Зорагалдиум. Потусторонний мир

Часть 1

Прошло больше века с тех пор, как наш владыка из Пустоты, великий по имени Бэйн, дал нам повеление идти к людям, селиться среди них, стать как они и жить бок о бок с этими существами. Мы разбрелись по разным мирам, где проживали они, мы стали частью их общества, мы пытались подражать им, пытались имитировать ту жизнь, которую они живут, пытались заниматься тем бытом, который они вели. Мы заново становились теми, кем были раньше. Смерть стирает всё. И, обратившись от жизни к вечности, став воплощением совершенства, мы отринули всё, что знали до этого, все аспекты нашего существования остались в прошлом. Теперь мы – иные существа, и нам непонятно то, чем занимаются живые. Все их дела суетны. Они живут, чтобы работать, и работают, чтобы жить. И это отличает нас. Мы можем взяться за то дело, каким заняты люди, однако наше стремление исполнить это будет отличаться от стремления всех остальных. Необходимость, которая понуждает их с каждым разом перебарывать себя, чтобы пробуждаться ото сна ранним утром, проходить все процедуры умывания и приёма пищи, создаёт особый неподражаемый образ, рождает уникальное поведение, заставляет всех их двигаться в одном направлении. Всякий: и богатый, и бедный, и молодой, и пожилой, и мужчина, и женщина – обязан двигаться в этом одном направлении, с одной скоростью, одним и тем же путём. И это – рабство, это – иллюзия свободы, это – жизнь. Они – рабы собственной жизни, они в плену этой бесконечной иллюзии. Они – лишь марионетки тех, кто берёт на себя руководство. Теперь, когда в мирах нет великих, нет тех, кто направлял бы их, повелевал бы ими, стоял над ними, они пытаются управлять собой сами. Иначе никак. Если допустить самоуправство, это не приведёт ни к чему, кроме как беспорядку. Поэтому всегда нужен тот, кто будет их упорядочивать. Всегда нужен владыка, управитель, бог.

Но творение никогда не сможет превзойти творца. Человек никогда не сможет стать богом. Он никогда не сможет управлять себе подобным так, чтобы обоим было хорошо, ведь больший управляет меньшим. Творец управляет творением. Мы видели, как люди дрессируют животных. И, надо признать, это у них получается достаточно хорошо, ведь животные стоят ниже человека. Но вот человек не способен управлять человеком. И этот мир, в котором поселился я и другие из разорада, это доказывает сполна. Он раздроблен вдоль и поперёк. На этой планете проживают преимущественно люди. Сюда, конечно, проложен путь валирдации, и чародеи тут путешествуют достаточно открыто, однако властвуют именно люди. А потому этот мир поделён на множество частей, которые находятся в состоянии противостояния друг с другом. Да, соседи стараются сохранить мирные отношения, однако ж никто из них не отказывается от оружия, которым он может навредить своему ближнему. Многочисленные оборонительные сооружения и устройства бдительно смотрят в сторону противника, наблюдая за тем, какие дела у них вершатся и нет ли намёка на угрозу. Сосед с подозрением смотрит на соседа, брат готов в любой момент восстать против брата, сын питает ненависть к отцу. Но в то же самое время они пытаются скрыть это друг от друга, притворяясь и делая вид, будто бы всё хорошо. Разораду дано повеление поселиться среди людей и пытаться подражать им? Что ж, это оказалось не так уж и сложно. Они сами подражают иллюзии жизни. Они сами притворяются, будто бы живут. И эти маски мы должны были примерить на себя.

Сотла́т не спит никогда. Днём работают одни люди, и открывают свои двери одни заведения, ночью – совсем другие. Раньше мы бы с уверенностью заявили, что тьма – это время лиходеев. Но теперь мы познали, что и при свете дневного светила, и под многочисленным взором ночных звёзд люди одинаковы: воры, лжецы, блудники, сквернословы, убийцы, расточители. Днём воруют рабочее время, ночью – заработанные деньги. Днём они раздевают друг друга глазами, ночью – руками. Днём они убивают своего врага в уме, ночью – на деле. Это могут быть как одни и те же люди, так и разные. Человек – самое скверное из существ. Оно уничтожает себя, своего ближнего и всё вокруг. В нём собрались всевозможные пороки, и он принимает их как нечто ценное, нечто правильное, закрывая глаза на то, что это неприемлемо. Да, в них ещё осталась частица праведности. Где-то глубоко в своём уме они ещё понимают, что правильно, а что нет, хотя и стремятся к тому, чтобы смешать это всё в единый ком, чтобы зло стало добро, а добро – злом. Ведь несмотря на то, что днём или ночью они совершают все эти мерзости, всё-таки день отличается от ночи. В первом случае они будут удерживать свои пороки, во втором – не станут этого делать, отдадутся в их власть целиком и полностью. Это всё осталось ещё с давних времён, когда люди ценили праведность, когда день был олицетворением света, и они стремились поступать правильно. И хоть теперь грани размываются всё сильнее, эта остаётся пока что ещё жить в их увядающих душах, в их деградирующих разумах.

Обратившись неосязаемой тенью Пустоты, я метнулся на крышу другого здания, чтобы продолжать наблюдать за тем, что творится там, внизу, среди этих ничтожеств. Вот, двое наркоманов здесь принимают очередную дозу. Их разумы скомканы, а тела практически мертвы, из последних сил они пытаются вколоть в себя вожделенную дозу наркотика, но непослушные руки практически отмерли. Не успеет этот мир озариться восходом, как они оба умрут. Я ускорил этот процесс и просто оборвал эти две ничтожные подобия жизни, так что две очищенные души предстали передо мной, безмолвно прося даровать им освобождение. Но разораду они были не нужны, а потому я сосредоточился на том, что происходило в ночном городе, чтобы продолжать познать этих ничтожных существ. Нам нужно сделаться ещё более неотличимыми от них, но в то же самое время не соприкасаться с их грешным образом жизни. Нужно научиться лавировать меж этих двух состояний настолько филигранно, чтобы это отличие не бросалось в глаза, ведь нас узнают по тому, как мы настойчиво отвергаем этот нечестивый образ жизни. Я проживаю третью жизнь и с каждым разом приближаюсь к тому, чтобы оказаться нераскрытым людьми. Са́рксис Теоста́лл – таков мой псевдоним. Точнее же, выдумана лишь моя фамилия. Сарксис – моё настоящее имя, и мои сослуживцы предполагают, будто бы я – кали́ец, ведь именно в Калии люди носят окончание «ис». Да вот только это не так. У калийцев окончание «ис» имеет лишь их фамилия. Был бы я Сарксис Теостис, тогда и согласился бы с этим высказыванием. Однако это никого не волнует. А потому меня и прозвали Калиец.

Моя работа называется службой, потому что я – военный. Точнее же, специалист и вхожу в отряд людей, которые выполняют специальные миссии. Обычно всё, что связанно с военным делом, называют службой, ведь мы служим своей стране и устраняем её врагов. Да, именно её, а не своих, потому что люди, которых приходится убивать, лично против меня ничего не имели, да и вообще не собирались ничего иметь. Разораду была угодна такая служба, потому что в подавляющем большинстве я истреблял именно что лиходеев, тех, кто с головой погрязли в нечестии, а потому не заслуживали жизни. Это либо убийцы, либо сумасшедшие, либо те, чей разум опустошён, и они стали безвольными марионетками в руках безжалостных людей, которые устраняют неугодных им. В некоторых случаях было так, что нам указывали на того, кто оказался относительно безгрешен. Они ещё только ступают на путь превращения в опустошённую куклу, которую используют, а после выбросят. И таковых ещё можно было вернуть к жизни. Я всегда заставлял таких людей одуматься и покинуть поприще. Хоть задача спецназа – это устранение цели, однако мой начальник – Бо́лдер Го́ттенвелл одобрял мои методы дипломатичного решения этой проблемы. В таком случае человеку предоставляли место для жительства в нашей стране, ему выдавали новые документы и новое поприще. По словам Болдера, это было даже лучше, ведь в таком случае мы показывали своё милосердие. Поэтому, как только начинается операция по устранению цели, в первую очередь предоставляли мне шанс для того, чтобы уговорить человека бросить прежний образ жизни и присоединиться к нам. Конечно, мне было достаточно лишь одного взгляда, чтобы определить, согласится ли человек на такие условия или нет, не слишком ли его мозги промыты для того, чтобы увидеть перспективы от моего предложения. Однако я больше никогда не играл роль пророка, ведь в моих прошлых жизнях это было одним из факторов того, чтобы, в конце концов, вскрылась моя истинная сущность. А так я представал перед своими сослуживцами в виде такого же несовершенного человека, как и все они, ведь у меня могло получиться уговорить человека, а могло и нет. Во втором случае мы просто устраняли цель и с чувством выполненного долга возвращались на базу. Болдер всегда в таких случаях говорил:

- Ты сделал всё, что мог: предоставил выбор и рассказал о последствиях. А он принял решение.

И таким образом моя личность каждый раз оставалась скрытой.

Нас было семеро. Отто Гара́й – довольно скрупулёзный имирьянин, который всегда всему вёл подсчёт. Он даже знал, сколько у него осталось пуль. Наш день всегда начинался с того, что Ва́лен Ка́йлов по прозвищу «Вяленый», местный задира, который любил находиться в центре внимания, задавал вопрос:

- Ну что, Отто, сколько сегодня у тебя пуль?

И под всеобщий хохот тот называл число. Калима́ То́ку по прозвищу «Невеста» всегда раболепствовала перед Валеном и, как следствие, громче всех смеялась над его шутками. Они раньше имели интимную близость друг с другом, но Калима не могла терпеть того, что предмет её обожания по ночам встречается с другими женщинами. Однако ж восхищаться им не перестала. На неё очень легко повлиять. Если рядом Вяленый, то она становится такой же шумной. Если она оказалась в компании Отто, становилась такой же скрупулёзной. А если она становилась напарницей Си́муса Да́ттия, то становилась такой же маньячкой, как и он, ведь не зря его прозвали «Дэ́джей», как и антагониста из одноимённого фильма. Такие люди, как Симусы, в нашей службе на вес золота. Он любит убивать и не задавать вопросов. Эдакая форма промывки мозгов. Если у кого-то может не подняться рука на цель, то Симус сделает это за него. Без премии этот мясник никогда не оставался, как и наш сапёр Фи́лут «Мыслитель» Кост, второй после меня спокойный член нашей группировки. Он редко смеётся и всегда сосредоточен на своих мыслях. Полная противоположность Валена, который любит подтрунить над ним. Шестая особа нашей разнообразной команды – это Э́дия Колли́нда по прозвищу «Быстрые ручки», но все зовут ещё просто «Ручка», потому что она – компьютерный гений, а потому умеет быстро печатать на клавиатуре. В отличие от Калимы, у неё нет этой ветрености. Она всегда спокойна и уравновешена. Только лишь когда дело или разговор заходит о её области – о компьютерах и коммуникаторах, - тогда она оживает, и наблюдение за ней становится более продуктивным. Однако разговоры о компьютерах возникают очень редко. Изредка, чтобы посмотреть на её поведение, мне приходилось задавать ей эти вопросы. У меня есть над ней преимущество, ведь она была тайно влюблена в меня, а потому обсуждала со мной эту тему с двойным желанием. Однако многочисленные разбитые сердца в наших прошлых жизнях показали, что это направление для нас закрыто. А потому я оставался равнодушен к ней, что очень вязалось с моим образом, которого я придерживаюсь всю эту жизнь: преимущественно молчаливый, но готовый поддержать любой разговор и любую шутку. Инициативу проявляю только лишь по деловым вопросам и стараюсь уходить от разговоров, переходящих на личные темы. Нет ни любимчиков, ни изгоев, стараюсь относиться ко всем в равной степени, и в конфликтах не занимаю ничью сторону, но никто не считает меня отрешённым от жизни и, подобно Филуту Косту, замкнутым в себе.

Что касается моей службы, то всем были по нраву мои методы. Я всегда пытаюсь решить поставленную задачу гуманно, чем очень сильно угождаю Валену Кайлу и, следовательно, Калиме Току, а также Эдии Каллинде. Однако, если это не получается, делаю лишь два выстрела: первый – насмерть, второй – контрольный, что уже приходится по нраву Отто Гараю за экономичный расход пуль и Симусу Даттию за хладнокровность. Филута было достаточно сложно чем-то удивить, потому что он редко выступал с нами на миссии, а, находясь на базе, предпочитал уткнуться в собственные мысли или в просмотр порнографии. Общих тем у него с нами было очень мало, и даже о различных видах взрывчатки и способах их обезвреживания он говорил не совсем охотно.

Сейчас была середина ночи, и каждый из моих сослуживцев крепко спал, набираясь сил перед грядущим днём. Спецназовец обязан быть в хорошей физической форме, когда приходит на базу. Отто жил по своему графику. Он ложился спать в строго отведённое время и пробуждался от звонка будильника. Так что на службу он заступал всегда вовремя и всегда готовым к специальным операциям. Вяленый, как всегда, не выспится, поднимется с постели разбитым и станет приводить себя в порядок. Выпив по своему обычаю бокал бодрости, он к моменту приезда на базу будет готов к предстоящей миссии. Невеста постоянно страдает от бессонных ночей, ведь не может перестать думать о Вяленом, а потому приедет на место службы невыспавшейся, однако соберёт свою волю в кулак и будет бодрствовать, но всё же при любом удачном стечении обстоятельств она вздремнёт. Дэджею достаточно будет физических упражнений, чтобы согнать с себя остатки сна и подготовиться к предстоящему несению службы. Мыслитель выпьет на завтрак кофе, закусит сладостями и пребудет вторым после Отто. Быстрые ручки проснётся с будильником, взбодрит себя холодным душем, подкрепится бутербродом с колбасой и листом салата, а после прибудет на место ровно за пять минут до начала нашего рабочего дня. Несмотря на разные подходы к своей жизни, каждый отыскал для себя удобные методы привести себя в боевую готовность. Я же никому не рассказывал о себе, чтобы не придумывать какой-нибудь нестыкующейся легенды, ведь люди больше всего интересуются людьми. И наш опыт прошлых жизней показал, что самые дотошные собеседники обязательно смогут увидеть все недочёты нашей выдуманной жизни, а потому самым лучшим вариантом будет не рассказывать людям о себе совсем ничего, ну или хотя бы общими фразами и только самое необходимое. Как, например, Болдеру. Начальник должен знать о своих подчинённых в общих чертах. Но у него было одно достаточно хорошее качество – строить своё мнение не о прошлом человека, а о его настоящем. И, видя во мне уравновешенного, исполнительного и понимающего сотрудника, он был мною доволен. По всему было видно, что он старался консультироваться со мной по всяческим серьёзным, а изредка даже личным вопросам, однако по правилам субординации он не должен приравнивать меня к себе, а потому не допускал, чтобы я становился ему другом, хотя он, конечно, и приглашал меня в тир или бар, чтобы познакомить со своими друзьями. Но это были уже личные дела, а потому я старался уходить от них. Да, большинство людей можно завоевать словом, если знакомиться с ними и общаться. Но были и такие, кого впечатляли дела. И вот как раз таки для большинства со своим скрытым образом жизни я не был привлекателен, что было мне только на руку.

Переместившись тенью на крышу другой постройки, я снова принялся наблюдать за теми, кто ходил там, внизу. Это был тихий переулок, и людей здесь было немного. Парень с девушкой сидели на скамейке возле одного из подъездов и почти шёпотом переговаривались друг с другом. Он был чародеем, а она – обычной горожанкой. Пьяный мужчина лежал под деревом в парке. Вдали шло три человека и громко разговаривали друг с другом, так что их голоса в ночной тиши было слышно очень отчётливо. Они мешают спящим, однако никто из них об этом даже не задумывается, потому что их переполнял эгоизм. Сейчас было хорошо только лишь им. Остальное вовсе неважно.

Так до самого рассвета я следил за людьми в области, которая была предоставлена мне. Другие бессмертные занимались тем же самым, каждый из нас выбирал свои методы познания человека. Леозис, как и все, шагал по дороге в своём человеческом обличии. Саталис пользовалась виртуальной реальностью, чтобы изучать этих существ. Фалетис так вовсе патрулировал город и останавливал людей, чтобы расспросить, что они тут делают в такое позднее время. Так или иначе, опыт познания людей приходил к нам из разных источников. И знания разорада о тех, кого нам повелел Бэйн изучать, наполнялись. Мы видели неисчислимое множество их пороков, изъянов и заблуждений. Мы предпринимали великое множество попыток исправить их, но всё пока что разбивалось о неприступные скалы их несовершенства. Мы искали решение в законе, в медицине, в обучении, в силе, в магии, в технологии, в общении и безмолвии, в действиях и бездействии, в отношениях и без них. Ничего не помогало. Ни одно из существ не желало меняться, не могло увидеть своё падение, не могло найти в себе силы остановиться. Но, пока владыка Пустоты не скажет нам, что мы достаточно потрудились в этой области, исследования не прекратятся. Ведь жизнь человека разнообразна. И вариации взаимодействия с ней просто неисчислимы. Быть может, ответ кроется где-то там…

Рассвет разогнал ночную тьму и тишину. Постепенно улицы наполнились автомобильным шумом, начали появляться люди, торопящиеся на места своих работ. Надевались маски жизни, взоры постепенно обретали ясность, шаги делались торопливыми. Страж закона растормошил пьянчугу и, удостоверившись, что тот жив, сел в свой автомобиль и поехал дальше. Я ещё немного покружил над этим городом в своём теневом обличии, а после ринулся на базу. Материализовавшись в переулке, я вывернул из-за угла и направился к нашему зданию, которое, как и большинство, расположенных тут, выглядело неприметно и серо. Нельзя сказать, что здесь собираются спецотряды, проводят тренировки в стрельбище и бегут на склад оружия, когда объявляется о начале миссии. На проходной мне сообщили, что Болдер ожидает меня в своём кабинете. Поблагодарив за сведения, первым делом я, конечно же, наведался к начальнику. Тот, быстро закончив разговор по телефону, обратился ко мне с вопросом:

- Сарксис, как на твой взгляд, кого можно удалить из нашей команды, чтобы не пострадали наши миссии?

- Никого. - совершенно невозмутимо ответил я. Он, немного помолчав, ответил:

- Прям совсем никого?

- Прям совсем.

- То есть ты считаешь, что мы подобрали идеальных людей? Что у нас нет никого лишнего?

- Нет, дело не в том, чтобы мы подобрали людей под миссию, а в том, что мы таким составом научились подстраивать каждую миссию так, чтобы у нас получалось идеально решать поставленные задачи.

Призадумавшись над этими словами, он умно закивал головой и сказал:

- Я как-то даже и не думал об этом с такой стороны. Однако всё же, Сарксис, послушай: пришёл приказ сверху, в котором давались указания, чтобы в нашу группу внедрить специального агента. Я не знаю, что замыслил министр обороны или кто-то из его помощников, но приказ есть приказ. И я думаю, ты, как никто другой, понимаешь это очень хорошо. Если мы не хотим, чтобы министерство создавало нам проблемы, необходимо одного нашего заменить на этого ихнего агента. Ты уже множество раз показал, что хорошо разбираешься в людях, а потому я хочу, чтобы ты подумал, кого из нашей команды можно убрать, чтобы это нанесло минимальный ущерб нашим миссиям, и на его место поставить другого.

- Это невозможно по двум причинам. Первую я уже назвал. А вторая заключается в том, что я не знаю, какого именно агента к нам пришлют, чтобы заменить им такого же.

- Что ж, Сарксис, я постараюсь в кратчайшие сроки уточнить этот вопрос. А ты, пожалуйста, повнимательнее приглядись к нашим ребятам и наметь хотя бы примерные кандидатуры. Я надеюсь на твоё сотрудничество.

- Я сделаю, как вы просите, но, когда будете уточнять у министерства детали нового агента, на всякий случай спросите, обязательно ли нам убирать кого-то своего? А то, может, всё не так уж и сложно, как мы думаем.

- Договорились. А теперь пошли. С утра по каналам связи «Эссента́ра» поступили новые указания. Их много. Возможно, придётся несколько дней упорно поработать. Но и гонорар обещали богатый.

Увидев, что я не расспрашиваю о заданиях, Болдер высказал свои наблюдения по поводу того, что я не очень-то разговорчивый сегодня, на что я ему отвечал:

- Ну так, кого-то из нас нужно будет заменить, и вы попросили меня найти наилучшее решение.

Наше с Болдером прибытие завершило все разговоры и дела. Вяленый всем своим видом показывал, как же он завидовал мне, что я пришёл вместе с начальником, видя в этом намёк на повышение. Совершенно очевидно, что он считал именно себя единственно достойным кандидатом на место начальника нашего отдела. Я проследовал на своё место, когда как Болдер остался перед всеми рядом с дверью и уже начал вводить всех в курс дела. Я присел за стол и поймал взглядом Ручку, которая всем своим видом приветствовала меня. Я ответил ей лёгким кивком головы и сосредоточился на том, что нам говорил начальник. Оказывается, прошедшей ночью был убит один из наших информаторов, который был внедрён в одну очень опасную группировку с целью вызнать место положения их базы.

Это могло означать лишь одно – шпион был раскрыт. От других информаторов из этой же группировки последовали сообщения о том, что террористы начинают чистку, а также планируют широкомасштабные рейды по всему городу. Наша задача – обеспечить безопасный выход информаторов из состава группировки, а также пресечь все попытки нанести вред. Помимо всего этого, прорабатываются и другие варианты с целью пресечь возможные агрессивные действия со стороны противника. Болдер вынес на всеобщее обсуждение нашу роль в этом деле. Конечно же, большинство было за то, чтобы пострелять противников. Мыслитель и Ручка хотели бы взяться за помощь информаторам. И, когда взгляд Болдера пал на меня, он увидел, что я продолжаю блуждать в собственных мыслях, и понял, что меня не покидает дилемма, кого можно удалить из нашей группы, чтобы на его место поставить другого. А потому он сказал, что, раз уж большинство за перехват, значит, так оно и будет. А потому отдал приказ начать обмундирование и ждать дальнейших указаний. Все ринулись на склад, а программистка спросила меня, почему я такой задумчивый. Услышав ответ, что одному из нас, возможно, придётся покинуть группу, она испугалась. А, когда узнала подробности, то успокоилась, говоря:

- Я – программист. Меня навряд ли будут заменять.

- Это если не станет известно, что агент специализируется на том же, что и ты. В таком случае ты обязательно уходишь от нас.

Её это ужаснуло, так что Эдия не находила себе места. Но это не был опрометчивый поступок. Таким образом я подготовил их к тому, что кому-то всё-таки придётся уйти, а также облегчил задачу Болдеру, ведь испытания покажут, кто из этих людей обладает большими недостатками. Мне это и так было ведомо, но таким образом это откроется и нашему начальнику, чтобы он сам решил, кого заменить на рекомендуемого спецагента.

В этот раз за рулём броневика был Дэджей, а Ручка всегда находилась на месте навигатора, ведь лишь она могла разобраться во всём этом оборудовании. А потому и заговорила:

- Это навряд ли буду я. Ведь кто ж тогда поможет вам разобраться во всех этих показаниях?

Водитель зычно рассмеялся:

- С чего ты взяла, девочка? Нам лишние стволы нужны, а не мозги. В нашем деле нужно уметь стрелять, а не размышлять.

Она ему ничего не отвечала. Но тишину разорвал Вяленый:

- И уж точно не я. Ведь тогда некому будет спасать вас в случае засады. А у меня, как известно, на это нюх.

Ему отвечал Отто на свой чеканный манер:

- Попугай никак не может быть филином.

- Это ты про себя? Смотри, как бы не пришлось считать свои пули где-нибудь в патрульной машине.

Имирьянин достал свою винтовку и указал на оптический прицел, а после спросил:

- А где твой такой?

Тот усмехнулся и сказал:

- Это тебе нужны дополнительные линзы, чтобы не промазать. Мне и моих глаз достаточно.

Невеста попыталась их разнять, однако в итоге лишь сама увязла в споре, пытаясь защитить Вяленого. Я и Мыслитель молча глядели за всем этим. Наш сапёр был молодец и готов ко всему. Если оставят, то будет всё как прежде. Если попросят уйти, то он всегда сможет найти себя поприще. Но, каким бы жарким ни был спор, все здесь присутствующие знали друг друга и уважали. А потому никто не переходил черту, и эти разногласия не превращались в потасовку.

У всех была традиция: когда мы пребывали на место, все слушали, что скажу я по обстоятельствам. Используя силу зора для предсказания будущего, я рассматривал вариативность событий, чтобы выявить наилучший расклад. Так как мы отправились на миссию, где не нужно заботиться об информаторе, то у нас не было затруднений в этом деле: проникнуть внутрь здания и заставить противника сдаться. Обычно в таких случаях самым эффективным было уничтожить стражников, а после этого начать переговоры с оставшимися. Всегда ими оказывались главарь и его близкие сподручные. Сегодня власть над духом показывала то же самое. А потому я не долго расписывал им свой план, ведь мы его уже отточили до мелочей. Хватило лишь сказать, что план Б в приоритете, как все мрачно кивнули и стали расходиться. Ручка по своей традиции пожелала нам всем твёрдой руки и зоркого глаза. Мыслитель останется с ней, Отто заляжет в выгодной позиции, откуда просматривается всё это здание, чтобы вести разведку и уничтожать тех, кто попытается сбежать. Вяленый пойдёт с Невестой, мне в напарники достался Дэджей. Согласно данным Ручки, здание имеет три входа. Парадный мы оставили под присмотром Отто, а сами принялись проникать через другие два. Противник не знал о нашем приближении, поэтому мы старались не поднимать шумихи. Но все, кто служит в Эссентаре, набирались не по объявлению в газете. Каждый член нашей группы проходил специальную подготовку. Так что даже и Ручка, и Мыслитель могли за себя постоять. Однако мы использовали их более тонкие дары, чтобы добиваться успехов в наших миссиях.

Раньше это было общежитие, однако сейчас оно использовалось не для того, чтобы тут проживали обычные люди – все два этажа занимала эта преступная группировка. Я ощущал каждого из них. Общее количество душ составляло 38. 23 из них сейчас были тут, на первом уровне и выступали в качестве охранников, а также основной убойной силы. Остальные 15 находились в одной комнате. Само собой, сейчас главари разрабатывали план нападения. Мы с Дэджеем встали на позицию, и тихий голос Ручки тут же послышался в наших наушниках. Она говорила, что все отряды на позиции. Следом за ней о положении снаружи отрапортовал Отто:

- Всё чисто.

И тогда программиста дала нам разрешение выдвигаться. Мы с громилой осторожно протиснулись в проём двери и стали двигаться по пустому помещению. Здесь была кухня, и мои ощущения показывали, что рядом никого нет. Поэтому индикатор нашего состояния был зелёный. Это значило, что у нас всё спокойно. Чего нельзя было сказать о втором отряде. Эдия тут же оповестила всех об этом:

- Вяленый и Невеста – жёлтый.

Мы с Симусом лишь переглянулись и кивнули друг другу, дав понять, что готовы при первой же возможности навести шуму на своей территории, но зора предсказывал, что этого не понадобилось. Так оно и было. Когда мы с напарником подошли к проходу в следующее помещение, то увидели, что впереди располагается главный холл, и 18 террористов были именно тут. В ушах сразу же послушался голос Ручки:

- Вяленый и Невеста – зелёный, Калиец и Дэджей – жёлтый. Очень жёлтый.

Мы с Симусом сунулись обратно на кухню, ожидая, когда Эдия даст дальнейшие указания. Через какое-то время послышался её голос:

- Вяленый и Невеста – на перекрёстной позиции. Ожидайте.

Мы не двигались с места, и через какое-то время её голос вновь послышался в наушнике:

- Риск слишком велик. Сканеры выявили порядка 15 целей. Возможно, больше. Калиец?

Этим вопросом она дала понять, что желает узнать моё мнение. Я, глянув в камеру на плече своего напарника, жестами предложил выключить свет.

- Поняла, - отвечала она, - Планирую.

Вновь воцарилось молчание. Выражение лица Дэджея показывало, что ему надоело ждать. Но в этом не было ничего опасного. Этот силач умел держать себя в руках. Голос программистки вновь послышался у нас в ушах:

- Высылаю Мыслителя к позиции Вяленого и Невесты. Щитовая находится в их стороне.

Мы снова принялись ждать. В этот раз понадобилось больше времени. Отто сообщил, что из главного входа вышли трое, но потом вернулись обратно. Один из террористов пришёл на кухню, однако, проходя мимо меня, он был в одно мгновение убит мной. Дэджей беззвучно аплодировал мне за такой ловкий и тихий приём.

Через какое-то время Эдия заговорила:

- Готовность.

И спустя пару мгновений после её слов всё это помещение погрузилось во мрак. В тот же миг активировались приборы ночного видения, и в поднявшемся переполохе не было слышно никаких приглушённых выстрелов. Быстро разобравшись со всеми восемнадцатью целями, наши группы объединились, и мы ринулись на второй этаж, где тоже нарастала суматоха. Четверо из пятнадцати были убиты. Остальные одиннадцать взяты в кольцо и обезврежены. Когда индикаторы стали зелёными, Ручка поздравила нас всех с успешным выполнением миссии. Отто подхватил её слова, добавив, что трое, сторожившие главный ход, были успешно ликвидированы. Мы собрали всё, что сумели отыскать в этих помещениях, а после выбрались из тёмного здания и стали ожидать того, когда сюда подъедет конвой, чтобы усадить главаря и его помощников. Я всматривался в их души. Как и следовало ожидать, они считали своё дело чем-то важным, что они таким образом несут всему этому миру послание, чтобы люди изменились, пока для этого ещё имеется время. Они были уверены, что мир повис на грани, и готов рухнуть вниз, что многочисленные корпорации, которые задирают цены на товары, а также несчётное количество политиков, что отыскивают новые способы обокрасть народ, ведут человечество к гибели. И потрясение, которое они создают своими действиями, должно заставить всех одуматься. Да, очень благородный настрой. Однако, когда они совершают нападения или саботажи, страдают как раз таки простые люди, а не коммерсанты или политики. Ещё омрачают эту картину их многочисленные грехи, которые они свершают. Конечно, человеческая душа – потёмки, однако даже невооружённым глазом можно увидеть их настоящую мотивацию – эти люди просто-напросто вкусили беспорядок. Раздольная жизнь, не обременённая рамками закона, им пришлась по душе. И они уже не могут остановиться. Им нужно творить беззаконие всё больше и больше. Что их ожидает? Суд и тюремное заключение? Вполне оправдано, однако действенно ли? Отнюдь. Зачастую человек, отбывший наказание в тюрьме, выходит оттуда ещё более испорченным. А потому человеческие методы исправить грех бесполезнее тех, что пытаемся отыскать мы.

Все спецназовцы принялись хвалить друг друга за чётко проделанную операцию. И в этой похвале потонула вся суета, и каждый из них забыл, что им угрожает исключение. Ко мне подошла Ручка:

- Но мы-то все знаем, кто по-настоящему придумал хороший выход из ситуации. Если бы не твоя идея с отключением света, мы бы, наверное, до сих пор копошились в этом здании.

- Уверен, спроси ты кого-нибудь другого, он предложил бы такую же идею.

- Да брось ты. Вяленый, Невеста и Дэджей наверняка проголосовали бы за то, чтобы броситься на штурм со всех сторон и просто начать долгую, изнурительную перестрелку.

- Ну, если бы ты сказала, что рубильник находится где-нибудь на стороне террористов, то я, наверное, предложил бы этот самый вариант начать перестрелку. Хорошо, что нам повезло.

- Да это уж точно, - чуть помолчав, она продолжила, - Если бы Болдер решил, что ты покидаешь группу, куда бы ты пошёл?

- В другую группу.

Обдумав мои слова, она сказал:

- Я бы тоже.

Но это было лишь началом. С этого вопроса она хотела перейти на личную беседу. Однако мои холодные и короткие, а порой и вовсе обрывающие разговор ответы дали ей понять, что я продолжаю придерживаться своей позиции, чтобы не сближаться ни с кем из сотрудников. Когда она уже сдалась, я предложил ей поговорить с этими пленниками, которые ожидают своей участи. Она удивилась:

- С ними? Может, пусть их расспросит специалист?

- Я и не собираюсь делать работу специалиста. Просто побеседуем. Не беспокойся. Они боятся нас больше, чем показывают.

Доверившись мне, Эдия последовала за мной. Увидев, что мы приближаемся, террористы перестали переговариваться и приготовились язвить. Когда мы остановились перед ними, то какое-то время безмолвие нависало над нами. Предводитель этой шайки не выдержал и, скрывая свой трепет за гневом, спросил:

- Чего уставились?

Он глядел не на меня, а на мою напарницу. А, когда заговорил уже я, он перевёл свой взор на меня. И, смешиваясь с моими словами, взгляд бессмертного делал своё дело:

- Двадцать семь твоих друзей перестали дышать, и теперь их тела лежат в этом доме, начав процесс медленного разложения. Ты только представь: тех, с кем ты мгновение назад делал одно дело, больше нет. Всё, их не существует. Они больше не видят, не слышат, не ощущают ничего, ниоткуда они за вами не наблюдают. Они просто исчезли, - немного помолчав, я продолжил, - Великие перестали управлять мирами. Богов больше нет. А тем, что пришли им на смену, плевать на тебя. Ты исчезнешь следом за твоими подельниками. И всё. Конец. Тебя уже нет.

Я приумолк, дав ему время всё это осознать. Конечно, этих слов не было достаточно для обычного человека, чтобы поверить в них. Однако дух страха, который я навеивал своими глазами и словами, помогали ему принять это. И даже Ручка заметила, как сильно поменялся его настрой, как стёрлась эта маска грозного предводителя и как проступило его истинное лицо, полное страха и отчаянья. Безмолвие разорвал мой голос:

- Поэтому, когда тебе будут задавать вопросы, не скрывай ничего, помня, что ты и так потратил отведённое тебе время на пустые дела. Не усугубляй своё положение. Расскажи всё, что знаешь, и тогда тебя определят на менее длительный срок. Ты отбудешь своё наказание и сможешь прожить жизнь достойно. И тогда, кто знает? Быть может, кто-то из богов и обратит на тебя внимание.

Закрыв глаза, тот лишь утвердительно закивал. И мы отошли от них. Эдия призналась, что я был достаточно убедителен. Даже она прониклась всей безысходностью человеческой жизни. И, конечно же, это породило в ней вопросы, действительно ли никого нет на небесах, кто взвешивает её дела и решает, на благо ли они направлены или на зло. Я в форме личных размышлений преподал ей истину и побудил проанализировать себя с целью выявить собственные грехи и начать работу над ними. Особенно её затронула мысль, что человек сражается с человеком – это уже говорит о том, что, если бы кто-то и взвешивал людские дела, это ему точно не понравилось бы. Вопросы о смысле жизни, а также где человечество свернуло не туда, могли бы продолжаться до бесконечности, если бы нас не прервал конвой, который принялся загружать все арестованных для транспортировки их в следственные участки, где их будут допрашивать. Когда всех погрузили, мы принялись сопровождать колонну, о чём тут же оповестили Болдера. Однако начальник велел оставить арестантов конвоирам и выслал указания поддержать другую группировку Эссентара, которая попала под вражеский огонь. Дэджей в тот же миг повернул наш броневик в сторону, быстрее Ручки выстроив маршрут в своей голове. Большинство были рады такому обороту событий, ведь очень любили пострелять. А вот наша программистка после разговора со мной как-то немного с опаской начала относиться к убийству людей. А потому пыталась упрашивать всех штурмовиков без надобности не стрелять в противника. Но Вяленый говорил, что это навряд ли получится, ведь огонь уже открыт. И здесь придётся действовать на подавление.

Да, положение у дружественной группы было сложным. Очередное заброшенное здание сейчас обратилось настоящей крепостью, каждое окно которого – это самая настоящая бойница, из которой ведётся непрерывный огонь. Когда мы встретились с той группой, оказалось, что их спецоперация сорвалась по причине того, что враг был осведомлён об их приближении, так что скрытно проникнуть к ним не удалось. Отто спросил, почему не применяются более жёсткие методы. Ответ был прост – внутри находится информатор. На что Дэджей ответил, что информатор, скорее всего, уже мёртв. Но группа была уверена, что это не так, а потому постараются взять противника как можно меньшей кровью. Я сказал, что раз уж обстоятельства приняли такой оборот, нельзя ли прибегнуть к помощи чародеев? Эти слова резанули слух всех и даже моих сослуживцев, ведь военные считали, что прибегнуть к помощи валирдала всё равно что подозвать сейчас к себе неподготовленного горожанина и сказать, чтобы тот попытался уговорить террористов сдаться. Я не стал с ними спорить, потому что знал: местные воители не верят в сказки, в частности, что настоящий чародей настолько силён, что может победить целое воинство в одиночку. Обычно все говорят: если бы это было так, то сейчас нами правили бы не политики, а маги. В то, что благородные валирдалы совсем не властолюбивые, никто не хочет верить, применяя к ним свои собственные мерки. Дескать, кто, будучи в здравом уме, не использует свои магические способности для достижения абсолютной власти. Но я свою цель выполнил – напомнил местным воякам о том, что у них всё-таки есть выход, чем просто в пустую растрачивать свои жизни, ведь, удерживая это здание в осаде, наши коллеги потеряли одного человека. Пока велась перестрелка, мы пытались разработать план действий. Точнее, они пытались разработать план действий. Я же высказал своё мнение и не отказывался от него. Они же никак не хотели принять этот план, а потому пытались придумать, как им быть. Но, когда у них ничего не вышло, Вяленый вновь обратился ко мне:

- Калиец, представь, что чародей нам не помог. Вот он пришёл, поводил своими руками, и ничего не произошло. Какие действия дальше?

Я отвечал ему:

- Зачем мне думать над чем-то ещё, когда есть самый подходящий вариант?

Военные злились, ругались, пытались выдумывать что-то, но ничего не выходило. И после этого они согласились на чародея. Предводитель другой группы спросил:

- У тебя есть на примете один такой?

Я ответил, что есть, и, воспользовавшись эфиром, призвал ближайшего валирдала к нам на помощь. Так как среди военных не было чародеев, никто не видел этого. Однако, когда из ниоткуда появился человек в обычной одежде, все поняли, что маг всё-таки пришёл. А сам межпространственный путешественник лишь усмехнулся, глянув на меня, ведь он видел, что я бессмертный. От взоров чародеев мы могли бы скрыться, но не сочли это нужным, потому что эти существа совершенны и благородны. Тем более кому-то из них может понадобиться помощь разорада.

- Ну, - обратился военный ко мне, - Ты призвал, ты и объясняй ему, что надо сделать.

Они думали, что валирдалу нужно описывать всю ситуацию, чтобы он придумал какой-нибудь хитроумный план и воплотил его в своей магии. Но я лишь попросил, чтобы он заставил их прекратить стрелять, а мы могли, не встречая сопротивления, связать их всех. И всё, дальше произошло чудо – выстрелы прекратились, а из окон наружу полетели автоматы, пистолеты, винтовки, ножи, дубинки и гранаты. И пока все, разинув рты, стояли и смотрели на это всё, чародей использовал магию крови и заставил всех террористов простой выйти с поднятыми руками. После этого, попросив не благодарить его, он снова исчез, как и не бывало его вовсе. Пребывая в изумлении, спецназовцы сковали таких же изумлённых противников и принялись недоумевать, как же всё просто и легко у этих фокусников получается…

Это происшествие с чародеем не было первым. На протяжении всей истории этого мира бывали случаи, когда мастера магического ремесла решали серьёзные задачи и проблемы буквально щелчком пальцев. Просто все считали эти истории выдумками. Однако сейчас порядка 50 человек были свидетелями того, как действует магия. Да, валирдалы – могущественные чародеи. И даже то, что они умеют путешествовать меж мирами, это сполна доказывает. Ведь пронзить с помощью своих сил само межпространство – это показатель их величия. Но в этом мире не пристало верить в магию. Здесь преобладает мысль: «Не поверю, пока не увижу». Поэтому все россказни быстро превращаются в слухи и мифы. А по той причине, что валирдалы действуют осторожно и скрытно, а не разгуливают посреди улиц и не демонстрируют свои силы направо и налево, очевидцев чудес не так уж и много.

То же самое происходит и с нами, с бессмертными. Незначительная часть населения этой планеты знает о нашем существовании, знает о том, что мы проживаем среди них, однако этого недостаточно для того, чтобы весь мир поверил в наше существование. Истории о нас здесь называются «фэнтези» и служат лишь потехи ради. Это угодно разораду, потому что наши первые контакты с людьми были самыми неудачными. Отличие нашего образа жизни от их быстро выдавали нашу сущность. Вторые наши жизни были более удачными. Лишь самые дотошные, кто любил участвовать в личных беседах, могли выявить нас. Для остальных таинство нашего участия в их жизни не раскрывалось. Сейчас мы пользуемся третьей попыткой. И тот опыт, которые мы получили в прошлый раз, помогал нам быть ещё более неотличимыми от людей, но в то же самое время мы продолжаем изучение этих существ в попытке обнаружить, как их можно исправить, как избавить их от греха.

История с чародеем не распространилась далеко, потому что сразу после того, как мы помогли другой группе, начальник направил нас на следующую цель. Положение стремительно менялось не в лучшую сторону. Террористов оказалось больше, чем предполагалось. И многочисленные нападения на мирных жителей, а также терактов заполонили наш город и стали настоящей проблемой. Наша группа не успела выполнять одну миссию, как Болдер тут же направлял нас на другую, а потом на третью, четвёртую, пятую и так далее. Да, он сказал, что с этим делом, возможно, придётся повозиться несколько дней, однако никто не думал, что эти дни будут идти без продыху. Первый день мои сослуживцы радовались, что им удастся вдоволь пострелять. Но под утро второго дня весь их запал улетучился. Целые сутки без сна давали о себе знать, и мои напарники сделались не такими шумными. Некоторые умудрялись немного поспать, пока мы ездили от одной горячей точки до другой. Я занял постоянное место водителя, и никто даже не пытался узнать у меня, как я могу хранить бодрость такое продолжительное время. Вяленый и Дэджей покупали бодрящие напитки и перед каждой миссией выпивали по целой дозе, а то и две, чтобы привести себя в чувства. Однако ничто не сравнится с полноценным сном. А потому с каждой новой миссией качество выполнения поставленной задачи начинало страдать. Штурмовики перестали разить цели точно, и для того, чтобы убить, приходилось делать несколько выстрелов. Раненные падали наземь и корчились в муках. Но это играло свою роль. Ручка, наблюдая за этими мучениями, проникалась ещё большей мерзостью к убийствам. Процесс, запущенный мною два дня назад, когда мы разговаривали с пленными террористами, сейчас набирал в ней обороты. В её голове продолжали крутиться мысли о тщетности жизни, о том, что, убивая людей, она поступает плохо. Это был мой эксперимент, целью которого было отбить у неё желание воевать и отнимать жизни. Раньше никому не приходилось идти в бой настолько невыспавшимся, из-за чего хромает точность поражения противника. И эти промашки, которые оборачивались страданиями плохишей, показывали ей иную картину специальных операций – что это жуть, боль и мучения. В ней зарождалось отвращение ко всему этому. Осталось теперь завершить этот каскад нескончаемых поездок.