Золушка. Революция

Глава 24. Выбор сердца

Брак. С принцем Кассианом.

Я невольно повернула голову к нему. Кассиан стоял у камина, не двигаясь. Его лицо, освещенное дрожащим огнем, было каменной маской. Но я увидела – нет, почувствовала – мгновенное, ледяное напряжение в его плечах.

Рука Эдгара, до сих пор державшая мою, судорожно сжалась. Его теплое, живое Пламя рядом со мной дрогнуло, отозвавшись на удар всплеском холодного, острого шока. Я ощутила, как волна этого шока прокатывается через нашу связь, и сама едва не отшатнулась.

Король наблюдал за нами, его усталое лицо было непроницаемым. Он дал время на осознание.

– Ваше Величество, – мой голос прозвучал хрипло, чужим. Я сглотнула, заставила себя говорить ровнее. – Это… неожиданное предложение.

— Разумеется. Это предложение, Элис, а не приказ. Но выслушайте мою логику, как учёный выслушивает доводы. Вы — носитель знаний, способных перевернуть основы магии и медицины. Вы — живое доказательство преступлений Гильдии. Вы — союзница короны в самой грязной и опасной её зачистке за столетия. Ваши враги теперь — это враги Империи. В одиночку, даже под моей защитой, вы остаётесь мишенью. За вами будут охотиться. Пытаться похитить, чтобы выведать секреты, или убить, чтобы замять следы. Статус невесты принца, а в будущем — принцессы, даст вам неприкосновенность, сравнимую с моей собственной. Ни один заговорщик, ни один мститель из гильдейских отбросов не посмеет поднять на вас руку, не объявив войну всей королевской семье. Это щит, Элис. Самый прочный, какой я могу вам дать.

Он сделал паузу, давая мне осознать.

— Для короны же вы — не просто щит, но и меч. Символ нового курса. Молодая, прогрессивная, вышедшая из народа, но связанная с троном кровными узами. Ваши открытия, ваши реформы под покровительством короны получат легитимность, которую не смогут оспорить даже самые консервативные лорды. Этот брак скрепит союз между старым порядком и новыми знаниями. Он даст нам время и авторитет для преобразований.

Мозг лихорадочно работал, раскладывая по полочкам холодную логику его слов. Он был прав. Ужасно, цинично, но прав. Моя нынешняя позиция была зыбкой. Покровительство Кассиана и короля держалось на их личной заинтересованности и чрезвычайном положении. Что будет, когда кризис минует? Когда Гильдию реформируют, и у власти появятся новые игроки? Я останусь одинокой женщиной с опасными секретами и слишком большим влиянием. Идеальная жертва.

Но брак… Брак по расчету. С Кассианом. Человеком, с которым меня связывали долг, взаимное уважение, даже некоторая привязанность, но… не то. Не то, что начало рождаться между мной и Эдгаром за эти недели доверия, совместной работы, понимания с полуслова.

Я рискнула посмотреть на Эдгара. Он был бледен. Его янтарные глаза, обычно такие живые и теплые, стали темными, непроницаемыми. Он смотрел на короля, и в его взгляде читалась не злоба, а тяжелое, почти физическое страдание и… понимание. Он, выросший при дворе, сын политика, понимал эту логику лучше меня.

– Вы предлагаете политический союз, Ваше Величество, – наконец сказал Кассиан. Его голос был безжизненным. – Но брак – не только политический союз. Принуждение в таких вопросах…

– Кто говорит о принуждении? – король поднял брови. – Я предлагаю. Мисс Мёрфи – взрослая, умная женщина. Она может оценить риски и преимущества. И вы, сын, всегда ставили долг перед Империей выше личных предпочтений. Разве нет?

В этих словах намек на тот бал, на выбор между мной и короной, который Кассиан уже сделал однажды. Кассиан замолчал, его челюсть сжалась.

Я почувствовала, как во мне поднимается что-то горячее, протестующее. Меня тошнило от этой холодной, государственной целесообразности, превращающей живых людей в пешки.

Мой разум лихорадочно работал. Отказаться? Это могло быть воспринято как оскорбление, как нежелание связать свою судьбу с Империей. Это сделало бы меня уязвимой. Согласиться? Заковать себя в золотые цепи дворцового этикета, стать пешкой в династических играх, потерять свободу, которую я так отчаянно отвоёвывала?

Я открыла рот, не зная ещё, что скажу. Но, прежде чем я успела издать звук, вперёд шагнул Эдгар.

Он отпустил мою руку, и его движение было настолько плавным и уверенным, что привлекло все взгляды. Он сделал изящный, почтительный поклон королю, но в его манерах не было ни тени подобострастия — только холодное достоинство.

— Ваше Величество, — его голос прозвучал ясно, бархатисто и совершенно спокойно, — прежде чем мисс Мёрфи даст ответ на ваше великодушное предложение, я должен сделать одно важное заявление.

Король медленно повернул к нему голову, брови слегка приподнялись.

— Говорите, принц Эдгар.

— Между мисс Элис Мёрфи и мной существует взаимная договорённость, — сказал Эдгар. — Мы с ней обручены.

Эффект был подобен взрыву. Кассиан резко оторвался от камина, его глаза расширились. Король Аврелиан замер, его усталое лицо на мгновение выразило чистое, неподдельное изумление. Он вытаскивал тяжёлый политический козырь, ставя на кон всё — свою репутацию, отношения с дядей-королём, возможные последствия для мира между нашими странами.

Я не стала его разоблачать. Не смогла. Потому что в его лжи было больше правды, чем в предложении короля.

Король поднял брови. Кассиан слегка нахмурился, его взгляд скользнул с Эдгара на меня, будто пытаясь прочитать правду.

— Обручены? — повторил король. — Это… неожиданно. И, должен сказать, усложняет картину. Мисс Мёрфи, вы подтверждаете слова принца Эдгара?

Все смотрели на меня. Эдгар с немой мольбой и готовностью принять любой мой ответ. Кассиан — с холодным ожиданием. Король — с оценивающим интересом.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Что было правдой? Правдой было то, что я не хотела выходить замуж по политическому расчету. Правдой было то, что Эдгар стал мне ближе, чем кто-либо в этом мире. Правдой было и то, что его «обручение» было импровизацией, но импровизацией, основанной на реальных чувствах.

— Да, ваше величество, — сказала я, глядя прямо на короля, но чувствуя на себе взгляд Эдгара. — Принц Эдгар не солгал. Мы обсуждали наше будущее. И я дала своё согласие на то, чтобы это будущее было общим.

Я не соврала. Я лишь очень осторожно выбрала слова. И мое Пламя оставалось ровным. Потому что в глубине души это была правда.

Король задумался, постукивая пальцами по ручке кресла.

— Вы понимаете, принц Эдгар, какие последствия может иметь такой союз? Особенно сейчас, после только что подписанного мирного договора?

— Понимаю, Ваше Величество, — кивнул Эдгар, не опуская глаз. — Этот союз станет ещё одним мостом между нашими державами.

Это была блестящая игра. Он превращал личное в политическое, превращал потенциальный скандал в стратегическое преимущество. Он предлагал короне не просто брак её принца с опасной авантюристкой, а союз, укрепляющий мир и открывающий Империи доступ к Альянсу — но уже через законный, контролируемый брак.

Король смотрел на Эдгара, и в его взгляде читалась сложная смесь раздражения, уважения и расчёта.

— Это меняет дело. Союз с наследником Альянса… — он взглянул на Кассиан, — не менее стратегически важен, чем союз с наследником Империи. Возможно, даже более. Он скрепляет мирный договор кровными узами. С другой стороны… — его взгляд стал тяжелее, — это делает вас, мисс Мёрфи, ещё более ценной фигурой. И ещё более уязвимой. Теперь на вас будут смотреть не только как на учёного, но и как на потенциальный канал влияния Альянса внутри Империи. Давление удвоится.

— Я готов к этому давлению, — твёрдо сказал Эдгар. — И я сделаю всё, чтобы защитить её.

Король вздохнул, словно сбрасывая с плеч тяжёлый груз непростого решения.

— Хорошо. Я не стану ломать то, что уже сложилось. Ваши личные чувства и обязательства — ваше дело. Но политическая реальность остаётся. Империя нуждается в вас, мисс Мёрфи, и в ваших знаниях. И в вашей лояльности. Принц Эдгар, ваш союз, если он будет оформлен официально, станет мощным символом мира. Но он же вызовет волну недовольства среди определённых кругов здесь.

Король снова посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то вроде усталой симпатии.

— Вот моё окончательное решение. Я отзываю предложение о браке с принцем Кассианом. При условии, что ваша связь с принцем Эдгаром будет в ближайшее время оформлена официально, через дипломатические каналы, как акт, скрепляющий мир между нашими державами. До того момента вы остаётесь под личной защитой короны и моим покровительством. Ваша работа, ваше поместье, ваши люди — под защитой. Никто не посмеет тронуть вас. Но, — он сделал предостерегающую паузу, — вы должны будете играть свою роль. Роль моста между нашими странами. Ваши открытия, ваши реформы будут внедряться здесь, в Империи, в первую очередь. Но вы будете делиться знаниями и с Альянсом, в рамках наших договорённостей. Вы становитесь не просто частным лицом, Элис. Вы становитесь инструментом государственной политики. Добровольным инструментом. Вы согласны?

Выбора, по сути, не было. Отказаться — значило потерять всё: защиту, поддержку, возможность спокойно работать. Согласиться — значило навсегда связать свою судьбу с большой игрой. Но теперь у меня в этой игре появлялся союзник. Не холодный, расчётливый партнёр по долгу, а человек, который только что рискнул всем, чтобы защитить меня.

— Я согласна, ваше величество, — сказала я. — И благодарна за понимание.

— И я согласен, — немедленно добавил Эдгар, его голос снова обрёл лёгкость. — От имени Альянса и от себя лично.

Кассиан молча кивнул. Его лицо было непроницаемым.

Король поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

— Тогда всё решено. О деталях официального обрушения и последующей свадьбы договорятся наши дипломаты. А сейчас… вам, я думаю, нужно обсудить всё наедине.

Эдгар молча проводил меня через лабиринт дворцовых коридоров к тому самому удалённому крылу, где мы жили последние дни. Только когда дверь в нашу общую гостиную закрылась, отсекая внешний мир, напряжение спало.

Я обернулась к нему. Он стоял, прислонившись к двери, и смотрел на меня. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота.

— Элис, прости, — выдохнул он первым. — Я не должен был так… выдумывать. Но когда он сказал о браке… я не смог молчать. Я не мог позволить ему решать твою судьбу, как шахматную партию.

— Ты сделал правильно, — тихо сказала я, подходя к нему. — Это был смелый и умный ход. Но, Эдгар… «обручены»? Ты понимаешь, во что это тебя втягивает? Твой дядя…

— Мой дядя получит официальное письмо от меня сегодня же вечером, — открыл глаза Эдгар. В них горела твёрдая решимость. — В нём я объясню стратегическую выгоду этого союза. Он хитрый политик, но он также прагматик. Союз с женщиной, которая держит в руках секрет независимой магии и лекарства от неизлечимых болезней, — это слишком ценный актив, чтобы отказаться от него из-за династических амбиций. Особенно если этот союз скреплён ещё и… искренней привязанностью.

Он оттолкнулся от двери и подошёл ко мне, взяв мои руки в свои.

— Но это не просто политика, Элис. И я хочу, чтобы ты это знала, прежде чем дашь ответ, — он смотрел на меня с таким жаром, что у меня перехватило дыхание. — Я сказал это, чтобы защитить тебя от принудительного брака. Но я сказал это и потому, что это правда. Всё, что было между нами эти недели… для меня это не игра. Я влюбился в тебя. В твой ум, в твою смелость, в твоё упрямое желание сделать мир лучше. Я люблю тебя, Элис Мёрфи.

Его слова, тихие и ясные, отозвались в тишине комнаты. Я чувствовала, как моё собственное сердце откликается на них бурным, радостным стуком.

— Я не хочу принуждать тебя ни к чему, — продолжал он, его пальцы осторожно поглаживали мои ладони. — Ты заслуживаешь выбора. Ты заслуживаешь быть с тем, кого любишь. И я… я готов бороться за твою любовь.

— Я не могу предложить тебе корону Империи, — тихо сказал Эдгар, глядя мне в глаза. — Но я могу предложить тебе свою жизнь, своё доверие и своё Пламя, которое уже отзывается твоему. Я обещаю быть с тобой в борьбе, в трудах, в создании того будущего, о котором мы мечтаем. И я прошу тебя… будь моей женой. По-настоящему.

Сердце заколотилось у меня в груди так, что, казалось, сейчас выпрыгнет. Я смотрела на него — на его умное, одухотворённое лицо, на глаза, полные искренности и внутренней силы, что резонировала с моей.

Я положила руку на его, чувствуя под пальцами твёрдые суставы и тепло кожи.

— Да, — прошептала я, и голос мой дрогнул от нахлынувших чувств. — Да, Эдгар. Я согласна.

Он улыбнулся своей открытой, светлой улыбкой, которая согревала меня с первого дня. Потом поднял наши сцепленные руки и сосредоточился.

Я почувствовала, как его Пламя — тёплая, пульсирующая струна — ожило, сконцентрировалось. Из воздуха между нашими ладонями вспыхнул крошечный огонёк. Не голубой, как мой, и не золотисто-красный, как его обычное пламя. Он был цвета золота, тёплого и глубокого. Огонёк кружился, сгущался, и из него, будто выплавляясь, начало формироваться кольцо. Материальное, плотное.

Это заняло несколько секунд. Когда процесс завершился, в его пальцах лежало кольцо. Простое, без камней, но совершенное в своей форме. Оно излучало мягкое, успокаивающее тепло.

Эдгар бережно взял мою левую руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно село идеально, будто было сделано по мерке. Тепло от него разлилось по руке, приятное и обнадёживающее.

— Это частичка моего Пламени, материализованная, — объяснил он тихо. — Оно будет всегда напоминать тебе о моём обещании.

Я смотрела на кольцо, чувствуя, как комок волнения и радости подкатывает к горлу.

Последующие дни и недели принесли с собой бурю перемен, которая смела старый порядок и начала выстраивать новый.

Первым делом, под личным давлением короля и при активном участии Кассиана, началась тотальная чистка Гильдии. Но это была не слепая резня. Используя списки имён и признания, добытые нами с Эдгаром, арестовывали только тех, кто был непосредственно замешан в преступлениях — в производстве пыли, убийствах, сокрытии. Рядовых мастеров, алхимиков, артефакторов, чья вина заключалась лишь в неведении или слепом подчинении, не трогали. Им предложили выбор: присягнуть на верность короне и войти в новую, реформируемую структуру или уйти, сохранив пенсию, но потеряв доступ к государственным заказам. Большинство, видя, что корона действует жёстко, но справедливо, выбрали первое.

Саму Гильдию не распустили. Её переформировали. Из тайного, замкнутого ордена она должна была превратиться в открытую «Имперскую Академию Магических Наук и Технологий». Во главе её временно поставили Артура Логана — человека, доказавшего свою лояльность и понимающего необходимость реформ. Его первым указом стало рассекречивание всех не связанных с государственной безопасностью архивов и начало работы над новыми, современными учебными программами, которые должны были включать в себя не только магическую теорию, но и основы естественных наук.

Используя полученный от короля экстренный доступ к типографии и королевскую печать для распространения, я в срочном порядке подготовила и выпустила первую, базовую брошюру об Анхилии. Это был манифест, призыв к новому мышлению. В простых, доступных словах я объясняла, что магия — не только внешний ресурс, что у каждого есть внутренний потенциал, что сила рождается из искренности, знания и гармонии с самим собой.

Брошюра разошлась по городам Империи, сея семена новых идей. В сочетании с разоблачением преступлений старой Гильдии, она произвела эффект разорвавшейся бомбы. Люди начали говорить, думать, сомневаться.

Я также поделилась с королём секретом производства «опалов». Это было рискованно, но необходимо. Я понимала, что одна не смогу обеспечить энергией всю страну.

Король оформил на меня и на всю мою команду — Инну, Кевина, Гримза, миссис Дженкинс, Виктора и Лео — патент на технологию сверхкритической экстракции и на сами «опалы». Этот патент, скреплённый королевской печатью, гарантировал нам пожизненные отчисления с любого государственного производства, использующего эту технологию. Лунная Дача и её обитатели были обеспечены на долгие года. Это был не только акт справедливости, но и гениальный ход короля — привязать нас к государству не страхом, а благодарностью и материальной заинтересованностью.

Затем последовал королевский указ, зачитанный на площадях. В нём Кассиан, от имени своего отца, официально объявлял о раскрытии заговора и преступлений руководства Гильдии, о начале реформ, о новом курсе на развитие науки и «истинной магии, основанной на знании и доброй воле». Указ призывал всех, у кого остались крупицы знаний об Анхилии, старых, негильдейских магических традициях, выйти из тени. Им гарантировалась безопасность и вознаграждение за согласие преподавать свои знания в новой Академии.

И такие люди нашлись. Сначала поодиночке, робко, потом — смелее. Старый отшельник-травник из северных лесов, знавший заклинания роста, не требующие пыли. Бывшая монахиня из забытого монастыря, хранившая манускрипты по медитативным практикам. Даже несколько отставных гильдейских мастеров, давно разочарованных в системе, принесли свои наработки. В Академии, под руководством Логана, начали формироваться первые учебные группы.

Меня же, как самого известного «практика нового типа», почти умоляли начать читать лекции. Я согласилась, но с условием: я буду временным преподавателем, пока не подготовлю группу успешных студентов, которые смогут продолжать дело. Мои лекции в переполненных аудиториях бывшей Гильдии (теперь — Академии) были необычными. Я не читала заклинаний по книгам. Я учила чувствовать внутреннюю энергию, проводила практикумы по концентрации и визуализации. И параллельно, в тайне от большинства, я продолжала собственные тренировки с Эдгаром, оттачивая наше совместное мастерство. С каждым днём я чувствовала себя сильнее — не только как учёный, но и как маг.

А ещё в эти две недели случилось две маленькие, но очень важные личные истории.

Как-то раз за ужином Гримз, откашлявшись и покраснев, как рак, объявил, что он и миссис Дженкинс… тоже решили узаконить свои отношения. Они хотели скромную церемонию, прямо здесь, на Лунной Даче, после того, как всё успокоится. Их тихая, взрослая привязанность, выкованная годами совместной работы и недавними испытаниями, наконец вылилась в решение. Мы отпраздновали это простым, но душевным ужином, где Гримз впервые за многие годы надел приличный сюртук, а миссис Дженкинс сияла, как молоденькая девушка.

А ещё через несколько дней Лео, весь красный до корней волос, пробормотал, что он и Инна… тоже. Оказалось, их робкая симпатия, возникшая ещё во время работы над первыми кремами, переросла в нечто большее за месяцы совместных трудов и тревог. Я была удивлена, но бесконечно рада за них. Наша маленькая команда превращалась в настоящую семью, сплетённую не только общим делом, но и узами любви.

Кульминацией этого безумного, прекрасного вихря перемен должен был стать бал. Не просто светский раут, а грандиозное мероприятие в честь «Нового Рассвета» — так официально назвали свершившуюся революцию в умах и структурах. Бал в честь победы, в честь мира с Альянсом, в честь начала новой эпохи.

Казалось, после долгой зимы наконец наступило лето — и для страны, и для наших сердец.

Накануне бала я, как и в прошлый раз, стояла перед зеркалом в своей комнате. На этот раз я не звала фею. Я просто думала о ней, с благодарностью и лёгкой грустью. И она появилась. Её образ был едва различим, почти прозрачным, как дымка на рассвете.

— Последний раз, дитя, — прошептала она, и её голосок звучал как шелест листьев. — Моя миссия завершена. Ты на правильном пути. У тебя есть союзник, друг, любовь. И у тебя есть сила — твоя собственная и та, что вы делите с ним. Моё время истекло.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя ком в горле. — За всё.

— Не благодари. Просто живи. Созидай. И помни о цене и о резонансе, — она улыбнулась своей последней, слабой улыбкой. — А теперь — позволь мне сделать тебе последний подарок. На прощание.

Она взмахнула почти невидимой рукой. И моё простое вечернее платье преобразилось. Ткань, казалось, впитала в себя лунный свет и звёздную пыль. Это было платье ослепительно-белого цвета, но не холодного, а тёплого, сливочного оттенка. В отличие от моего первого платья, это было куда более роскошным.

Лиф, украшенный вышивкой из тончайших серебряных нитей облегал фигуру. Рукава — длинные, прозрачные, словно сотканные из тумана. Юбка струилась мягкими, переливающимися складками, с длинным, изящным шлейфом, который казался продолжением лунного луча. В этом наряде я чувствовала себя не Золушкой на балу, а королевой нового мира, который мы с Эдгаром и другими пытались построить.

— Прощай, Элис. Дочь моя по духу, — сказала фея, и её образ рассыпался на мириады серебристых искр, которые растаяли в воздухе, не долетев до пола. Я знала, что больше никогда её не увижу. Миссия хранительницы была выполнена.

Внизу ждал Эдгар в парадном мундире Альянса синего цвета. Увидев меня, он замер, и в его глазах вспыхнул немой восторг.

— Ты… невероятна, — сказал он просто, протягивая руку. — Готова устроить сенсацию?

— Больше чем готова, — улыбнулась я.

Наш въезд во дворец действительно произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Не потому, что мы были самыми богато одетыми — нет. А потому, что мы появились вместе. Рука об руку. Принц Альянса и «та самая Мёрфи», создательница лучшей косметики в Империи. А на моей левой руке, если присмотреться, поблёскивало странное, светящееся изнутри кольцо.

Шёпот, как ветер, прокатился по залу: «Они вместе?», «Это помолвка?», «Союз с Альянсом через брак?».

Мы не опровергали и не подтверждали. Мы просто шли, отвечая на поклоны, улыбаясь знакомым. Среди них была и Лилия Ковард — она шла под руку, к моему удивлению, с мастером Артуром. Они выглядели счастливыми и немного смущёнными. Артур поймал мой взгляд и кивнул с лёгкой, понимающей улыбкой. Удивительный союз учёного-реформатора и предприимчивой наследницы торговой империи. В этом новом мире, казалось, возможно было всё.

Король и королева принимали поздравления по случаю «нового этапа в истории Империи». Когда мы подошли, король внимательно посмотрел на наши сцепленные руки, потом на моё кольцо, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Всё идёт по плану, мисс Мёрфи, — тихо сказал он. — И, кажется, даже лучше.

Бал был в самом разгаре, пары кружились в вальсе. Я танцевала с Эдгаром, и в этот момент, в вихре огней и звуков, я позволила себе расслабиться. Просто быть счастливой. Но даже в счастье мой внутренний «радар», натренированный за недели допросов и уроков Анхилии, работал. Часть моего сознания автоматически отслеживала Пламя вокруг — их намерения.

И сказка, даже новая, не могла обойтись без тени.

Бал был в самом разгаре, когда я, следуя уже укоренившейся привычке, машинально расширила своё восприятие, отслеживая магические потоки в зале. Моё Пламя, отточенное неделями практик, улавливало десятки огоньков разной силы и окраски — спокойные, взволнованные, сонные. И вдруг я почувствовала его. Злонамеренное пламя, сконцентрированное и направленное. Оно исходило от одного из пожилых советников короля, барона Вейта, стоявшего неподалёку от трона. В его руке был бокал с вином, который он только что взял с подноса слуги.

Он уже успел передать бокал королю, когда я действовала без раздумий. Я резко вырвалась из объятий Эдгара, сделала полшага в сторону и швырнула в воздух маленький голубой файербол, который вылетел из моих пальцев и на огромной скорости врезался в бокал в руке короля. Хрусталь звонко разбился, вино брызнуло на паркет.

В зале на мгновение воцарилась шокированная тишина, а затем раздался крик. Сам советник, увидев провал, в отчаянии вскрикнул и попытался броситься прочь. А потом из толпы придворных, справа от короля, вырвалась другая фигура. Молодой секретарь из свиты Вейта. Его лицо исказила гримаса фанатичной ярости, и он, не пытаясь больше скрываться, выбросил вперёд какой-то артефакт, из которого вырвался сноп зелёного магического заряда, направленный в короля.

Я была ближе всех. Я бросилась вперед, одновременно взметая перед собой щит — сферу из сконцентрированной воли и света. Багровый луч ударил в него, заставив сферу дрогнуть и покрыться паутиной трещин, а затем исчезнуть. Секретарь уже выпускал новый заряд, и в этот момент я почувствовала еще одну вспышку злости.

Сзади. Другой сообщник барона, молодой маг в ливрее пажа, выпустил свою атаку прямо в меня. Я могла либо поставить щит вокруг короля, либо защитить себя от атаки. Я уже формировала щит вокруг короля от атаки секретаря, и перестроиться бы никак не успела, даже при желании.

Но Эдгар успел.

Он шагнул вперёд и встал между мной и летящим заклинанием. Его собственное, тёплое, золотисто-красное Пламя вспыхнуло вокруг него щитом, приняв на себя весь удар. Заклинание пажа, слабое, но ядовитое, разбилось о его защиту с громким хлопком. Эдгар лишь вздрогнул, отшатнулся на шаг, но остался на ногах, прикрывая меня собой. В этот же момент атака секретаря Вейта увязла в моей защите.

Тут уже гвардейцы навалились на заговорщиков, обезоружили их. Барон рыдал и что-то кричал про «старую Империю» и «продажную корону». Но я его уже не слышала.

Я смотрела на Эдгара. На его решительное, сосредоточенное лицо. Он выбрал меня. В момент, когда можно было защищать короля, символ государства, он выбрал закрыть собой меня. Он не знал, что я выберу – защитить себя, или короля, но он по умолчанию решить защитить меня.

Он обернулся, встретив мой взгляд. Увидел в нём потрясение, вопрос.

— Короля охраняли десятки людей, — тихо сказал он, как бы отвечая на невысказанное. — А тебя — только я. Мой выбор был прост.

И в этот момент я поняла окончательно и бесповоротно. Это был не просто союз по расчёту или по страсти. Это была любовь. Та, что не требует доказательств, но в решающий миг проявляется в простом, ясном жесте: «Я буду твоим щитом».

Я протянула руку и коснулась его щеки. Он прикрыл глаза, прижав свою ладонь к моей.

Вокруг нас кипела суета — уводили арестованных, король отдавал распоряжения, придворные обсуждали произошедшее шепотом. Но для нас на мгновение мир сузился до точки — до наших сплетённых пальцев, до тёплого кольца на моей руке и до тихого, беззвучного обещания в его глазах.

И никакая сказка, никакие туфельки, способные перенести куда угодно, не были больше нужны. Я уже нашла то, что искала.