная Дача» на Изумрудном переулке процветала так, что это начинало пугать. Новости о новых средствах, особенно о духах и декоративной косметике, разнеслось по городу со скоростью лесного пожара. К нам приезжали уже не только из Аэлиса, но и из соседних городов — обеспеченные купчихи, жены провинциальных дворян, даже несколько представительниц столичной знати, оказавшихся тут проездом.

Лео, наш застенчивый продавец-эрудит, творил чудеса. Его феноменальная память и искренняя увлечённость продуктом превращали каждую покупку в мини-консультацию. Дамы уходили не только с баночками, но и с ощущением, что их поняли и позаботились именно о них. Он запоминал имена, типы кожи, предпочтения. И они возвращались, приводя подруг и сестёр.

Особенно бешеным спросом сейчас в Аэлисе пользовались те самые брошюры под авторством «Королевской библиотеки» — те, что на самом деле были плодом моего труда, переданного короне. Их выкупали не только простые лекари и алхимики, жаждущие хоть какого-то системного знания, но и обычные обеспеченные люди, решившие, что теперь они могут лечиться сами, без непонятных и дорогих зелий.

Я случайно подслушала разговор двух почтенных дам у книжного магазина:

— ...и представляете, Марта, там же всё написано! Ясно, по пунктам! «Если рана покраснела, горячая на ощупь и сочится гной — это признаки инфекции. Необходимо очистить рану раствором спирта или отваром ромашки, наложить мазь с ихтиолом и менять повязку два раза в день». А не «выпейте зелье и молитесь»!

— А мне вот брошюра про питание глаза открыла! — вторила ей собеседница. — Оказывается, от куриной слепоты не только зелье Свастова помогает, но и морковка, и печёнка! И почему наши лекари об этом молчат? Всё дорогие зелья суют!

Но самым значительным событием тех недель стало даже не это. Лекарства, выпущенные королевской лабораторией по моим рецептам, начали постепенно, но неуклонно вытеснять с рынка зелья.

Это стало ясно как день. Я передала в лабораторию ещё несколько формул — жаропонижающее на основе ивовой коры (прототип аспирина), противовоспалительную мазь. Их быстро доработали, провели ускоренные испытания и выпустили в продажу. И вскоре, просто прогуливаясь по городу или слушая разговоры в разных лавках, я поняла: что-то меняется.

Люди — обычные горожане, ремесленники, торговцы — всё чаще покупали не мутные, дорогие и непредсказуемые в действии зелья у гильдейских лекарей, а аккуратные коробочки и флаконы с чёткими этикетками. «Королевское жаропонижающее», «Королевская противовоспалительная мазь». А также пенициллин в инъекциях для тяжелобольных, который уже начал спасать жизни в городской больнице.

И дело было не только в эффективности, которая, конечно, была выше. Дело было в понятности. К каждому лекарству, как я и настаивала, прилагался листок с подробнейшим описанием: что это, от чего помогает, как применять (точные дозы, интервалы), возможные побочные эффекты, противопоказания. Для людей это было откровением. Они больше не были слепыми потребителями, вверяющими себя в руки всезнающего и не всегда добросовестного лекаря. Они получали инструмент и инструкцию. И это давало им ощущение контроля, безопасности, предсказуемости.

Да, гильдейские лекари роптали. До меня доходили слухи, что в своей среде они клеймят мои методы «кощунством» и «профанацией священного искусства». Но что они могли поделать против «Королевской аптеки»? Пойти против указа монарха о распространении просвещения? В их положении, после скандала с Тревисом, это было бы самоубийственно.

Именно об этом я разговаривала за ланчем с Артуром Логаном, который зашёл в лавку, чтобы поболтать перед своей следующей сменой. Мы сидели в маленькой комнатке для приватных консультаций, где я организовала поднос с лёгкими закусками и чаем.

Артур выглядел усталым, но более собранным, чем после нашего тяжёлого разговора в кафе. Он отломил кусочек бисквита, размышляя.

— Это интересный феномен, Элис, — сказал он. — Простые люди массово переходят на ваши… на королевские лекарства. Зельевары и лекари в ярости. Гильдия получает жалобы, петиции, требования «пресечь нечестную конкуренцию», — он покачал головой. — Они не понимают, что проигрывают не в силе зелья. Они проигрывают в доверии. Человек, который может сам прочитать, что он принимает и чего ждать, уже никогда полностью не доверится тому, кто говорит: «Пей, это секретное снадобье, не задавай вопросов». Вы дали людям знание. А знание, как выясняется, сильнее самой мощной магии».

— А Гильдия? — осторожно спросила я. — Как они на это смотрят?

Артур усмехнулся, но без былой горечи.

— Как на землетрясение. Часть стариков рвёт на себе бороды и ругается на корону. Другая часть, помоложе и поумнее... начали покупать ваши брошюры. Тайком, конечно. И переписывать от руки. Знаете, вчера ко мне подошёл один младший алхимик, парень лет двадцати, и спросил: «Мастер Логан, а правда, что гниение ран вызывают не «злые миазмы», а крошечные живые существа? И что их можно убить, не магией, а кипячением?» — Артур покачал головой. — Джинн выпущен из бутылки, Элис. Обратно его не засунуть. Даже если Гильдия захочет всё запретить — уже поздно. Люди распробовали вкус знания.

Он помолчал, допивая чай.

— Но будьте осторожны. Есть ещё и третья группа. Те, кто видит в вас не еретика, а прямую угрозу своему благополучию. Знахари, живущие на простых зельях от поноса и простуды, теряют клиентов. Зельевары, делающие дорогие, но часто бесполезные снадобья для богатых, — тоже. Они не будут сидеть сложа руки. Гильдия как структура парализована, но отдельные её члены... они могут быть опасны.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Спасибо за предупреждение, Артур.

— Всегда рад, — он встал, поправил жилет. — И, кстати, спасибо за книги. «Основы химии»... я перечитываю их третий раз. Каждый раз нахожу что-то новое. Это как научиться заново видеть мир. До встречи, Элис.

Эта встреча заставила меня задуматься. Успех был ошеломляющим, но он же делал меня и моё дело идеальной мишенью. Мне нужны были не только новые формулы и производственные мощности. Мне нужны были союзники, информация, рычаги влияния. И одним из таких потенциальных рычагов был человек, с которым мне было необычайно легко и интересно.

Мысль о нём не выходила у меня из головы после того приёма. Эдгар де Монфор. Его ум, его искренний, ненасытный интерес к науке, его свобода от догм… И то, как легко нам было разговаривать. С Кассианом всегда была подоплёка долга, политики, взаимовыгодного союза. С Артуром — общее профессиональное поле, но и барьер его прошлой верности. С Эдгаром же… было просто. Как с коллегой из другого отдела в моей прошлой жизни, с которым можно было часами обсуждать детали проекта, не задумываясь о рангах и последствиях.

И я решилась на шаг, который меня раньше был бы немыслим.

Вечером, после ужина, я удалилась в кабинет. Я взяла лист тонкой, дорогой бумаги, перо и чернила. И после недолгого раздумья начала писать.

«Дорогой Эдгар,

Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии и не слишком обременённым дворцовыми церемониями. Наше краткое общение на приёме оставило у меня самое приятное впечатление, и я долго размышляла над Вашими идеями относительно реформы медицинского образования.

После нашей беседы на приёме у меня возникло множество мыслей, особенно касательно возможного применения некоторых алхимических принципов в профилактической медицине, о которой вы так проникновенно говорили. Обсуждение этого в переписке показалось бы мне неполным. Если ваше расписание позволяет и вам это интересно, я была бы рада видеть вас на Лунной Даче. Здесь, вдали от городской суеты, есть возможность показать вам кое-что из моих текущих изысканий (включая те, что не вошли в брошюры) и продолжить наш разговор в более спокойной обстановке.

Конечно, я понимаю всю меру ответственности, связанную с визитом особы Вашего ранга, и гарантирую полную конфиденциальность и безопасность.

Буду рада, если Вы сможете принять моё приглашение.

С искренним уважением,

Элис Мёрфи.»

Я перечитала написанное. Письмо получилось чуть более формальным, чем хотелось, но с правильным балансом дружелюбия и почтения. Само решение пригласить его сюда было для меня удивительным. Я даже Кассиана в гости не приглашала.

Отправив письмо, я почувствовала странное смешение тревоги и предвкушения. Я нарушала негласные правила, впуская в своё личное пространство человека из потенциально враждебного государства. Но что-то внутри подсказывало, что это правильно. Что Эдгар может стать не просто интересным собеседником, а чем-то большим.

Тем временем тренировки иллюзий шли полным ходом. Я уже могла создавать стабильные образы, которые держались несколько минут без моего постоянного сосредоточения. Я научилась «накладывать» иллюзию на движущийся предмет — например, заставлять идущего кота выглядеть как бегущая мышь. Это было несовершенно — тени ложились неправильно, движение было немного неестественным, — но прогресс был ошеломляющим.

Как-то раз, экспериментируя в леднике, я попыталась создать иллюзию самой себя, сидящей в противоположном конце помещения. Это было невероятно сложно. Нужно было не просто создать статичный образ, а связать его с собственными ощущениями, чтобы иллюзия дышала, слегка двигалась. Я выложилась полностью, и когда призрачная «я» наконец материализовалась, сидя в той же позе с закрытыми глазами, я едва не потеряла сознание от переутомления. Но это сработало. Правда, стоило мне пошевелиться в реальности, как иллюзия мгновенно рассыпалась. Но принцип был понятен.

Я доложила о своих успехах Кассиану во время нашей следующей краткой встречи у фонтана.

— Ещё пару недель, — сказала я. — Мне нужно отточить управление, научиться создавать иллюзии на расстоянии, не видя объект прямо перед собой. И понять, сколько людей я могу «прикрыть» одновременно.

— У меня уже есть предварительные данные от разведки, — ответил он. — Склад охраняют. Не только люди — там есть магические детекторы движения у всех входов. Обычная маскировка не пройдёт. Твои иллюзии — наш единственный шанс. Тренируйся. У нас мало времени. По моим данным, через пятнадцать дней там ожидается крупная поставка сырья. Если мы хотим увидеть процесс в действии, нужно действовать на этой неделе.

Пятнадцать дней. Срок сжимался. По ночам я теперь спала по четыре-пять часов, разрываясь между управлением лавкой и производством, экспериментами с духами, тренировками иллюзий и тайным планированием операции, которая могла либо подарить нам ключ к разгрому Гильдии, либо похоронить все наши надежды.

А в глубине души, в тихие минуты перед сном, я ловила себя на мысли, что с нетерпением жду ответа от Эдгара. Его образ — умные, горящие интересом глаза, открытая улыбка, спокойная уверенность — возникал в памяти, согревая изнутри. В этом хаосе борьбы, интриг и опасностей он казался островком простого человеческого тепла и понимания. И я, к своему собственному удивлению, очень хотела, чтобы этот островок оказался не миражом.