Золушка. Революция

Глава 21. Быть рядом

Утро после нашего разговора и… того поцелуя… началось с непривычной легкости. Проснувшись, я несколько минут просто лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к странному, теплому чувству внутри. Было страшно. Было тревожно — я раскрыла всю себя человеку из потенциально враждебной державы. Но было и невероятное облегчение. Я больше не была одна со своей тайной. И было еще что-то — сладкое, щемящее предвкушение, связанное с ним. С Эдгаром.

Но чувства нужно было отложить. Впереди была операция. Рискованный, почти безумный план, который мог либо дать нам ключ к уничтожению Гильдии, либо погубить нас всех. Я отправила срочное сообщение Кассиану через шкатулку. Просила его приехать как можно скорее, намекнув, что речь идёт о деле, которое нельзя обсуждать даже таким способом.

После завтрака, который мы с Эдгаром ели в комфортной тишине (лишь иногда наши взгляды встречались, и в уголках его губ дрожала улыбка), я пригласила его в кабинет. На столе уже была разложена подробная карта района старой мельницы и схема, присланная Кассианом.

— Кассиан придет на встречу сегодня в обед, — сказала я. — Для финального обсуждения. Но, прежде чем идти к нему, я должна рассказать тебе всё. О плане. О моей роли. И… попросить о помощи.

Он кивнул, сел напротив, его лицо стало сосредоточенным, деловым. Я изложила всё: данные разведки о мельнице, расписание смен, наличие магических детекторов. Рассказала о своих тренировках иллюзий, о том, как с помощью туфелек и собственного Пламени я научилась создавать устойчивые образы и маскировать движущиеся объекты.

— Моя задача — обеспечить маскировку группе проникновения Кассиана. Четыре человека. Я должна буду находиться на расстоянии, в укрытии, и поддерживать иллюзию, делая их невидимыми для охраны и магических датчиков, — объяснила я. — Но чем больше объектов, чем дольше время, тем выше нагрузка. И тем выше риск срыва. Если я выдохнусь раньше времени или потеряю концентрацию…

— Их обнаружат, — мрачно закончил Эдгар. — А тебя, скорее всего, вычислят как источник помех. Это самоубийство, Элис. Даже с твоими способностями тянуть такую нагрузку в одиночку — безумие.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Поэтому я и говорю с тобой. Вчера… когда наши силы слились… я почувствовала, насколько это мощнее. Если бы я могла опереться не только на своё Пламя, но и на твоё… если бы мы создали общий поток, общую иллюзию… мы могли бы не просто прикрыть четырех человек. Мы могли бы создать что-то настолько стабильное и плотное, что оно обмануло бы даже сложные детекторы.

Он задумался, его пальцы медленно барабанили по столу.

—Рисковать тобой, принцем Альянса, я не могу. Это вызовет международный скандал, если что-то случится. Но… если бы ты мог быть рядом — твоя энергия станет для меня опорой.

Он смотрел на карту, на схему мельницы, потом перевел взгляд на меня.

— И ты рассказала Кассиану о… наших открытиях? О синергии?

— Ещё нет, — призналась я. — Сначала я хотела обсудить это с тобой. Он… он привык всё контролировать. Доверяет только своим проверенным людям. Предложение включить в операцию постороннего, да ещё принца Альянса… он может воспринять в штыки. Даже несмотря на мирный договор.

— Потому что для него я в первую очередь «посторонний», — констатировал Эдгар без обиды. — И он будет прав. С политической точки зрения. Но с точки зрения дела… ты права. Вместе мы сильнее. И эта операция важнее политических игр. Если там, на той мельнице, творятся те ужасы, о которых мы догадываемся… это касается всех. И Альянса в том числе. Гильдия не знает границ в своей жажде власти.

Он вздохнул, откинулся на спинку стула.

— Конечно, я помогу.

Я чувствовала, как камень сваливается с души. Его поддержка была не просто жестом. Это была стратегическая сила, в которой я отчаянно нуждалась.

— Спасибо, — прошептала я. — Тогда давай обсудим детали.

Мы просидели над этим несколько часов. Обсуждали, экспериментировали. Выходили в сад и пробовали на расстоянии: я создавала простую иллюзию — светящийся шар, а Эдгар, сосредоточившись, пытался почувствовать моё Пламя и «подпитать» его своим намерением. Получалось не сразу. Нужно было не просто посылать энергию, а резонировать. Чувствовать мою цель как свою собственную. Видеть тот же образ, что и я, с теми же деталями.

К полудню у нас стал получаться устойчивый контакт. Я создавала иллюзию яблока на камне, а он, стоя в десяти шагах, усиливал её, делая цвета сочнее, тени — чёткими. Иллюзия держалась дольше и почти не требовала от меня усилий.

— Это работает, — с облегчением сказал Эдгар, вытирая пот со лба. Такая тонкая работа тоже выматывала. — Но с живыми, движущимися объектами, да ещё с несколькими, будет в разы сложнее.

Кассиан появился на пороге моего кабинета через три часа. Он был в дорожном плаще, с лёгкой тенью усталости под глазами, но взгляд был острым и настороженным.

— Что случилось? — спросил он, едва переступив порог. — Проблемы с подготовкой к операции?

— Нет. Всё идёт по плану. Но план нужно менять. Вернее, дополнять, — я указала ему на кресло напротив, а сама заняла своё место за столом. — Сядь. То, что я скажу, ты не примешь с радостью, но выслушать обязан.

Кассиан медленно снял плащ, повесил его на спинку стула и опустился в кресло, скрестив руки на груди.

— Говори.

— Эдгар знает о туфельках. О тайне пыли и о подозрениях моей матери, — выпалила я без предисловий, глядя ему прямо в глаза.

Он не двинулся с места, но я увидела, как мельчайшие мышцы вокруг его глаз и губ напряглись. В комнате повисло тяжёлое молчание.

— Ты сошла с ума, — наконец произнёс он, и его голос был низким, ровным, но в нём вибрировала стальная струна невысказанного гнева. — Ты доверила государственную тайну Империи, наш главный стратегический козырь, принцу потенциально враждебного государства? На чём основана эта безумная надежда? На его красивых глазах и общих интересах к склянкам?

— На клятве, — холодно парировала я. — На клятве, данной на его Внутреннем Пламени. Ты не понимаешь, что это значит, Кассиан. Для практикующего Анхилию это нерушимо. Нарушишь — и твоя собственная магия, твоя суть обратится против тебя. Он дал слово защищать эту тайну как свою честь.

Кассиан резко встал и прошёлся по кабинету, его шаги были резкими, отрывистыми.

— Анхилия! Сказки для мечтателей! Даже если эта «сила души» и существует, ты думаешь, политические соображения, долг перед страной, давление его дяди-короля — всё это не перевесит какую-то мистическую клятву? Ты играешь с огнём, Элис. Ты ставишь под удар не только себя, но и всё наше начинание.

— Наше начинание уже под ударом! — вскричала я, тоже поднимаясь. — Мы пытаемся расколоть монолит, который столетиями контролировал всю магию в империи! У нас есть я, горстка верных людей и благословение короля, который смотрит на это как на полезный эксперимент, не более! Нам нужны союзники, Кассиан! Не просто исполнители, а те, кто понимает суть! Эдгар — не просто принц Альянса. Он учёный. Он ненавидит догмы Гильдии так же, как и мы. Он видит в наших открытиях не угрозу, а шанс. И у него есть доступ к знаниям, которых нет у нас! К старым трактатам Альянса, к иному взгляду на магию!

Я сделала шаг к нему, пытаясь вложить в слова всю свою убеждённость.

— Послушай. Мы с ним работали вместе. Мы не просто обменивались идеями. Наши… наши внутренние силы резонируют. Когда мы сосредотачиваемся на одной цели, наш совместный эффект в разы сильнее, чем по отдельности. Представь, что будет, если он поможет мне с иллюзиями для операции. Если его сила поддержит мою. Мы сможем создать не просто мираж, а нечто настолько убедительное, что пройдёт даже через магические детекторы! Мы сможем не просто проникнуть, а остаться невидимыми, пока не соберём все нужные доказательства!

Кассиан остановился у камина и уставился в потухшие поленья. Его спина была напряжённой.

— Ты хочешь, чтобы он участвовал в операции? — спросил он, не оборачиваясь. — Принц Альянса в тайной вылазке против Гильдии на территории Империи? Если его схватят, это будет не просто скандал. Война, которую мы только что едва отвели, разразится с новой силой, и по нашей вине.

— Его не схватят, — твёрдо сказала я. — А если что-то пойдёт не так… у него дипломатический иммунитет. Формально он здесь как студент и член делегации. Самый худший вариант — дипломатический скандал и его высылка. Но он не будет молчать, если его возьмут. Он использует свой статус, чтобы обрушить на Гильдию такой град разоблачений, что им будет не до нас.

Кассиан медленно повернулся. Его лицо было каменным, но в глазах уже бушевала внутренняя борьба. Разум боролся с долгом, холодный расчёт — с инстинктивным недоверием ко всему, что исходило от Альянса.

— Ты веришь ему, — констатировал он. — По-настоящему.

— Да, — просто ответила я. — И не только потому, что он дал клятву. Потому что я вижу, кто он. Он такой же, как мы с тобой. Он устал от лжи и хочет изменить мир к лучшему. И у него хватит смелости пойти против людей Альянса, если будет нужно. Он уже пошёл, согласившись остаться здесь и работать со мной.

Долгая пауза. Кассиан снова сел в кресло, смотря куда-то в пространство перед собой.

— Ладно, — наконец выдохнул он, и в его голосе звучала неохотная уступка. — Есть старое здание бывшей лесопилки в трёхстах метрах вниз по реке. Оно заброшено, но крыша цела. Оттуда открывается вид на мельницу через разбитое окно на втором этаже. Мои люди могут обеспечить его скрытую охрану. Вы сможете укрыться там.

— Идеально, — согласилась я. — Мы проберёмся туда до начала операции. А затем, когда твои люди будут на местах, а охранники на мельнице сменятся… мы начнём.

Я видела, как в глазах Кассиана мелькают мысли, оценки, подозрения. Но я также видела и холодный расчёт. Если присутствие Эдгара увеличивало шансы на успех, он был готов рассмотреть.

Мы спустились и отобедали в гнетущем молчании, а затем уже все вместе сели обсуждать операцию. Кассиан разложил на столе детальные схемы.

— Мельница «Старый жернов». Охрана: три человека снаружи, патрулируют по графику. Внутри — смена из шести: четверо рабочих, мастер и охранник-маг. Магические детекторы движения на всех входах и по периметру забора. Обычная маскировка не пройдёт. Поэтому — ваши иллюзии.

Он указал на здание неподалёку, через дорогу от мельницы — старый, полуразрушенный склад.

— Здесь, на верхнем этаже этого здания, с хорошим обзором на главные ворота мельницы и часть двора, укроемся мы втроем. Элис, ты и принц Эдгар будете создавать и поддерживать иллюзию. Я буду координировать свою группу проникновения через парный кристалл связи.

— Какая иллюзия? — спросил я.

— Максимально простая, но тотальная, — ответил Кассиан.

Мы обсуждали детали ещё час. Расписание смен, расположение магических детекторов (их удалось выявить благодаря разведке Кассиана), пути отхода. План был рискованным, но продуманным. Эдгар, со своим знанием магической теории, мог помочь мне не только усилить иллюзии, но и предсказать возможные реакции гильдейских защитных систем. Кассиан, со своей стороны, обеспечивал силовой компонент и прорабатывал юридические последствия на случай успеха — как арестовать всех присутствующих с минимальным шумом и максимальной доказательной базой.

Когда мы закончили, в кабинете уже сгущались вечерние сумерки. Кассиан поднялся, накидывая плащ.

— Я передам своим людям новые инструкции. И подготовлю здание лесопилки. У вас есть два дня, чтобы отточить ваше… совместное колдовство.

— Спасибо, Кассиан, — искренне сказала я.

Он на мгновение задержался в дверях, глядя на меня.

— Надеюсь, твоя вера в него оправдается, Элис. Ради всех нас.

После ухода Кассиана мы с Эдгаром остались в кабинете. Напряжение висело в воздухе, но теперь оно было иного рода — не романтическое, а боевое, собранное.

— Он прав в своей осторожности, — сказал он. — Его долг — защищать интересы Империи. То, что он согласился на это… говорит о том, что он верит тебе. И, возможно, начинает верить и мне. Я постараюсь его не подвести.

— Нам нужно практиковаться, — сказала я.

Мы вызвали Гримза и Виктора, объяснили суть (конечно, в самых общих чертах). Они согласились быть подопытными кроликами.

Оставшуюся часть ночи и весь следующий день мы провели в изматывающих тренировках. Сначала в лаборатории, потом в саду. Мы учились синхронизировать не только Пламя, но и дыхание, и ритм мыслей. Создавали сложные иллюзии: заставляли Гримза, идущего по дорожке, казаться Виктору частью куста; делали так, чтобы Виктор, сидящий на скамье, «исчезал» для Гримза, становясь продолжением спинки.

К вечеру мы добились ошеломляющих результатов. Виктор, проходя мимо специально приглашённого для чистоты эксперимента Лео, мог остановиться в метре от него, и Лео, хотя и видел его краем глаза, не обращал на него внимания, словно тот был пустым местом. Мозг Лео отказывался регистрировать присутствие человека, потому что наше объединённое Пламя настойчиво внушало: «Здесь никого нет. Это просто игра света. Не обращай внимания».

Это было жутковато. Но это работало.

Параллельно с магическими тренировками шло и обычное, человеческое сближение. Вечерами, после изматывающих упражнений, мы ужинали вместе с обитателями Дачи. Сначала миссис Дженкинс и другие смотрели на Эдгара с опаской, но его естественные манеры, искренний интерес к их делам и явное, неподдельное уважение ко мне быстро растопили лёд. Он мог серьёзно обсуждать с Гримзом эффективность нового парового насоса, а через пять минут слушать, затаив дыхание, как Инна объясняла ему тонкости выделения эфирного масла из бутонов роз. Он был здесь не принцем, а коллегой, учеником и… чем-то большим.

И я, и он чувствовали это «большее». Оно висело в воздухе между нами — во взглядах, задерживающихся чуть дольше, в случайных прикосновениях, в тех паузах, когда слова были уже не нужны. Но у нас не было времени на выяснение отношений. Над нами висела операция. И эта общая цель, это ощущение, что мы стоим плечом к плечу перед лицом большой опасности, сближало нас быстрее любых слов.

Накануне дня «Х» Эдгар зашёл ко мне в кабинет, когда я проверяла последние списки снаряжения.

— Завтра всё начнётся, — сказал он тихо, прислонившись к косяку двери.

— Да, — я отложила перо. — Боишься?

— Не за себя, — честно ответил он. — А за тебя. И за то, что наша магия может подвести в решающий момент.

— Не подведёт, — уверенно сказала я, хотя сама дрожала внутри. — Мы отработали всё, что могли. А теперь… нам нужно отвлечься. Хоть на несколько часов. Иначе мы сойдём с ума от ожидания.

Эдгар улыбнулся своей тёплой улыбкой.

— Элис, я как раз хотел предложить. Давай отвлечёмся и съездим в город, в театр. На настоящее свидание.

Я весело хмыкнула, и подошла, чтобы обнять его. Он ответил на объятие, прижав меня к себе еще крепче.

— Хорошо. Выбери время и место в театре, а я приеду. Мне еще нужно будет купить платье.

— Договорились.

На следующий день, после утренней финальной репетиции с командой Кассиана (мы успешно «спрятали» одного из его агентов прямо в гостиной на глазах у миссис Дженкинс, которая потом клялась, что кроме неё и кота в комнате никого не было), я отправилась в город.

Лилия Ковард встретила меня в ателье своей портнихи с распростёртыми объятиями.

— Элис, дорогая! Заказ такой интересный — платье для театра! С принцем Эдгаром, я полагаю? — её глаза лукаво блестели.

— Лилия, — вздохнула я, но не стала отрицать. — Да.

— О, я уже всё придумала! — воскликнула Лилия и повела меня вглубь ателье, где на манекенах уже красовались несколько платьев. — Смотри. Этот? Шёлк цвета неба, с серебряной вышивкой? Или вот этот — бархат с красивым декольте?

Мы выбирали долго, смеясь, споря о фасонах и тканях. Лилия была в своей стихии. И в процессе, пока мы сверяли образцы кружева, дверь в ателье открылась, и вошёл… Артур Логан.

Он выглядел усталым, но собранным. Увидев меня, он на мгновение замер, потом улыбнулся.

— Мисс Мёрфи. Какая неожиданная встреча.

— Мастер Логан, — кивнула я. — Вы здесь по делам Гильдии?

— Увы, нет, — он вздохнул. — Сестра прислала за своим праздничным платьем. А вы? — его взгляд скользнул по платью на манекене, которое готовили для меня.

— Готовлюсь к светскому выходу, — улыбнулась я. — Позвольте представить — леди Лилия Ковард, моя хорошая подруга. Лилия, это мастер Артур Логан, эксперт Гильдии Артефакторов.

Лилию, обычно такую уверенную, вдруг будто подменили. Она слегка покраснела, сделав шаг вперёд.

— Очень приятно, мастер Логан. Я… я слышала о ваших работах. Мой отец, Ангус Ковард, восхищался той системой очистки воды, что вы проектировали.

Артур, казалось, тоже немного смутился. Он поправил очки.

— Ангус Ковард? Да, это был интересный проект… к сожалению, заблокированный советом Гильдии из-за «неоправданной сложности». Очень приятно познакомиться, леди Ковард.

Они заговорили об инженерных решениях, и Лилии хватило ума и знаний поддержать разговор. Я наблюдала за ними с лёгкой улыбкой, пока мадам Элоиз закалывала последнюю булавку.

Когда мы вышли из ателье, Лилия была необычно задумчива.

— Интересный человек, — сказала она наконец. — Умный. И, кажется, не такой занудный, как большинство гильдейских.

— Он один из немногих, кто мыслит творчески, — согласилась я. — И он на нашей стороне. Во многом.

Вечером, одетая в платье цвета сливы, с простой, но изящной причёской и лёгким макияжем, я вышла к ожидавшему у крыльца экипажу Эдгара. Он был в строгом, но безупречном тёмно-сером костюме. Увидев меня, он замер, и в его глазах вспыхнул немой восторг.

— Ты выглядишь… потрясающе, Элис, — сказал он, помогая мне подняться в экипаж. Его пальцы чуть дольше, чем нужно, задержались на моей руке.

Дорога до театра и сам спектакль прошли как в сладком тумане. Мы сидели в ложе, смотрели драму о любви и долге, которую я почти не воспринимала. Я чувствовала его рядом. Его присутствие, его тепло, его взгляд, который то и дело находил мой в полумраке. Мы не говорили о завтрашнем дне, о Гильдии, о пыли. Мы говорили о персонажах пьесы, смеялись над неудачными репликами актёров, спорили о трактовке финала. Это были простые, человеческие разговоры. И в них было столько неприкрытой нежности и взаимопонимания, что у меня щемило сердце.

В антракте мы вышли в фойе. Он взял два бокала шампанского и подал один мне.

— За удачу, — тихо сказал он.

— За удачу, — повторила я, чокаясь.

— Знаешь, — сказал Эдгар, глядя на игристые пузырьки в своём бокале, — здесь, рядом с тобой, я впервые чувствую себя на своем месте

— Я тоже, — прошептала я.

Он посмотрел на меня, и в его янтарных глазах отразились огни люстр и что-то глубокое, тёплое, серьёзное.

— Каким бы ни был завтрашний день, Элис, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала. Эти дни здесь, с тобой… они стали для меня самым важным открытием. Более важным, чем любая формула или тайна.

Я не нашлась, что ответить. Просто положила свою руку поверх его, стоящей на бархатном парапете ложи. Он перевернул ладонь и сжал мои пальцы.

— Не думай о завтра, — мягко сказала я. — Сегодня — наш вечер. Давай проживём его полностью.

И мы прожили. После театра мы пошли ужинать в маленький, уютный ресторанчик с видом на канал. Ели, смеялись, говорили о пустяках и о важном. О книгах, которые любили в детстве. О мечтах, которые казались несбыточными. О том, каким мы видим будущее.

И в эти часы я чувствовала себя так, как не чувствовала, наверное, никогда. Защищённо. Не в смысле физической безопасности — хотя и так тоже — а в смысле душевного покоя. Рядом с ним тревога отступала, тяжёлые мысли о долге и ответственности затихали, уступая место простой, тёплой радости от присутствия родственной души. Я могла расслабиться. Перестать быть генералом, готовящимся к битве. Стать просто женщиной, которой нравится умный, красивый мужчина.

Обратная дорога прошла в тишине, но это была не неловкая тишина. Мы сидели рядом в качающемся экипаже, его плечо касалось моего, и этого было достаточно.

Когда экипаж остановился у ворот Лунной Дачи, он вышел, чтобы помочь мне спуститься. Ночь была тёплой, звёздной. Он не отпускал мою руку.

— Завтра, — сказал он тихо.

— Завтра, — кивнула я.

Он наклонился и поцеловал меня. Коротко, нежно, но в этом поцелуе было обещание. Обещание быть рядом. Обещание того «после», которое ждало нас, если мы справимся.