Золушка. Революция

Эпилог. Пять лет спустя

Иногда, когда я сижу вечером на террасе родового поместья и смотрю, как солнце тонет в золоте полей, мне кажется, что те первые, отчаянные годы были сном. Безумным, страшным, прекрасным сном. Но потом я чувствую тепло кольца на пальце, слышу знакомые шаги по камням сада и понимаю: нет, всё было наяву. Каждая битва, каждая потеря, каждая маленькая победа. И вот мы здесь.

Сегодня утром я проснулась раньше. Солнечный свет, мягкий и золотистый, пробивался сквозь стёкла высоких окон, играя на полированном дереве комода, где в специальной стеклянной витрине стояли те самые хрустальные туфельки. Как напоминание в выборе, который привёл меня домой.

Я осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Эдгара, накинула шелковый халат и подошла к окну. Наш сад — не тот запущенный парк, который я застала когда-то, а ухоженный, цветущий рай — просыпался. Внизу, у фонтана, уже копошились садовники. Дальше, за оградой парка, виднелись аккуратные здания лабораторного комплекса и учебного корпуса. Наше главное поместье, Дом у Старого Дуба, что досталось мне от отца, стало центром: научным, образовательным, производственным. Тем самым, о котором мы с Эдгаром мечтали в те долгие вечерние разговоры.

— Опять убежала, — раздался сзади сонный, тёплый голос.

Я обернулась. Эдгар сидел на кровати, потягиваясь. Его янтарные глаза, чуть затуманенные сном, смотрели на меня с той самой мягкой, спокойной нежностью, которая до сих пор заставляла моё сердце биться чуть быстрее.

— Не убежала. Просто дала тебе поспать. У тебя же сегодня совещание с комиссией из Альянса по новым стандартам медикаментов.

— В два часа дня, — он зевнул и встал, подходя ко мне. Его руки обняли меня сзади, подбородок лег на макушку. — А утром я весь твой. Как и всегда.

Мы постояли так молча, глядя на просыпающийся мир нашего дома. Пять лет. За это время столько всего изменилось, что иногда голова идёт кругом.

Мы поженились через месяц после того бала и неудавшегося покушения. Свадьба была не пышной дворцовой церемонией, а скромным, душевным праздником на Лунной Даче. Присутствовали только самые близкие: наша команда, королевская семья (король Аврелиан с супругой и, конечно, Кассиан), Лилия с Артуром, который к тому времени уже стал её женихом, да несколько друзей Эдгара из Альянса, его дядя. Я надела элегантное белое платье работы Зары и Пикси. Эдгар — свой парадный мундир, но без излишней мишуры.

Мы обменялись клятвами под старой яблоней в саду, где когда-то делились самыми сокровенными мыслями. И вместо колец — мы обменялись искрами нашего Пламени, материализованного в кольцв. Они до сих пор тёплые на ощупь.

Эдгар остался в Аэлисе. Официально — как постоянный представитель Альянса и советник по научному сотрудничеству. Неофициально — как мой муж, партнёр и сооснователь всего, что мы построили. В Альянс мы ездим навещать его дядю, короля Рауля, и других родственников пару раз в год. Отношения между нашими странами изменились кардинально. Тот мирный договор, который мы когда-то выторговали ценой знаний, превратился в тесный, дружественный союз. Империя поставляет Альянсу «опалы» и технологии на их основе, лекарства, новые сельскохозяйственные методики. Альянс делится с нами ресурсами, которых не хватает здесь, — редкими рудами, определёнными видами древесины, своими инженерными наработками. Это взаимовыгодное партнёрство, основанное не на страхе, а на общем видении будущего. И во многом — на личных связях. На том доверии, что возникло между мной и Эдгаром, а потом распространилось на наших правителей.

Мы живём здесь в моей родовом поместье, которое за эти годы отстроили и расширили, но сохранили его душу.

А та самая Лунная дача — маленький домик у озера, где я когда-то нашла туфельки, — теперь не жилое помещение. Мы превратили его в элитный косметологический и спа-центр. Туда приезжают дамы (и даже некоторые господа) со всей Империи и из Альянса, чтобы пройти курсы омоложения и ухода на основе наших самых передовых разработок.

Сеть магазинов «Лунной Дачи» разрослась до невероятных масштабов. Теперь они есть в каждом крупном городе Империи, а несколько бутиков открыты и в столицах Альянса. Мы производим не только косметику, но и парфюмерию, которая стала визитной карточкой нашего дома. Этой частью бизнеса по-прежнему занимаюсь я лично. Ароматы — это всё ещё моя страсть, мое искусство, где я могу экспериментировать бесконечно.

Эдгар возглавил Имперский фармацевтический и исследовательский центр, выросший из той самой королевской лаборатории. Под его руководством десятки учёных и лекарей работали над новыми лекарствами. И мы всё-таки совершили невозможное. Создали лекарство от рака.

Точнее, целый комплекс терапии против рака. Путь был долгим, полным неудач и отчаяния. Мы потеряли несколько пациентов на ранних этапах испытаний, и каждый такой случай был ножом в сердце. Но мы не сдались. Мы соединили мои знания о клеточной биологии, его умение работать с тонкими энергиями и магией «опалов» для доставки активных веществ именно в поражённые клетки. Получился не один универсальный препарат, а целая система диагностики и индивидуального подбора терапии. Она не даёт стопроцентной гарантии, но повышает выживаемость в разы.

И, как мы с Эдгаром и настаивали с самого начала, это лечение доступно всем. Не бесплатно — производство слишком дорогое, — но по себестоимости, а для неимущих за счёт государственных субсидий и нашего благотворительного фонда.

Мы шли к идее всеобщего бесплатного медицинского страхования медленно, преодолевая сопротивление консерваторов в совете, но король Аврелиан, помнивший, как мы с Эдгаром спасли ему жизнь на том балу, был настроен благожелательно. Первые пилотные программы в крупных городах уже запустили.

Одной из ключевых частей революции стала реформа образования. Теперь основы Анхилии — не как мистического учения, а как науки о внутреннем потенциале и резонансе — входят в официальную учебную программу Академии Магических Наук и даже обычных школ.

Изменилась и медицина. Лекари больше не могут приступить к практике, пока не сдадут строгие экзамены — по анатомии, физиологии, иммунологии, фармакологии. И появилась, наконец, отдельная, уважаемая профессия — врач. Человек, который лечит не только магией, но и знаниями, лекарствами, хирургией. Магия стала мощным, но не обязательным инструментом в арсенале, когда есть понимание болезни и точные лекарства.

— О чём задумалась? — Эдгар прервал мои мысли, мягко поворачивая меня к себе.

— О том, как всё изменилось, — улыбнулась я. — Иногда всё ещё не верится.

— Понимаю, — он поцеловал меня в лоб. — Потому что мы меняли это вместе.

Дверь кабинета тихо открылась, и на пороге показалась миссис Дженкинс.

– Письмо от леди Лилии, Элис.

– Спасибо, Мэри. Как там Майкл? Готовится к экзаменам?

На лице нашей верной экономки, а теперь и фактически члена семьи, появилась отеческая улыбка.

– Старается, головы не поднимает.

Миссис Дженкинс и Гримз. Их скромная свадьба в нашем саду была одним из самых трогательных событий того первого года. Они не стали устраивать ничего громкого. Просто пригласили всех нас, обитателей Дачи, отслужили короткий обряд и устроили пикник. А через полгода они взяли из столичного приюта десятилетнего Майкла — мальчика-сироту, тихого и умного. Сейчас Майклу пятнадцать. Он помогает Гримзу в инженерной мастерской и обожает слушать рассказы Инны об алхимии. У него появился друг Мило — сын Инны, тот самый мальчик, которого она привезла сюда когда-то больным. Теперь он здоровый, крепкий подросток, и они с Майклом неразлучны. Оба ходят в новую общегородскую школу.

Да, в этом году, наконец, был принят закон об обязательном начальном образовании. Государственные школы, бесплатные для всех, уже работают, хоть и не все родители пока доверяют им своих детей. Но процесс пошёл.

Инна и Кевин тоже поженились. Их тихая, основанная на глубоком взаимном уважении и общей страсти к работе любовь, созрела постепенно. Кевин стал прекрасным отчимом для сына Инны, несмотря на разницу в возрасте. Кевин и Инна по-прежнему работали на «Лунную Дачу», но теперь они возглавляли целые направления: Инна отвечала за декоративную косметику, а Кевин – за всю линейку уходовой.

А Лео, наш застенчивый гений с феноменальной памятью, стал главным администратором и управляющим всей расширенной сети наших имперский лавок. Из робкого юноши он превратился в уверенного в себе, блестящего организатора.

И Лилия с Артуром. Их союз для многих стал символом примирения старого и нового. Лилия Ковард, наследница торговой империи, и Артур Логан, бывший гильдейский мастер, а теперь — ректор Имперской Академии Магических Наук.

У них уже двое детей — непоседливая четырёхлетняя Алиса (названная, к моему смущённому удовольствию, в мою честь) и годовалый Ангус. Оба обожали бывать у нас на Лунной Даче, а Эдгар был их любимым «дядюшкой», который мог часами объяснять, почему трава зелёная, или показывать простые, безопасные химические фокусы.

Мы с Эдгаром пока не спешили обзаводиться собственными детьми. Не из страха или нежелания. Просто… мы хотели успеть. Построить прочный фундамент для того мира, в котором предстояло жить нашим детям. Найти и подготовить достойных преемников в центре и в косметологическом и фармацевтическом бизнесе, чтобы иметь возможность передать им часть ответственности и уйти в полноценное, безмятежное родительство, не бросая на полпути начатое дело. Это решение далось нелегко, особенно когда я видела счастливые лица Лилии и Артура. Но когда я говорила об этом с Эдгаром, он просто обнимал меня и говорил: «У нас есть время. Всё впереди».

Я вздохнула, отпивая чай, и развернула письмо от Лилии. Оно было наполнено новостями, сплетнями и восторженными отзывами о новой сыворотке для век. В конце она писала: «Артур передаёт, что нашел ещё один старый свиток с упоминанием практик Сидов в горных монастырях Альянса. Говорит, как только закончит с инспекцией новых учебных программ, займётся им. Ждём вас в гости через неделю! Не забудьте привезти того самого вишнёвого ликера, который делает Мэри!»

Дверь снова открылась, и вошел Эдгар, вытирая руки полотенцем.

– От Лилии? – спросил он, подходя и целуя меня в макушку.

– Да. Зовут в гости. Артур что-то новое откопал про Сидов.

– Интересно, – он сел на подоконник рядом, его плечо тепло прижалось к моему. – А у меня новости из центра. Последние испытания новой вакцины против оспы дали стопроцентный результат. Ни одного случая заболевания в контрольной группе.

Гордость теплой волной разлилась у меня внутри. Это была его работа, его упорный, титанический труд.

– Это… невероятно, Эдгар.

– Это всё команда, – поправил он скромно, но глаза его сияли.

Он посмотрел в окно, на мирное, процветающее поместье, на поля, на дорогу, ведущую в город, где кипела жизнь уже по новым законам.

– Когда-то я думал, что моё предназначение – спасать по одному человеку за раз, – тихо сказал он. – А оказалось, мы можем спасать целые города. Целые поколения.

Я взяла его руку, ощущая под пальцами знакомые шрамы от ожогов и порезов, полученных в лаборатории, и тепло моего кольца, сливающееся с теплом его кожи.

– Мы строим будущее, – сказала я. – Вместе.

Он обнял меня, и мы сидели так, молча.

— Мисс Элис, сэр Эдгар, завтрак подан, — в дверь постучала одна из горничных.

Мы спустились вниз, в светлую столовую, где уже ждали свежие панкейки, фрукты, дымящийся кофе. За окном прохаживался мистер Уайт — постаревший, но всё такой же важный. Он уже давно отошёл от дел Хранителя, передав свои обязанности на Лунной Даче паре молодых кошек, и переехал жить к нам, как почётный пенсионер, снисходительно принимая нашу заботу.

Во время завтрака к нам заглянул Виктор — теперь уже не просто управляющий, а глава службы безопасности. Он принёс почту. Среди деловых писем было одно с гербом Альянса — приглашение на очередной официальный приём через месяц, и открытка от Лилии с детским рисунком, изображавшим, как я весело извергаю радугу из какой-то колбы (спасибо, Алиса).

— Кассиан передал, что будет сегодня после обеда, — сказал Виктор, разбирая конверты. — Хочет обсудить детали вашего визита в Альянс на следующей неделе.

Кассиан. Наш друг. Чувства ко мне, что когда-то были сложным клубком влечения, долга и расчёта, давно трансформировались в глубокое уважение и прочную, надёжную дружбу. Он нашёл своё место — как правая рука короля, человек, который делает ту самую, часто неблагодарную, работу по укреплению государства изнутри. Мы с ним периодически спорим о темпах реформ, он всё ещё считает некоторые мои идеи слишком радикальными, но мы слушаем друг друга. И он — крёстный отец нашей будущей, пока ещё не рождённой, дочери. Мы с Эдгаром уже решили.

После завтрака мы с Эдгаром разошлись по своим делам. Он — в кабинет, готовиться к совещанию с альянсовской комиссией. Я — в свою личную лабораторию в новом корпусе, где ждала партия новых образцов духов, которые нужно было проверить на стойкость.

Я также заехала в главный учебный корпус Аэлиса, чтобы передать новую партию брошюр. Шла лекция по основам биохимии для будущих врачей. Я постояла у двери, слушая. Молодой преподаватель, один из наших первых выпускников, объяснял принцип действия ферментов. Я смотрела на сосредоточенные лица студентов, на схемы на доске, и чувствовала тихое, глубокое удовлетворение. Семена, брошенные когда-то теми самыми брошюрами, проросли. Знание больше не было тайной за семью печатями. Оно стало инструментом, который менял жизнь к лучшему.

Вернувшись в главный дом к обеду, я застала Эдгара и Кассиана в библиотеке. Они обсуждали маршрут нашей предстоящей поездки.

— Так что, вы остановитесь во дворце твоего дяди, — говорил Кассиан, разложив карту на столе. — Официальные встречи первые три дня. Потом у вас будет неделя на визит в северные кланы, где хотят показать свои новые госпитали, построенные по вашим чертежам.

— И на встречу с геологами, — добавил Эдгар. — Они нашли новые залежи минералов, которые могут быть интересны для синтеза аналогов «опалов». Нужно взять образцы.

Я села в кресло у камина, слушая их. Мир изменился. Война, которая когда-то висела над нами дамокловым мечом, осталась в прошлом. Теперь мы ездили друг к другу в гости не как потенциальные враги, а как партнёры, коллеги, друзья. И я могла, наконец, выполнить одно давнее обещание.

— Кассиан, — сказала я, когда они закончили. — На этой поездке… я хочу попробовать открыть портал.

Оба мужчины замолчали, повернувшись ко мне. Кассиан нахмурился.

— Это безопасно? Ты говорила, заряд туфелек почти восстановился, но…

— Почти — это значит, что достаточно, — перебил его Эдгар спокойно. Он смотрел на меня, и в его глазах я читала понимание и поддержку. — Она копит энергию в них пять лет. Она хочет показать мне свою родину, Кассиан. И повидаться с Аней.

Аня. Моя лучшая подруга из прошлого мира. За эти пять лет, по мере того как моя собственная сила росла, а заряд в туфельках накапливался, я смогла установить с ней слабый, прерывистый ментальный контакт. Не больше, чем обрывки мыслей, чувств, образов. Но этого хватило, чтобы знать: она жива, она счастлива, вышла замуж, ждёт ребёнка. И что она ждёт меня. Ждёт возможности увидеться, хотя бы ненадолго. Я обещала ей.

Я научилась копить в туфельках магическую энергию, подпитывая их своим Пламенем и энергией «опалов». И совсем скоро, как показывали мои расчёты и ощущения, в них накопится достаточно силы, чтобы вновь открыть портал. Всего на один прыжок туда и обратно.

— Риск? — Кассиан задал прямой, деловой вопрос.

— Минимальный, — ответила я. — Порталы, которые создают туфельки, стабильны. Мы прыгнем туда, проведём там какое-то время и вернёмся обратно. Заряда хватит. И… — я посмотрела на Эдгара, — я хочу, чтобы он увидел, откуда я родом.

Эдгар взял мою руку, его пальцы нашли мои. Он уже знал почти всё о моём прошлом мире. О самолётах, компьютерах, интернете, о медицине, которая могла пересаживать сердца. Но знать — одно. Увидеть — другое.

И да, со временем я рассказала Кассиану о своем происхождении, и я знала, что он хранит эту тайну по его спокойному Пламени.

— Я буду с ней, — просто сказал Эдгар Кассиану. — И мы вернёмся.

Кассиан вздохнул, потом кивнул.

— Ладно. Но только после всех официальных мероприятий. Договорились?

— Договорились, — улыбнулась я.

Вечером, после ужина со всеми обитателями на Дачи (это стало нашей доброй традицией — собираться за большим столом в старом поместье хотя бы раз в неделю), мы с Эдгаром вышли на террасу. Над нами раскинулось тёмное, усыпанное звёздами небо. Воздух был тёплым, напоённым ароматом ночных цветов.

— Не боишься? — тихо спросил Эдгар, обнимая меня за плечи.

— Возвращения? Нет, — я прижалась к нему. — Потому что я всегда буду возвращаться домой, сюда. Раньше туфельки были для меня возможностью сбежать. Теперь… теперь они просто инструмент, чтобы соединять миры, которые я люблю.

Он молча поцеловал меня в макушку.

— Я люблю тебя, Элис Мёрфи. Химика, парфюмера, революционерку и свою жену.

— А я люблю тебя, Эдгар де Монфор. Врача, учёного, своего самого верного союзника и мужа.

Мы стояли так, глядя на огни Лунной Дачи, на тёмный силуэт лабораторного корпуса, где ещё горели окна — кто-то засиделся за работой. Я чувствовала пульс своего Пламени — ровный, сильный, созидающий. Рядом билось его Пламя — тёплое, живое, неразрывно сплетённое с моим. Войны, интриги, борьба за выживание остались в прошлом. Не исчезли совсем — мир не был идеальным. Но они перестали определять нашу жизнь. Впереди было время строительства, открытий, тихого, прочного счастья и новых, уже совсем иных, вызовов.

Я обернулась и посмотрела в его глаза, отражавшие звёзды.

— Я дома, — прошептала я.

И это была окончательная, непреложная правда.