Зорагалдиум. Потусторонний мир

Часть 9

Клиша, если и была в растерянности, то лишь на короткий миг. Её ярко-жёлтые глаза, светящиеся в полной тьме, не перестали бегать по всему веготу, оглядывая изобилие различных технических устройств. Сдерживая восторг, она задала вслух вопрос, который у неё тут же родился в голове:

- Интересно, а как мы здесь оказались: нас превратили в энергию, перенесли сюда и снова сделали самим собой, или был построен коридор между пространствами, так что мы просто перешли из одного места в другое?

Энергис, который всё это время был соединён своими четырьмя металлическими щупальцами с одним из устройств вегота, отвечал ей, однако механическому легиону довольно сложно давалась речь, а потому сик’хайка не поняла его объяснений, из-за чего Неису пришлось разъяснять:

- Не то и не другое. Даригерирование в отличие от телепортации не переносит нас из одного места в другое – оно изменяет наше состояние таким образом, что оно начинает соответствовать состоянию того места, где нам нужно оказаться. Это был его ответ. Но тебе не стоит пытаться понять его, потому что для этого нужно обладать углубленными знаниями в строении мира.

- Надо бы запомнить это и рассказать Шумни́шу. Посмотрю, как он на это отреагирует.

Пятеро пассажиров космического средства передвижения неуязвимых прошлись по достаточно просторному помещению и увидели всех шестерых обитателей этого места. Софт чем-то напоминал призраков Заветной поляны. Только если те выглядели как туман, то этот состоял из множества светящихся миниатюрных сфер, как та рекламная голограмма Первосвященника, которую видел Форманис в Хаалисии. Дроид – парящий над полом шар со множеством конечностей. Модификатор – маленький металлический четырехлапый паук размером с четверть ладони. И двое из них имели обличия людей. Дешифровщик, если убрать множество антенн, торчащих из его спины и плеч, будет выглядеть как человек, облачённый в необычный металлический костюм. Оператор сейчас не участвует в космическом бою, а просто управляет своим веготом, а потому выглядит именно так, как человек, облачённый в металлический костюм. Его гектаоидные манипуляторы скрыты внутри его тела, и сейчас он, водрузив свою металлическую ладонь на чёрную сферу, просто медленно поглаживал её, направляя свой вегот к соседней планете. Для механического легиона не нужны окна с иллюминаторами, а потому бессмертные и сик’хайка не могли видеть, куда направляется машина. Более того, никто из пятерых пассажиров даже не ощущал этого полёта – настолько плавно шёл вегот по космическому пространству. Клиша понимала, что сейчас происходит, хотя и впервые за свою жизнь была на борту космического средства передвижения. А всё потому, что она часто слушала Шумниша – сик’хайя, что раньше был жителем Аскеда́нии, а потому видел многочисленные космические корабли и даже сам несколько раз летал к спутнику планеты, чтобы провести определённые улучшения. А потому сик’хайка могла понимать, что происходит, даже несмотря на то, что не видела этого процесса из-за отсутствия окон.

Путешествие от одной планеты до другой не затратило много времени. Расстояние меж ними было огромным, но второе обновление превратило эту проблему в незначительную. Так что вскоре оператор даригерировал их, можно сказать, в другой мир. Эта планета отличалась от той, на которой обитали люди. Здесь было преимущественно пустынно. От основания планеты поднималось гораздо больше тепла, из-за чего Клиша и говорила, что у них тут теплее. Растения попадались очень редко, и они разительно отличались от тех, что можно видеть на планете людей. Они выглядели как высохшие палки, торчащие из земли, однако были довольно упругими, так что, прежде чем сломаться, могли сильно изогнуться. Небеса над головой были затянуты красными тучами, и со слов сик’хайки, это их обычное состояние. Чёрный вегот, исполнив своё предназначение, скрылся за этим багровым сводом. Клиша сказала, что наши металлические союзники на удивление оказались осведомлены о том, куда нужно было высаживать их пятерых – не прямиком на Гундуш, где на вершине находится храм За́зума, а тут, близ пещер, куда попрятались все сик’хайи после вторжения саткаров. Калистис отвечала ей, что механический легион просканировал планету и обнаружил наибольшее скопление жизней, а потому решил высадить их тут. Сик’хайке слово «просканировал» тоже было знакомо, а потому она лишь ответила, что сканер – это хорошая вещь.

Пещеру охранял один хе́ркен. Как известно, эти виды хвостоногов очень быстры, порой даже быстрее чупирогов. А потому на роль стража этот сик’хай подходит очень даже хорошо. При необходимости может отбиться от двух-трёх врагов, полагаясь на свою скорость и реакцию, в остальных случаях метнётся внутрь пещеры и оповестит всех своих о нападении, так что все обитатели подземелья будут готовы ещё до того, как противник доберётся до них. Но сейчас он увидел Клишу и не стал делать ни первого, ни второго, а лишь покинул тени, выйдя ей навстречу. Шелестя своим языком, он приветствовал свою сестру, одновременно с этим выражая своё беспокойство по поводу её исчезновения в пентаграмме саткаров. Она же отвечала ему, что кто-то должен был сделать это, тем более что её путешествие принесло свои плоды. Она в тот же миг указала на четверых бессмертных, что пришли с ней. Ка́хлиш окинул своим взором обычных людей и поинтересовался, как их соседи с другой планеты, тем более в таком малом количестве могут помочь им биться с огненными существами, если сик’хайи, которые, как известно, превосходят людей в ловкости и скорости, проигрывают эту битву, складывая свои головы в огромных количествах? Клиша сказала, что перед ним стоят не люди, а те, кто пришли помогать людям. Для достоверности она даже пересказала, как трое из четверых устроили жуткую демонстрацию своей силы, в результате чего один из саткарских оплотов вместе с кристаллом были уничтожены. Кахлиш поглядел на Голестиса, Неиса, Калистис и Залдуониса, поглядел на то, как сумрачны их взгляды и безмолвны их уста, так что в его сердце немного поубавилось сомнений, что рассказ Клиши не может быть правдой, и отвечал, что, несмотря на невероятность всего рассказанного, он верит ей, ведь сначала она пропала, а теперь вот, стоит перед ним, живая и невредимая, а, самое главное, с подкреплением, которое, как он надеялся, поможет перевесить чашу весов войны в сторону Зерталамута, потому что они уже потеряли всякую надежду и стали полагаться на Аши́са, что бог реинкарнации не позволит им сгинуть бесследно. Он пригласил всех пятерых в пещеры. И, пока они с Клишей двигались к месту, где собрались все сородичи, стал интересоваться, как же она вернулась обратно? Не уж то саткары позволили ей воспользоваться своим огненными порталами ещё один раз? После этого вопроса он слушал историю о том, как его сестра прокатилась на веготе механического легиона. Так что имя Шумниша всплыло само собой. Страж признался, что не верил в бредни этого выдумщика. Однако теперь, когда те же самые бредни рассказывает и Клиша, он склонен поверить в то, что Шумниш и в самом деле – беженец из Аскедании, мифической страны, в которой постройки возводятся из металла и каждый сик’хай носил доспехи, делающие всё, что угодно, кроме лишь того, чтобы давать защиту от ударов и стрел.

В этом подземелье было много помещений. Конечно, местной архитектуре ещё очень далеко до хорганских королевств, но рептилии тут умудрились устроить более-менее пригодные условия для обитания. Дополненные каменными пристройками, эти пещеры выглядели не как пристанище диких зверей. Коридоры были пусты, когда как огромные залы, которыми как раз таки оканчивались эти самые коридоры, были очень густонаселены. После вторжение проклятых все человеко-ящеры вынуждены были покинуть поверхность и скрыться в подземельях. Было очевидно, что саткары уже собрали изрядно сик’хайских душ, а потому оставили их в покое. Всё равно после того, как леднорал планеты истощится, выжившие погибнут вместе с ней. По всему было видно, что сами сик’хайи этого не знали. Да и Клиша сама говорила, что понятия не имела, для чего нужны эти кристаллы, которые нависают на определёнными местами. А потому они схоронились тут, даже не подозревая о том, что время играет против них, что они дожидаются не спасения, а гибели.

Вскоре они достигли самого главного зала этого подземелья. Помещение было особенно вместительным, из-за чего сик’хайев тут находилось больше, чем в других. Кто-то с интересом поглядывал на четверых людей, которых вели за собой два сик’хайя. Но в основном никто не обращал на них совершенно никакого внимания. В самом конце этого помещения находилась каменная постройка с головой яростного сик’хайя на самой вершине. Как сказала проводница, это бы храм Тутароша, бога гнева и ярости, чью силу и унаследовал их предводитель, Яшуг. Хоть храмы используются только для поклонения, то есть, когда начинаются мессы, они наполняются сик’хайями, но сейчас особые условия. А потому храм стал постоянным местом обитания здешнего управителя. Хотя, конечно, среди человеко-ящеров нет управителей и предводителей как некое особое место, как некая привилегия, но так или иначе, всегда есть тот, за кем следует весь народ. Обычно это жрецы, но в данном случае им стал сик’хайский герой.

Как и снаружи храм Тутароша казался небольшим, таким он и оказался внутри. Вширь он разрастался больше, чем в длину. Справа и слева стояли каменные изваяния самого Тутароша в своей яростной позе: голова и грудь вперёд, пасть раскрыта, остроугольные зубы обнажены, язык наружу, руки разведены в разные стороны, пальцы растопырены, огромные когти готовы впиться в жертву, одна нога впереди, другая позади, хвост параллельно углу наклона спины, являясь как бы её продолжением, по самой спине, а также по тыльной стороне предплечий и голеней расположены ряды перепончатых плавников. По всей видимости, Тутарош был амфибией. Впереди, по середине противоположной от входа стены находилось очередной изваяние бога ярости, перед которым располагался жертвенный стол. Сейчас постамент был пуст, но рядом с ним стояло несколько сик’хайев. Жреца можно было сразу узнать по церемониальным одеяниям и украшениям. А вот по внешним признакам понять, кто из оставшихся Яшуг, было нельзя. Однако Голестису, Неису, Калистис и Залдуонису угадывать не нужно было – с помощью зора мы знали имя каждого. Удивительно, как же отличаются сик’хайи от людей. Пока четверо бессмертных пробирались сюда, они всматривались в их души и видели всего-навсего один-единственный грех – фанатизм. Эти ящеры станут беззаветно преданы тому божеству, в которое им велят поверить. И после этого никакие здравые доводы не смогут их убедить их в обратном. И даже эти двое: Яшуг и Тахтуш, два самых влиятельных человеко-ящера в Зерталамуте, были чисты от великого множества грехов, какими только изобилует человеческая душа. А ведь хотя бы то, что они – самые влиятельные личности этой планеты, уже служит основанием для развития в них гордыни. Однако нет, как в своём мышлении, так и в своём внешнем виде они остаются скромными и не считают себя выше других. И даже это самое разделение на касты: высшая, элитная, средняя, простая и низшая – были только условностями. Чупироги и жрецы не имеют более удобные дома или не носят более богатой одежды, чем шару́мы и халиме́и. А шу́лики и хе́ркены считают членами своего общества и кхайев, и палие́ров, и шура́гов, и кри́нов. Однако всё это отменяется, когда дело доходит до религиозных обрядов. Тут жрецы становятся неприкосновенными, а среди остальных каст порой начинается самая настоящая борьба за выживание. И, казалось бы, сейчас другие обстоятельства: сик’хайи находится на грани вымирания. На счету каждая особь. Однако эти семеро собрались тут, чтобы решить, какую жертву им нужно ещё принести ради того, чтобы боги, наконец-то, обратили на них внимание. Но прибытие Клиши прервало их размышления.

Яшуг заговорил:

- Я рад видеть тебя, дитя Ки́лсы. Насколько можно судить, твоё путешествие к людям оказалось успешным, и ты привела четверых из них для того, чтобы мы принесли жертву нашим богам.

Клиша совершенно невозмутимо отвечала ему, как будто бы речь вовсе шла не об убийстве:

- Нет, Яшуг. Я привела помощь. Эти четверо – не люди, но бессмертные, которые скрываются…

Герой сик’хайев перебил её, вспылив, так что в его внешности проявились признаки Тутароша:

- Нам не нужна чья бы то ни была помощь! Лишь боги спасут нас и даруют освобождение от гнёта неприятеля!

Он хотел продолжить что-то ещё, но запнулся, потому что страх, который начали источать бессмертные, принялся пробиваться к нему, так что постепенно угас его пыл, и признаки ярости сошли на нет. Клиша стала отвечать ему, хоть тот и не слушал, уставившись на нас:

- Не существует твоих богов, Яшуг. Либо мы стали им безразличны, либо их всё-таки не существует. Поэтому перестань понапрасну отвергать помощь тех, кого ещё интересуют наши никчёмные жизни, и давай сотрудничать с ними.

Как только она договорила, образовалось небольшое безмолвие, которое разорвал Голестис. Обратившись к Яшугу своим могущественным голосом, нагоняющим страх, он сказал:

- В её словах истина, герой. Сколько времени сик’хайи Зерталамута приносят жертвы бесчисленным богам. Но никто вам не ответил. И даже сейчас, когда вы остро нуждаетесь в их поддержке, никто не говорит с вами, никто не спасает вас, никто вас не слышит. В этом причина вашего поражения. Стоит только лишь на миг принять мысль о том, что вы приносите свои жертвы впустую, как откроется великое множество перспектив для победы.

Яшуг молча глядел в глаза Голестису, бессмертный безотрывно испытывал Тутароша своим взглядом. Каждый ощущал то напряжение, которое росло меж ними. Герой Зерталамута не хотел менять свой образ мыслей. Да, в них был лишь один изъян. Но этот изъян был велик.

В голове роится множество мыслей. Яшуг противился нам, однако эти мысли не могли найти выход, потому что страх перед нами сковывал его. Но было видно, что по крайней мере в ближайшем будущем он не примет эту мысль. Старообрядчество глубоко укоренилось в его сердце. И он не мог, а, самое главное, не желал его искоренять, не хотел с ним бороться. То же самое было в голове Тахтуша. Лишь в одном они рознились: первый желал возносить мольбы богу ярости, так как в нём пробудился дар Тутароша, второй не хотел оставлять служение Зазуму, который был уже давно побеждён Кселаем и чьи останки были сохранены в некрополисе, чтобы никто не подумал даже воскресить исполина. Остальные, кто здесь находились, поддерживали Клишу, ведь её доводы были логичными. Но из страха перед героем Зерталамута и жрецом Зазума не хотели говорить об этом во всеуслышание. Безмолвие начало угнетать. Никто не понимал, что это за существа такие пришли в их убежища, но ощущали, как от них веет тёмной силой, а потому никто не решался вставить даже слова. Клиша ожидала увидеть, что произойдёт дальше, однако не выдержала, и разорвала безмолвие:

- Я думаю, всем предельно ясно, что наши союзники не совсем обычные люди. Я бы даже сказала, что они и не лю…

Калистис начала говорить. Её голос был тихим, однако усилившийся страх заставил замолчать сик’хайку:

- Лишь в одном ваш народ несовершенен – слепой фанатизм. Исправьте его, и тогда вы сможете возвыситься, как когда-то возвысился ты, Яшуг. Однако это и стало причиной твоего падения. Ты посчитал, что твой бог избрал тебя, а потому ревностно защищаешь его имя. Но ты заблуждаешься. И это заблуждение становится твоей слабостью. Гнев нынче не такой сильный, каким он был раньше. И ты это видишь. Оставь свой путь фанатизма, и тогда ты ясно увидишь, как возвыситься вновь. И ты, Тахтуш, Зазум мёртв. Его убил тот, кто дарует благословения технического прогресса. Вы больше не услышите его голос и не познаете воли этого божества. Отринь это и перестань вводить в заблуждение свой народ, - чуть помолчав, Калистис продолжила говорить, но теперь в свои слова она не вкладывала жуть, - Разорад примет участие в сражении с саткарами. С нашей поддержкой вы освободитесь из-под гнёта их жуткой хватки. От вашего народа требуется участие. Пусть каждый, кто готов последовать за нами в эту битву, покинет пещеры и встанет возле их входа. Когда соберутся все, мы явимся, чтобы возглавить натиск.

Договорив эти слова, бессмертная обратилась тенью Пустоты, и остальные последовали за ней, оставив рептилий наедине друг с другом и с этим предложением.

Теперь, когда ужасающих гостей, повелевающих жутью, не стало, Яшуг и Тахтуш принялись изливать друг перед другом весь свой гнев. Да, это было очень неуравновешенно со стороны тех, за кем следует народ. Это всё объяснялось тем, что затрагивалась религиозная тема, на которую они оба были падки больше прочих. Когда приступ гнева прошёл, они принялись допытываться у Клиши, кто это такие. Она же отвечала им, что вместо расспросов, было бы лучше начать собирать народ на битву, как того просила Калистис. Но это вызывало очередную вспышку гнева. Несмотря на то, что Клиша, Яшуг и Тахтуш были чупирогами и жрецом, то есть находились на одном уровне, в одной касте, двое предводителей буквально повелевали ей, чтобы она умолкла. Та презрительно посмотрела на обоих, а после отвечала:

- Не позовёте народ вы, значит, это сделаю я.

И метнулась прочь из храма. Яшуг и Тахтуш последовали за ней, но отнюдь не для того, чтобы поддержать её или хотя бы посмотреть, что из этого выйдет, а даже наоборот, чтобы помешать ей. Пока она изрекала свои речи, эти двое велели не слушать её, так что в итоге получалось лишь неразборчивое шипение вперемешку с рычанием. А Яшуг так вовсе, преисполнившись своего гнева, преобразился в Тутароша и напал на чупирогу. Материализовавшаяся из тени Калистис пресекла эту попытку, так что яростный Тутарош так и замер с занесённой для удара рукой. Воцарилась тишь. Бессмертная кивком головы показала, что Клиша может начать сначала. И она снова обратилась к тем, кто обитали в этой части пещеры, чтобы позвать их на великий бой. Калистис отпустила руку успокоившегося сик’хайя, и тот лишь молча с затаённой злобой, отполз назад. Когда последние частицы ярости и страха улетучились из него, только тогда он заметил, что место сгиба кисти его руки и запястья, за которое ухватилась разорад, покрыта тонкой коркой льда и сильно болит. Блеснув глазами, вестница смерти растворилась в тенях. Яшуг больше не посмел помешать Клише.

Девушка посетила все залы и объявила о сборе. Двое старообрядцев шли за ней по пятам и отговаривали население от этого поступка, потому что это известие исходить не от богов, а от самозванцев. Им нужно сосредоточиться на служении, а служении кому именно, двое предводителей так и не определились. Кто-то, как и они, проявили слепой фанатизм и были согласны с тем, что нужно продолжать служить богам, несмотря ни на что. Однако нашлись и такие, кто разделяли мнение чупироги о том, что боги оставили их, а потому нужно действовать самим, а когда ещё выпадет более удачный момент дать отпор саткарам? Пока союзники согласны помогать, нужно пользоваться этим. Так и получилось, что приблизительно половина от всех сик’хайев, отправилась за разорадом и построилась возле входа в пещеру. Последними из укрытия вышли Яшуг и Тахтуш, лелея мысль в последний раз обратиться к ним с речью, чтобы отговорить от этого похода и сосредоточиться на жертвоприношениях. Но четверо вестников смерти не дали им такой возможности, явившись перед всеми, кто готов был примкнуть к ним в поход за собственное освобождение. Предводители прикусили языки и стали слушать, что хотел сказать Залдуонис. По той причине, что четверо из разорада не стали скрывать своей сущности, то все поняли, что к ним обращается саткар, существо, пришедшее сокрушить их, но ставшее одним из нас. Это произвело достаточно яркое впечатление, так что сик’хайи принялись слушать внимательно.

Залдуонис рассказал зеленокожим, для чего нужны эти кристаллы, которые саткары повесили в небесах. Это помогло им понять всю сложного образовавшегося положения и, как следствие, настроиться вложить все свои силы для этого. Конечно, эти низшие существа способны разве что противостоять саткарам, пока четверо бессмертных будут освобождать их мир от опасности, но делается это только лишь ради самих сик’хайев, чтобы они поняли: их пантеон на самом деле пуст. И чем скорее они отвергнут свои старые обряды, тем быстрее будут готовы встать на путь великого предназначения. После этого Залдуонис рассказал обо всех особенностях саткаров, с которыми им всем придётся вести битвы, и дал совет по отношению к каждому из них:

«Если вы повстречаете мига, прячьтесь. Никогда не нападайте на него первыми, даже когда вам кажется, будто бы он беззащитен или не знает о вашем присутствии. Дайте сделать ему свой прыжок, увернитесь от него или спрячьтесь и только после этого сразу же, без каких-либо задержек и колебаний нанесите ему смертельный удар. Всегда передвигайтесь вдвоём, чтобы, если вы всё-таки попались этому коротышке, и он вселился в вас, напарник поможет. Да, я вижу, вы уже поняли, что вода против них хороша. Так что используйте её, против одержимого. Это выгонит саткара изнутри.

Если вы повстречаете ражгара, постарайтесь как можно быстрее оценить ситуацию, чтобы выбрать одно из двух: если вы чувствуете, что враг сильнее вас или если видите, что он превосходит числом, бегите; в ином случае сражайтесь неистово и яростно, не позволяя саткару оказаться далеко от вас, иначе он возьмётся за магию огня. Старайтесь держать над этими существами численное преимущество.

При встрече с раждалодом старайтесь изматывать его. Они – чародеи, а потому быстро устают. Но их магия сильна. Если вы хоть немного промахнётесь, вас тут же настигнет смерть. Лучше, если вы сумеете подкрасться к нему незаметно и быстро уничтожить его.

Если ваша группа встретится с группой саткаров, и вы, взвесив свои шансы на победу, решаете биться, не торопитесь нападать. Первыми в атаку пойдут раждалоды, и на вас низвергнется их магия. Но они никогда не начинают бой с самых сильных магических приёмов. Ражгары и миги выдвинутся одновременно, но первые встанут на четвереньки и поскачут во всю прыть к вам, сразу же вырвавшись вперёд. Но вам нельзя поддаваться на эту иллюзию, потому что первыми к вам приблизятся именно миги. Они совершат рывки, вы увернётесь от них и нанесёте смертельные удары. Потом вам нужно реагировать быстро, потому что не успеете вы расправиться с коротышками, как подоспеют ражгары. Увернитесь от них и сразу же устремитесь к раждалодам. Но не нападайте на них, а начните метаться вокруг них, удерживая расстояния для манёвров. Здесь начнётся самое сложное, потому что чародеи возьмутся за сильную магию, а ражгары будут наступать вам на хвосты. Но, если вы решили поучаствовать в этом сражении, значит, трезво оценили свои силы и готовы к нему. Когда начнёте ощущать, что давление магии спадает, что теперь огненные чары не гоняются за вами, а просто бесцельно ниспровергаются на вас, это и будет сигналом к тому, что пора нападать на раждалодов. Потратив по одному-два удара на добивание магов саткаров, можете сражаться с ражгарами. Но только помните про численное преимущество, про расстояние, а также про агрессивный натиск. Одолев врага, обязательно дайте себе время на восстановление, даже если вам кажется, что силы льются через край.

Если же вы встретитесь с тирфом, это саткар с огненным вихрем вместо ног, даже не пытайтесь с ним сражаться. Сколько бы вас ни было, какими бы сильными вы себя ни чувствовали, бегите. Ни за что не слушайте его и старайтесь ни о чём не думать. Он умеет читать ваши мысли и обладает властью над вашими желаниями.

Если видите на земле пентаграмму, потухшую или тем боле горящую, лучше держитесь от неё подальше, ведь при вашем приближении она может быть задействована, и кто потом знает, какой из саткаров выберется оттуда: миг или тирф?

Если вам повстречается кто-то из ваших сородичей, который кажется раненным, не торопитесь подбегать к нему, ведь это может быть приманка или даже одержимый, который собирается пожрать вашу душу. Если вы ещё не попались ему на глаза, постарайтесь рассмотреть его с безопасного расстояния. Обратите внимание на его глаза. Нет ли в них сияния пламени? Рассмотрите его раны. Кажутся ли они вам настоящими? Когда в тело вселяется саткар, он первым делом исцеляет свою марионетку. Постарайтесь прислушаться к своему внутреннему чувствую, постарайтесь ощутить родственную связь с этим сик’хайем. В вас достаточно совершенства, чтобы понять это. Но даже в таком случае, приближаясь к нему, будьте готовы бежать и уклоняться.

Ни в коем случае не взывайте к своим богам. Саткары могут почувствовать это, чтобы вычислить вас, а тирфы так вовсе используют вашу жажду против вас самих, обманут и поработят, так что потом не будет выхода. Но с нами в поход отправятся только лишь те, чьи глаза открылись, и они поняли, что их пантеон пуст. Поэтому, полагаю, нам не о чем беспокоиться»

А сказал он это только лишь затем, что среди неверующих всё-таки оказались некоторые из старообрядцев, которые захотели посмотреть на позор союзников. Однако эта речь Залдуониса, а также его внешний облик саткара, объятого тьмой Пустоты и зелёным пламенем зора, помогли им понять, что этот поход продуман даже ещё лучше, чем они продумали собственную жизнь. Осмотрев всех зеленокожих своими сумрачными взглядами, бессмертные принялись разделять это небольшое воинство на 4 части. Каждый поведёт свою часть отдельно, чтобы напасть сразу на несколько мест, над которыми нависают КРЭЛы.

Голестис повёл за собой воинство из 245 сик’хайев. Неис – из 243, Калистис – 246, Залдуонис – 245. Наполненные решимости отвоевать у пламенных отродий свои земли, человеко-ящеры выступили в этот поход довольно бодро. А головы, наполненные знаниями о том, как нужно биться с саткарами, удваивали эту самую решимость, так что их невозможно было сломить. Клиша пожелала примкнуть к Калистис, потому что бессмертная заступалась за неё, когда Яшуг пытался помешать ей, а ещё они обе были представительницами женского пола. Конечно, такой выбор бессмысленный, потому что, имея дело с одним из нас, она имеет дело сразу со всеми. Но таковы живые существа. Они привязываются к конкретным личностям.

Поначалу пути четырёх предводителей сходились в один, а потому тысячное воинство какое-то время двигалось одним строем. Рептилии шумно переговаривались друг с другом, обсуждая тактики борьбы с противником и предстоящие сражения. Таким образом они поддерживали друг в друге боевой дух. Четверо бессмертных шли впереди них безмолвно. Никто не решался заговорить с ними, хотя у некоторых были вопросы, касающиеся нашей мрачной сущности и нашей кошмарной силы. Клиша была занята тем, что расспрашивала сородичей о Шумнише. Она же так и не похвасталась перед аскеданцем, что прокатилась на борту вегота.

Мимо проплывали пейзажи как будто бы погибших степей. Но на самом деле земля была живой, просто выглядела довольно специфично. Преобладала равнина, однако местами образовывались небольшие холмы и неглубокие впадины. Единственная возвышенность на всю округу осталась позади – поселение местных сик’хайев, расположенное вокруг горы Гундуш, на вершине которой был возведён и уже разрушен саткарами храм Зазума. В округе не было врагов, потому что, как говорилось раньше, они уже забрали достаточно сик’хайских душ, а теперь просто бездельничают на местах своих скоплений под кристаллами реконгеации энергии леднорала. И мы нацелились на то, чтобы добраться до этих скоплений, уничтожить их вместе с кристаллами, остановив таким образом уничтожение этой планеты. Рассматривая округу, мы видели, что для полного сокрушения таким способом потребуется очень много времени. А потому было принято такое решение – взять на эту битву зеленокожих, чтобы окончательно укрепить в умах некоторых из них, что пора перестать полагаться на их пантеон и действовать самим. И тогда у них откроется возможность для того, чтобы стать совершенными. Тогда из них изгладится тот единственный недостаток, который владеет ими – они перестанут быть фанатичными.

Даже когда опускалась ночь, подножие продолжало оставаться тёплым. Сик’хайи не нуждались во сне. Конечно, они могли спать, чтобы восполнять свои силы, но сейчас эти самые силы у них не тратились, а потому никто и не думал отдыхать. Шелест раздвоенных языков не смолкал даже с наступлением сумерек. Даже когда они, задрав морды, глядели на звёзды, их речи не унимались. Клиша продолжала искать Шумниша, будучи уверенной в том, что он не мог пропустить собрание, организованное союзниками из потустороннего мира, а также обязательно выбрал участие в военном походе вместо того, чтобы находиться со старообрядцами, потому как сам не верил в существование богов, ведь посвятил большую часть своей жизни техническому прогрессу, а не почитанию несуществующих великих. Однако девушка уже изрядно поднадоела всем со своими расспросами, но останавливаться на собиралась.

Утро окрашивало небеса на востоке зелёным оттенком. И по мере того, как само светило показывалось из-за горизонта, зелёный переходил в синий, который ближе к полудню окрашивался красным. И только в эту пору чупирога оставила поиски своего друга. Она поравнялась с Калистис и поинтересовалась, не может ли она как-нибудь при помощи своих сил определить, где сейчас находится бывший аскеданец. Бессмертная лишь отвечала ей, что среди 2 351 выжившего зерталамутца этого сик’хайя не было. Как предположение, может быть такое, что он решил последовать за ней, использовать портал саткаров и оказаться на планете людей, однако у него это не получилось, так что теперь он либо мёртв, либо одержим. Такое предположение напугало Клишу, однако она успокоила саму себя тем, что предположила, будто бы есть третий вариант – он жив и просто очень осторожно охотится на саткаров. Калистис не стала говорить о том, что вероятность одному сик’хайю выстоять против саткаров ничтожно мала, иначе это подорвёт её боевой настрой. А сейчас она была настроена обнаружить своего друга и сделать всё, чтобы прогнать саткаров из этого мира.

Прошло четыре дня, и сик’хайи стали замечать, как расходятся их дороги. Постепенно четыре отряда брали разные направления, двигаясь к разным местам. Три КРЭЛа уже отчётливо были видны в небесах. Четвёртый пока что находился далеко за горизонтом. Однако Неис неустанно продвигался в том направлении.

Ещё через два дня их дороги окончательно разошлись, так что соседи могли видеть друг друга лишь как еле различимые точки на горизонте. Голестис повернул на юг-юго-восток и направлял своих сик’хайев к тому кристаллу. Залдуонис вёл свой отряд на юго-запад, к кристаллу, что нависал над той местностью. Неис шёл на запад-северо-запад. Калистис взяла курс на северный кристалл реконгеации. Каждый бессмертный предупредил своих подопечных, чтобы те были внимательны, ведь они уже достаточно глубоко вошли в земли, занятые саткарами, а потому их тут можно повстречать с большей вероятностью.

Ещё через день войска потеряли друг друга из виду. Голестис оказался в местности, которые можно было бы назвать полями, потому что здесь было много травы, которая выглядела как засохшие веточки, торчащие из земли. Изредка попадались белоснежные кости огромных размеров. Сик’хайи говорят, что раньше тут паслись шураги, но саткары истребили их достаточно быстро, потому что динозавры не понимают, что такое опасность, а потому лезут в бой, совершенно не беспокоясь о собственных жизнях. Если видят врага, исполины не станут рассматривать их, чтобы понять, удастся ли им победить – они просто нападут. Вот так и получилось, что этот вид сик’хайев вымер первым после пришествия саткаров. Здесь ощущалось присутствие проклятых. А потому предводитель велел всем хранить бдительность и почаще озираться по сторонам. Любой блеск огня им нужно было воспринимать как угрозу и тут же оповещать об этом остальных. Любые звуки исчезли. Двуноги начали ступать осторожно, но при этом не теряя скорости, речи прекратились совсем. Наступила полнейшая тишина. Голестис чувствовал, как к ним стягиваются саткары со всех сторон, однако все они были ражгарами и мигами. Среди них не было раждалодов и тем более тирфов, а потому был уверен, что зеленокожие справятся с противником без его вмешательства. Безмолвие сохранялось достаточно долго, пока один из сик’хайев не поднял тревогу. Он увидел, как справа к ним приближается огонь. Все тут же устремились туда, чтобы встречать врага. Однако разорад напомнил, чтобы они продолжали хранить бдительность. Это подействовало как надо, так что группа зеленокожих приготовилась встречать замеченного противника, когда как остальные сосредоточились на поиске других. Так что постепенно тревога была поднята со всех сторон. Голестис планировал в этом сражении участия не принимать, оставив саткаров на растерзание своему грозному воинству. Подавляющее большинство зеленокожих было вооружено зазубренными церемониальными кинжалами. Да, раньше это являлось религиозным предметом, однако сейчас клинки были просто оружиями, и ящеры не придавали им никакого значения. Некоторые в руках сжимали копья. И лишь семеро готовы были сражаться голыми руками и клыками. Конечно же, это сражение было не таким идеальным, как хотелось самим сик’хайям. Боевой раж, неуверенность, а также волнение заставали их забыть обо всём, чему их учил Залдуонис. Так что они допустили никоторые ошибки. Но потерь удалось избежать, потому что сик’хайи имели численное преимущество над противником и просто-напросто задавили их количеством. Три ражгара и пять мигов не успели никого ранить или сделать одержимым. Да и саткары тоже в этом бою показали себя с не лучшей стороны, подумав, будто бы сик’хайи были и остаются лёгкой добычей, будто бы достаточно будет лишь яростного натиска, чтобы постепенно поглотить это воинство. Миги решили перед тем, как вселяться в свои жертвы зачем-то сначала поиграться с ними, из-за чего быстро лишились своих жизней. Больше возни было с их крупными сородичами. И хоть ражгары успели понять, что недооценили своего противника, но было уже поздно что-то менять. Сик’хайи догнали их и предали праху их зеражи. Битва закончилась всеобщим ликованием. А после того, как хоровое шипение завершилось, Голестис принялся рассказывать им, в чём заключались их ошибки.

Залдуонис продолжал шествовать по равнине, пока его отряд не настиг огромное пепелище – место, некогда бывшее поселением сик’хайев. Зора позволял видеть, каким оно было до того, как противники спалили его дотла. Здесь проживали те, кто были погонщиками шурагов. Хоть динозавры не нуждались в пастухах, но эти огромные рептилии участвовали в строительстве. Их сила и размер позволяли переносить огромные каменные блоки. И местные жители пользовались этим, чтобы обустраивать свои жилища. Но шураги не были разумными, чтобы просто подойти к ним и попросить о помощи. К ним нужен был иной подход. Сик’хайи специально изучали их и поняли, как можно побуждать их к помощи. Таким образом получились погонщики – те, кто знают, как обращаться с динозаврами, чтобы те давали разумным рептилиям то, что нужно. Каждый знал, что с шурагами не получится договориться. Но погонщики утверждали, что это не так – с большими сик’хайями можно и даже нужно договариваться. Их нельзя принудить или заставить, а только хорошенько попросить, и только тогда от них можно получить необходимую помощь. И вот теперь, можно сказать, не стало целой касты сик’хайев, преуспевших в этом деле. Жителям Зерталамута придётся начинать всё сначала, придётся заново открывать методы общения с шурагами. Жители Гундуша, конечно же, знали о том, что здесь раньше находилось, а потому со скорбью на мордах рассматривали следы пожарища и наполнялись решимостью отомстить проклятым за смерть их братьев. В этом месте были обнаружены четыре погасшие пентаграммы. Сик’хайи, как и учил их бессмертный саткар, держались от этих символов подальше. И всё обошлось – ни одна из звёзд не была задействована. Оставив это грустное место позади, воинство Залдуониса двинулось дальше.

Неис и его сик’хайи достаточно быстро продвигались по своей местности. Здесь не на что было смотреть и нечего опасаться – открытое ровное пространство, насколько может видеть глаз, а потому о приближении врага будет известно задолго до того, как произойдёт непосредственное столкновение с ним. Им нужно было только внимательнее смотреть под ноги, чтобы не наступить на пентаграмму и не дать о себе знать саткарам, которые сидят где-нибудь на другой стороне планеты. Но эта местность была чиста и от любых следов саткаров. Соседние кристаллы реконгеации энергии леднорала стремились оказаться за спиной, а тот, к которому они надвигаются, ещё не был видим даже на горизонте. Но сик’хайи не были огорчены этим, потому что увлечены разговорами друг с другом. Кто-то просто ругал саткаров или общался на тему бытовых проблем. Остальные вспоминали и обсуждали тактики борьбы с разными саткарами. Один пытался подражать Неису: сделался сумрачным и ни с кем не беседовал. Он даже двигался рядом с ним, как бы стоя во главе всего отряда. Бессмертный несколько дней наблюдал за ним и видел, что тот даже представляет себя одним из нас. Конечно, его знаний было недостаточно для того, чтобы облачиться в нашу сущность. А потому даже его представления были неверными. Но, что было самым главным, таким образом он впустую растрачивает своё время. И Неис заговорил с ним:

- Ты не войдёшь в разорад.

Ликши́н немного растерялся оттого, что разорад прочитал его мысли, и оттого, что вердикт был столь однозначен. Перебрав в своей голове целый каскад мыслей, он всё-таки сказал:

- А почему?

- Потому что ты хочешь жить, а ещё потому что тебе есть что терять.

- Что это значит?

- Чтобы стать одним из нас, нужно умереть. Смерть очистит твою душу от грехов и подготовит её к совершенному существованию, которое даёт наша сила. Но ты готов умереть? Ты готов взять свой кинжал и вонзить в своё сердце? Поднимается ли у тебя рука на самого себя? Хватит ли духу оборвать собственную жизнь? Ты идёшь в этот бой и не думаешь о том, что тебя могут ранить или даже убить. Нет. Ты думаешь не об этом, а о том, как ты будешь разить врага и отнимать его жизнь. Ты будешь убивать других, а сам будешь продолжать жить. Ты держишься за свою душу. Ты даже не готов и одного мгновения не существовать, ведь согласись, осознание того, что ты закроешь глаза и перестанешь существовать, угнетает и сводит с ума. Ты не уснёшь, не переместишься в другой мир, не обретёшь другое существование. Ты исчезнешь. Ты даже не осознаешь, что тебя нет. Весь мир будет продолжать существовать, все вокруг будут продолжать жить и заниматься своими делами. Но уже без тебя. А ты ведь веришь, что богов не существует. Поэтому нет Ашиса и Сь, которые ждут тебя по ту сторону и могут вернуть тебя обратно в этот мир. Тебе есть что терять. Именно такие будут бороться до последнего, именно такие одерживают победу. Именно таким нет места в нашем воинстве. Ты приложишь все усилия к тому, чтобы победить и не оказаться побеждённым. Ты сделаешь всё, чтобы не умереть. А мы ждём только лишь того, кто умрёт, - чуть помолчав, Неис заключил, - Возвращайся к своим и наслаждайся жизнью.

Юный сик’хай именно так и поступил.

Путь Калистис пролегал через гористую местность. Холмы здесь были выше и круче тех, которые встречались им на пути сюда. И всё же ни один из них не приблизился по своей высоте к Гундушу – человеко-ящеры заселили большую высоту сразу, как только поселились тут. В этих регионах сик’хайи никогда не обитали, хоть всегда и присматривались к этим местам, надумывая заселить их как-нибудь потом. Но этого самого «потом» так и не случилось. Здесь было пустынно, так что даже саткары не бродили по этим местам. Народ, следовавший за бессмертной, сразу же начал обсуждать эту местность. Только лишь одна Клиша не участвовала в их беседах, потому что всё ещё продолжала беспокоиться о своём друге. Изредка она заговаривала с предводительницей. Но мы были плохими собеседниками для них. А потому их беседа быстро завершалась.

Тем временем горы поворачивали обратно, забирая на восток, а местность превращалась в холмы, на которых уже можно было повстречать врагов, о чём все остальные были тут же оповещены. Зеленокожие воодушевились и пришли в боевую готовность. КРЭЛ уже был близко. А потому вскоре им придётся вступить в открытый бой. Кто-то из ящеров предложил выслать вперёд разведчика, чтобы он высматривал врага и мог предупредить о нём заранее. Даже если он и будет замечен, то быстро вернётся и расскажет. На что Калистис ответила:

- Это плохая идея. Саткары, заметив его издалека, используют пентаграмму и нагонят в один миг. А вы помните наказание Залдуониса: нападать на них, только если вы уверены в собственной победе, используя численный перевес.

Всё тот же указал на Клишу и сказал:

- Но ведь у неё получилось подобраться к противнику незаметно, чтобы прыгнуть в его портал.

- И ей повезло. Мы же полагаться на случай не станем. Конечно, я вам препятствовать не буду, если вы решите действовать так, как задумали. Но раз уж вы идёте за мной, я настаиваю на том, чтобы не рисковать.

Этих слов было достаточно для того, чтобы сик’хайи поняли: это была не очень хорошая затея.

Калистис знала, что она делает, ведь даже без разведчика её подопечные могли узнать о приближении саткаров, потому что холмы с каждым шагом всё больше превращались в равнины, так что видимость улучшалась. Впереди на севере далеко уже виднелось скопление саткаров. Но небольшие группы прогуливались по этой местности и, конечно же, заметили, как по их территории бодро шагает воинство слабых сик’хайев. Заметили и, конечно же, попытались напасть. Разорад предупредила, чтобы рептилии приготовились. В тот же миг по народу прокатилась волна недоумения: «К чему готовиться?», однако к совету всё же прислушались. А потому, как только из пентаграмм повылезали миги, ражгары и четверо раждалодов, никто врасплох взят не был. Как и в случае и Голестисом, сик’хайи поддались боевому духу и трепету перед жуткими чурами, а потому в один миг позабыли всё то, что они только недавно обсуждали и чему даже пытались практиковаться. Кто тягался с ражгарами, кто разбирался с мигами и последствиями одержимости. Но никто не брался за чародеев. А те, разогревшись на своих слабых магических приёмах, перешли к более сложным эффектам. Так что сик’хайям стало гораздо тяжелее. Но всё же победа постепенно досталась зеленокожим, ведь их было больше. Одержимые освобождены, раненные принялись восстанавливаться, а потому было принято решение остановить шествие и отдохнуть. Бессмертная, конечно же, начала рассказывать, в чём была их ошибка. И все были согласны, что, и в самом деле, они позволили своим чувствам помешать их здравомыслию. Завершив наставления, Калистис сказала:

- Не расслабляйтесь сильно. Я вижу, что не успеет последняя рана затянуться, как мы испытаем на себе ещё одного нападение. Только помните обо всех уроках Залдуониса, когда будете биться с саткарами в этот раз.

Сик’хайи, пребывая в изумлении от того, что мы умеем предсказывать будущее, лишь утвердительно закивали ей в ответ.