Зорагалдиум. Потусторонний мир

Часть 10

Предупреждение исполнилось в точности до мелочей. Только лишь последний тяжелораненный сик’хай закончил залечивать раны и приготовился к вторжению саткаров, как это сразу же и случилось. Открылась одна пентаграмма, однако из неё стало вылезать такое количество врагов, что могло показаться, будто бы они переносятся с того места, где образовали сборище. И всё же в конечном итоге их оказалось вдвое меньше, чем сик’хайев. Ящеры, настроившись сделать советам Залдуониса, ожидали, когда враги первыми начнут наступление. Так оно и было – миги и ражгары стремительно двинулись в нападение. Зеленокожие не давали себя обманывать. Хоть из-за звериный прыти огненные большие противники вырвались вперёд, всё же, как и говорил бессмертный саткар, коротышки сделали рывки и, преодолев больше расстояние, попытались сделать оппонентов одержимыми. Но, следуя нашим указаниям, сик’хайи не понесли никаких потерь. Ни один не был сделан одержимым. Ловкость хвостатых воителей позволяла им вовремя уходить с траектории движения мелких проклятых. Когда миги падали, их тут же пронзали клинки, так что те истошно визжали, тлели и погибали в агонии, как и огненные духи, которые были заключены в их телах. Чешуйчатые убедились, что наши советы действенные, а потому настроились и дальше следовать им. А сейчас им нужно было увернуться от когтей ражгаров и устремиться к раждалодам. Однако здесь они столкнулись с проблемой – с помощью ловкости пропустив диких саткаров к себе за спину, сик’хайи стали искать глазами саткарского чародея, даже не замечая, что над их головами не витает его магия. Однако заместо этого они увидели другую жуткую картину. Оказалось, что не все саткары помчались в бой. Приблизительно половина сейчас были заняты тем, что составляли аздуна. Это было жутким зрелищем: ражгары и миги толпились на одном месте, постепенно превращаясь из груды отдельных существ в одно исполинское. Но продолжать ужасаться этим зрелищем им не дали ражгары, с которыми они должны были разобраться. Ведь, разорвав расстояние, краснокожие принялись швыряться огненной магией. Когда парочка зерталамутцев получила ожоги, они все окончательно оторвались от созерцания рождения громадины и принялись гоняться за тем, кто не стал соединяться. Несмотря на то, что на четвереньках они передвигались очень даже бодро, всё же рептилии оказались более приспособленными к этому, а потому нагоняли их и терзали своими клинками. Саткары пытались не давать свои врагам нагнать себя, однако у них это не получалось. Сколько бы ни пытались они вилять, бегать и уворачиваться, ничто не помогало. Уйти от когтистых лап они уже не могли. Кто-то попытался даже отступать, убегая прочь, но их, в конце концов, настигали, а после убивали.

Аздун знаменовал своё окончательное рождение громогласным гулом. И сик’хайи впали в ступор от этого. Три выживших ражгара вскарабкались на исполина и стали добавлять в его бессвязные стоны ещё и свои рычащие смешки. Саткар, состоящий из саткаров, выглядел нелепо и нерасторопно. По всей видимости, для его создания требовалось больше материла, нежели пять десятков. Но всё же это производило неизгладимое впечатление. Зеленокожие воители долго пялились на него, пытаясь уместить в голове всю жуть, какую это существо из себя представляло. Калистис прервала этот затянувшийся процесс:

- Хватит стоять. Нападайте на него

- Но как? – зашипел кто-то из толпы, - Он такой огромный, а мы по сравнению с ним такие незначительные!

- Используйте против него то, чего он лишён.

- Но чего он лишён?!» - спросил кто-то другой. Аздун издал очередной стон и задвигался в сторону сик’хайев. Ражгары, сидящие на нём, принялись швыряться огненной магией. Калистис ответила:

- Вы малы, и это недостаток. Но вас много, и это преимущество.

Кто-то воинственно зарычал, и все принялись повторять за ним. А после этого все зелёные бойцы кинулись в битву с ним.

Враг неуклюже озирался по сторонам и пытался раздавить хотя бы одного из своих многочисленных противников. Однако нога с грохотом опускалась наземь, а на том месте уже было пусто – все хвостатые проныры заблаговременно отступили. Для этого громилы они двигались настолько быстро, что он не успел среагировать. А, когда нога вставала на место, по ней тут же начинали карабкаться ловкие воители. Совсем скоро они уже висели по всему телу аздуна и кололи его плоть своими малюсенькими кинжаликами. Но всем сик’хайям на нём места не хватало, а потому больше половины бегало у него по под ногами. И так продолжалось какое-то время, но ничего не менялось. Двое из сик’хайев прибежали к Калистис и стали жаловаться на то, что врага невозможно одолеть. Мрачный голос бессмертной сказал, что им нужно прорубиться сквозь этой кучи плоти к самому сердцу – к раждалоду, который слепил этот ком вокруг себя и теперь управляет им. Разорад сказала, чтобы они доверились своим чувствам и пытались ощутить, где именно засел саткарский чародей, чтобы добраться до него и сразить. Сик’хайи немного омерзились этому, ведь очень ярко представили, как они будут снимать с этой громадины шкуру, как будут прорываться сквозь его внутренности. Это же такая жуть. Но делать было нечего, так что они вернулись к своим, чтобы рассказать об этом. Когда сик’хайи поняли, что нужно делать, бой начал сдвигаться с мёртвой точки. Те, кто карабкались по нему, со всем неистовством вонзали свои кинжалы в те места, где саткары срослись между собой, потому что там виднелся явный зазор, а, значит, в том месте можно легко проковырять. Прорезав небольшой отрезок сик’хай вкладывал кинжал себе на пояс, ухватывался обеими руками за край саткара и начинал отрывать его. Звуки рвущейся плоти разбавлялись явно криками агонии самого аздуна. Плоть рвалась по контуру саткара, однако это уже был не саткар. Его пальца срослись между собой, лица не было – просто кусочек кожи, как мозаика на витраже. Порезав так немного, сик’хай приготовил себе место, чтобы продолжать ковыряться гораздо глубже. Некоторые не выдерживали этого процесса свежевания и спрыгивали с громилы. Остальным это также было неприятно делать, но они понимали, что нужно положить конец существованию этой мерзкой твари. Аздун продолжал крутиться, топтаться на мете и вопить, но куски плоти продолжали падать наземь.

Через какое-то время исполин уменьшился до таких размеров, что уже не мог стоять. Упав, он пытался кататься и барахтаться, но сик’хайи навалились на него и придавали своим весом и своими силами. Так что несколько продолжали расковыривать его и вскоре добрались до раждалода, который тоже имел жуткий вид – его руки, ноги и голова срослись со всем этим телом, так что он перестал быть личностью – просто тело. Четыре кинжала нанесли ему достаточно повреждений для того, чтобы он помер. Огненный дух взметнулся ввысь и, крича от боли, истлел, как и всё огромное тело. Не осталось даже лоскутов его плоти, которые сик’хайи отрывали. Когда воцарилось безмолвие, никто не хотел его прерывать. Каждый сидел и продолжал видеть перед собой это жуткое зрелище. Сложно было принять то, что они сделали, но ещё сложнее было понять, как на это могли пойти саткары. Десятки ражгаров и мигов пожертвовали своими жизнями для того, чтобы один стал каким-то чудовищем, чтобы срастись всеми своими конечностями с этим туловищем и стать бесполезным куском непонятно чего. Да каждый раждалод в роли чародея гораздо более эффективен, нежели в обличии этой неповоротливой твари. Калистис разорвала тишину:

- Этих существ зовут аздунами, что с древнего наречия можно перевести как «нас много». И да, как вы видели, этот саткар получается путём сращивания в единое целое других саткаров. И то, что его эффективность крайне сомнительна, показывает, что владыки-саткары, которые придумали это, сами пока что ещё испытывают его. Всё, что вы делали, было мерзко. Но таким образом вы увидели, насколько мерзки эти существа. Аздуны являются хорошим отражением сущности проклятых. Они готовы пойти на гнусные поступки, не станут щадить ни слуг, ни противников. От них не нужно ожидать пощады. Они отнимут ваши души, а тела используют для других мерзостей. Но в сражении против них есть одна очень горькая ирония: когда вы теряете свои жизни, это конец; когда жизнь теряет саткар, его огненная душа возвращается в их родной мир Хор, и кто-то может вернуть его жизнь обратно. Поэтому в сражении с ними нужно проявлять хладнокровие и стремительность. Возможно, этих саткаров, который мы только что уничтожили, уже готовят к воскрешению их владыки Кальдебарсон и Аббалитон. Поэтому нам нельзя медлить во всех смыслах этого слова.

Сик’хайи поняли эту мысль, хоть и в очередной раз ужаснулись оттого, насколько ужасно их положение. Успокаивало только лишь то, что с ними идёт такая могущественная союзница, а потому они тут же были готовы продолжить свой путь. Калистис указала на КРЭЛ и сказала, что осталось совсем недолго. Если поднажать, то они настигнут саткаров к ночи, когда скрываться будет легче.

Клиша обратилась к предводительнице с вопросом:

- Ты думаешь, Шумниш всё-таки погиб?

- Нет. Мы осмотрели ваш мир и не нашли его души. Либо он жив и скрывается, либо он одержим.

Сердце сик’хайки ёкнуло от последнего предположения, но она предпочла принять вариант с тем, что он всё ещё жив, просто где-то скрывается, хотя и сомневалась, учитывая то, через что они прошли.

Ночью саткаров было видно, как на ладони. Их было много. По сравнению с 246 сик’хайев Калистис 329 проклятых выглядели более устрашающими.Более 200 мигов, около 100 ражгаров и порядка 30 раждалодов. Когда зеленокожие услышали эти цифры, они поддались страху и просили, чтобы Калистис вызвала подкрепление. А ведь она не сказала им, что из-за воздействия КРЭЛа все саткары становятся сильнее. Но бессмертная отвечала, что при правильном планировании и хорошем надзоре даже меньшинство способно одолеть большинство. Тем более, когда с ними она. Разорад поможет. В эти слова они поверили, а потому стали теперь внимать тому, что она скажет.

«Каково наше преимущество над ними? Неожиданность. Они не знают, что мы приближаются к ним. Они расслабились и ждут, когда этот кристалл сделает своё дело и разрушит эту планету. И вот, пока они расслаблены, а, самое главное, даже понятия не имеют о нашем присутствии, можно взять их в кольцо, а после этого выступить по всей ширине. Им покажется, что враг нескончаемым потоком лезет на них со всех сторон. И это собьёт их с толку. В такие моменты действуйте решительно, уничтожая сначала мигов, потом – раждалодов, а после – ражгаров. Пока они соберутся с силами и наберутся храбрости, уже вас будет большинство. Продолжайте придерживаться правила истребления, о котором вам поведал Залдуонис, вы одержите победу. Но, чтобы враг находится в смятении как можно дольше, я наведу на них ужас. Запомните: когда услышите слова «Шидабе́х, укрой своим саваном!», выступайте, не бойтесь»

Сик’хайи решительно кивнули на это и принялись делать так, как и было запланировано: один шёл налево, второй направо, третий – налево, четвёртый – направо. И так они равномерно распределились вокруг саткарского скопления, а те находились в центре и ни о чём даже не подозревали. Когда Калистис поняла, что все на месте, то возвысила свой могучий и леденящий душу голос, так что он жутким эхом служительницы бога тьмы и ночи прокатился по этой самой тьме и ночи:

- Шидабех, укрой своим саваном!

Шипя и рыча, сик’хайи помчались на врага, который пребывал в ступоре от того, что сейчас произошло. А, когда начались сражения, им вовсе показалось, что врагов неисчислимое множество. Среди проклятых началась паника, и они стали бессмысленно метаться по всему лагерю, чтобы найти выход. Однако, куда бы ни прильнули они, везде их ожидали светящиеся в ночи жёлтые глаза противника. Страх разорада не позволял проклятым собраться с мыслями, а только лишь плодил панику. Калистис, пребывая в облике тени металась над будущим полем битвы и глядела за тем, как шансы на победу уравниваются. Она не позволяла страху ослабить хватку, а потому, если паника начинала спадать, бессмертная вновь её нагнетала. Больше она никак не участвовала в этом. Сик’хайи, помня то, что рассказала им предводительница, были беспощадны и стремительны. Один удар – одна смерть, а после этого – следующая жертва. А по мере того, как количество врагов уже становилось меньше числа нападавших, рассеивался и страх, так что саткары постепенно начинали оживать и старались бороться. Но не могли воспрянуть, потому что рептилии продолжали нещадно напирать. Количество мигов приблизилось к нулю, и некоторые уже начали прорываться к раждалодам, когда последние капли страха выветрились из душ проклятых, и они теперь начали перебарывать свою неуверенность. Постепенно над главой закружилась магия. В ход пошёл огонь, пока что слабый. Но каждый из нападавших понимал, что, если дать чародеям время, они обязательно приступят к чему-нибудь более смертоносному и непредсказуемому. Сик’хайи всеми силами старались прорваться к ним и нанести смертельный удар. Аршива́р приметил одного из раждалодов, который начал производить не такую магию, какую обычно производят огненные чародеи, и понял, что враг снова собирает аздуна. Вот уже ближайшие к нему ражгары начали сбегаться. Второго такого ужаса, который он пережил только недавно, ему переживать, конечно же, не хотелось. Но вот только враг находился далеко, а потому до него не добраться никак. И тогда он взял свой кинжал, единственное оружие, и метнул в раждалода. Никогда в жизни сик’хайи не пользовались метательным оружием. Но сейчас, вложив всё своё неистовство, осознавая всю важность этого момента, он сделал это, и ему показалось, что даже какая-то сила направила его руку так, чтобы клинок полетел, как надо, и угодил прямиком в нужную цель – вонзившись в самое сердце, кинжал прервал ритуал, избавил всех человеко-ящеров от этой жуткой участи снова ковырять аздуна. И Аршивар возблагодарил за это Калистис, подумав, будто бы это именно их предводительница направила тот удар таким образом, чтобы он угодил прямо в цель. Хотя бессмертная уже оставила их и проникла в измерение КРЭЛа, чтобы сразиться с хранителем и сокрушить кристалл. Остальные же чародеи не додумались начать созывать ражгаров для сотворения многочисленного саткара, продолжая низвергать свою огненную силу на вездесущих противников и погибая от их точных ударов. Даже усиленная от воздействия кристалла магия не помогала им. Да, чары стали могущественнее, однако сик’хайи не были сведущи в этом ремесле, а потому не могли оценить их возросшую магическую силу. Для них магия как была опасна, так она и осталась таковой. И только лишь их предвидение ситуации и также звериная прыть позволяли избегать обрушивания огненных чар на головы. А так раждалоды погибали, как раньше. Один удар – и агония растворяет зеража, возвращая ничтожные останки его души на родину. Так что с магией было покончено быстро. А вот когда дело дошло до истребления прытких отродий Хора, начались проблемы, потому что их возросшую мощь рептилии оценить уже смогли, а потому ужасались, как же ловки и хитры были оппоненты. Когда это стало понятно, хвостатые воители перестали напирать и стали держать оборонительный строй, готовясь уворачиваться от их ударов и контратаковать. Но и здесь у них возникали просчёты. Потому что огненные твари не давали им возможности наносить ответные удары. Если ражгар нападал на сик’хайя, то у них завязывалось сражение. Когти проклятого и клинок чешуйчатого сходились в жутком противостоянии. Оба сражались на пределе своих возможностей, но никто никого не мог ранить или убить. Но, что было ещё более ужасно, так это усталость. Бой проходил на пределе возможного, а потому и сил растрачивалось неимоверно. Сик’хай уставал, когда как саткар не подавал никаких признаков слабости. Да, кристалл таким образом его поддерживал. По всему было видно, что бой затягивался. Где-то, правда, удавалось убить прыткого саткара, но это получалось лишь в одном случае – когда на него нападали сразу два сик’хайя. Ведь теперь зерталамутцев было больше, чем захватчиков из Хора. А потому есть возможность взять численное преимущество над одним противником, чем зеленокожие и пытались пользоваться. Но тем, кто сражался с ражгарами один на один, приходилось туго. Их силы истаивали, и они умудрялись противостоять им только благодаря воле к жизни. Они совсем перестали делать попытки нанести хоть какой-нибудь удар, а только уклонялись и отбивались от их когтей. Ражгары даже не переходили к магии огня, сражались всё время в ближнем бою. И всё же воля не спасёт от сильного противника. Так и получилось, что среди сик’хайев начались потери. Удостоверившись, что зеленокожий не встаёт, саткар приступал к следующему. Положение стремительно из выигрышного становилась проигрышным. Теперь уже прыткие саткары пользовались численным преимуществом над зеленокожими. Отступая, жители Зерталамута принялись умолять Калистис поддержать их.

Тем временем в измерении КРЭЛа происходило ожесточённое сражение. Бессмертная билась с крэл’зудом. Чёрная тварь была ещё более прыткой, чем ражгары там, внизу. А потому, уворачиваясь от его стремительных выпадов, разорад низвергала на него свою могущественную магию смерти, пока двойник, сотворённый при помощи неё же, пробирался в чёрную башню для того, чтобы сокрушить кристалл своим прикосновением, чтобы завершить этот бой и ослабить ражгаров, с которыми сейчас сражались те, кто ей доверились. Когда она сосредотачивалась на своём оппоненте, двойник переставал что-либо делать. Стоит взяться за управление своим творением, как становится сложнее противостоять крэл’зуду. Вот и приходилось удерживать это равновесие. Страж КРЭЛа на удивление оказался достаточно устойчивым к зора. Любая часть тела, поглощённая зелёной силой, тут же восстанавливалась, впитывая энергию кристалла. А, нападая, страж всегда пользуется разными тактиками, подбирая подход, наиболее эффективный против своей цели. Сражаясь с Калистис, крэл’зуд всегда был на стороже. Он выбирал такие моменты, когда бессмертная отвлекалась на своего двойника, чтобы постараться нанести один единственный удар. Но каждый раз приходилось этот единственный дополнять ещё великим множеством ударов, которые все шли мимо цели. Для разорада это был ценный опыт. А в тот миг, как она поняла, что настал момент, когда сик’хайи перестали справляться с противником, она обрушила огромную волну смерти на крэл’зуда, которую тот не мог никак обойти. Сила смерти стирает его без остатков. Ни зеража, ни агонии – просто исчез. Да, получается, крэл’зуд, и в самом деле не саткар. Ну, или саткар, но какой-то особенный. Правда, его смерть не была окончательной. Душа вернулась в сам кристалл, из-за чего сила КРЭЛа зашевелилась и принялась восстанавливать существо. Используя власть над Пустотой, Калистис переместилась внутрь чёрной башни. Сам источник силы нависал над полом, я рядом с ним происходило воссоздание стража. Безжизненное тело сейчас только лишь отдалённо напоминало то самое чёрное прыткое существо. В данный момент он был намного меньше, худощавый и не представляющий никакой угрозы. Но кристалл напитывал туловище, возрождал в нём дух и силу, связывая их постепенно вместе, чтобы, в конце концов, вложить в него душу и пробудить. Ради приобретения опыта о саткарах можно было бы посмотреть, как именно завершится воссоздание, однако обстоятельства были иными, а потому, обрушив на кристалл мощь магии смерти, Калистис прервала это процесс. Структура перестала существовать, а вместе с ней исчезло и это небольшое измерение, в котором она сейчас находилась.

Сик’хайи стали откровенно отступать перед натиском ражгаров. И даже то, что КРЭЛ перестал существовать, их вовсе не волновало. Они поняли, что у них не получится победить. Саткары почувствовали, как кристалл реконгеации перестал их поддерживать, и на миг приостановились, чтобы понять: перейдут ли зеленокожие в наступление, готовиться ли теперь уже им обороняться и терпеть потери. Но, увидев отчаянье на лицах своих врагов, продолжили натиск. Калистис спустилась и материализовалась так, чтобы её видели союзники, но для врагов она оказалась за спинами. Взглянув на бессмертную, сик’хайи взмолились о помощи. И ведь она уже начала помогать. Еле ощутимый страх вплетался в души пламенных отродий, вселяя неуверенность в их сердца и давая таким образом время для зеленокожих собраться с духом и перейти в наступление. Разорад вытянула руку, указательным пальцем наведя на саткаров и дав таким образом понять, что надо перестать защищаться и начать атаковать. И сик’хайи тут же стали напирать. Ражгары попытались сдержать их натиск, но страх, а также крах поддерживающего кристалла всё уже решили – они проиграют. Увидев, что победа за ними, ящеры приободрились, наполнились силой и перешли в полноценное наступление. Так что к рассвету от проклятых не осталось и следа.

Битва завершилась победой, но вот только триумфа не было. Саткары, погибая, истлевают, когда как все мёртвые сик’хайи остались лежать на земле. И выжившие собрались над ними, чтобы погоревать об этих потерях. Они сейчас думали, что Калистис заберёт их, что она воскресит их в обличии бессмертных, и они больше не будут принадлежать Зерталамуту. Но вместо этого сюда пришли сенонцы. Они с помощью магии перенеслись с соседней планеты, чтобы вернуть жизнь тем, кому не повезло потерпеть поражение. И, когда зерталамутцы понимали, что Калистис не заберёт их, они принялись ликовать. А чародеи с Элунеи были только рады помочь им. Сделав своё дело, они вовсе не торопились обратно. Им хотелось немного поговорить с сик’хайями, а потому они остались тут на какое-то время, пока отряд Калистис отдыхает после важной победы. И, конечно же, бессмертная преподнесла им очередной урок. Обратившись к одному из воскресших, она спросила, видел ли он по ту сторону кого-то или что-то? Быть может, Ашиса или Сь? Или он пребывал в каком-то ином состоянии, например, в виде духа или какого иного существа? Тот ответил, что нет, всё было не так. Умерев, он тут же восстал, и всё. Между этими промежутками не было ничего. Калистис сказала:

- Вот именно. Это очередное подтверждение того, что богов нет, а жизнь – это ценный дар. И вы участвуете в сражении, где может случиться всё, что угодно, и оборвётся не жизнь вашего противника, а именно ваша жизнь. И, если это случится, вас никто не вернёт обратно, вам никто не даст второй шанс. Поэтому, сражаясь сейчас, вы должны прикладывать все усилия и даже сверх того, чтобы не потерять то драгоценное, что есть у вас. Отриньте ложь и начните действовать. Оковы спадут, ограничения перестанут существовать. И вы обретёте силу, которая будет повергать перед вам врагов. И эта сила не ваша ловкость, не ваша сила, не ваш ум, а всё в совокупности. Размышляйте, рассматривайте, думайте, делайте выводы и действуйте. Пробуйте, ощупывайте, прикасайтесь. И, когда поймёте, как нужно делать правильно, действуйте, изо всех сил, во весь опор, со всей прытью. И тогда не будет поражений. Будут только победы.

Клиша подхватила её слова:

- Но если богов нет, то какому богу тогда служишь ты?

Калистис молча обвела всех взглядом, прозрела все их разумы, после чего отвечала тем, кто задались вопросом «А можно ли служить вашему богу?»:

- Вы не сможете быть слугами бога из Пустоты, ведь за это вы должны будете пожертвовать тем, с чем вы не готовы расстаться. Тем более служение великому означает не только пользоваться его благосклонностью, но и выполнять его указания, делать то, что он ожидает от вас. Нет, он предоставит вам всё необходимое для того, чтобы вы могли исполнять его повеления. Но, как уже было сказано, вы не готовы отдать ему то, что он потребует. – оглядев рептилий, она закончила, - Отдыхайте. Как только дневной круг воцарится полностью, мы двинемся дальше. Путь будет долгим. Но мы делаем это ради Зерталамута и ради всех вас.

Договорив это, она обратилась тенью и стала кружить над сик’хайями.

Зеленокожим понравилось общество чародеев Элунеи, ведь в этом мире они знали только лишь враждебных, на подобии саткаров, и холодных, на подобии нас, существ. А здесь они повстречали пришельцев из другого мира, которые не хотят их убить и от которых не веет ужасом. А сенонцы были рады провести беседы с сик’хайями, которые не кидаются на других существ, чтобы принести их на алтарь одному из своих безмолвных богов. Чародеи откровенно изучали этих существ, задавая им различные вопросы, касающиеся рациона их питания, повседневными делами, их физиологии, также – куда ж без этого? – их интимной жизнью и размножением. Сик’хайи же не стеснялись обо всём этом рассказывать, потому что полагали, что среди других народов принято интересоваться всем этим. Более того, участь у сенонцев, рептилии сами задавали им точно такие же вопросы. Клиша так вовсе, отвечая Реа́ту, сказала, что обо всём этом и даже ещё более подобных сведениях можно прочитать в книгах «Анатомия хвостоногих сик’хайев» и «Анатомия двуногих сик’хайев». Реат удивился:

- Не знал, что ваш народ пишет книги! Я думал, что все свои знания вы передаёте в устной форме.

- Именно так. Но аскеданские сик’хайи устали уже рассказывать другим народом о том, как мы живём, из чего состоим и каким образом спариваемся, так что написали книгу и всегда ссылались на неё.

- А у вас есть такая книга? С удовольствием почитал бы о вас.

Клиша тяжко вздохнула:

- Может, у Шумниша и была. Я не знаю. Но он недавно исчез, и спросить его об этом невозможно. Пока что невозможно.

- Отличный настрой. Рано хоронить друга, пока не станешь свидетельницей его смерти.

- Да-да, но вот только я уверена, что Калистис думает иначе. Она сказала, что среди мёртвых его нет. Поэтому либо он жив, либо стал одержимым. Я склонна думать о первом, когда как она, как мне кажется, допускает больше вероятности второго.

- Не унывай. Пока не увидишь его с огненными глазами, не соглашайся на это. Разорад тоже не всеведущ. Уверен, и они могут ошибаться.

Сик’хайке от этого, конечно же, стало легче. Однако неподготовленное сердце получает в два раза больше ущерба.

Таким образом отряды зерталамутцев, возглавляемые бессмертными, всё дальше отходили от своих родных мест. Конечно, всё это сик’хайи ещё считали своими землями, потому что многие путешественники уходили довольно далеко от Гундуша и даже основывали перевалочные пункты, где они в следующий раз могли остановиться и немного передохнуть от своего долгого путешествия. Отряды, конечно же, такие пункты настигали, точнее, настигали то, что от них осталось. Пепелища и хотя бы одна пентаграмма были обязательными признаками таких мест. И ни одного мертвеца. Даже ни одной души. Саткары не убивали сик’хайев – они их отлавливали, чтобы делать одержимым. Однако ни в одном из отрядов проклятых, что встречались на пути бессмертных, не было обращённых ящеров.

Следующий КРЭЛ был уничтожен Залдуонисом. Используя тактику, которую уже испытала Калистис, его отряд сик’хайев таким же образом напал на скопление проклятых ночью, окружив их со всех сторон, так что саткары подумали, будто бы человеко-ящеров бессчётное количество. Но только он не стал преподносить урок смерти, как это сделала Калистис. Он обратился тенью Пустоты, вошёл в измерение кристалла реконгеации, победил стража и сокрушил источник гибели планеты. Бессмертный саткар обусловился со своими подопечными, что сигналом к нападению будет разрушение КРЭЛа. И вот, они, пребывая в боевой готовности неустанно глядят на кристаллических объект, зависший в небесах над ними, ожидая, когда же он развалится по частям. Они даже старались не моргать в этот момент, чтобы не пропустить это событие. Долго ждать не пришлось. Светящийся фиолетовым свечением ромб исчезает, и всё воинство, как один, устремляется на саткаров, которые ничего даже не подозревают. А, как только они опомнились, тут же были объяты смятением. Как и в случае с Калистис, пламенные отродья Хора принялись метаться из стороны в сторону, ища укрытия, однако везде и всюду встречали только лишь зловещие жёлтые зрачки, сияющие во тьме ночной. Кинжалы и когти разили саткарскую плоть, возвращая их ничтожные зеражи обратно в Хор. А сражающийся среди них Залдуонис сеял не просто панику, а самую настоящую паранойю, взращиваемую аурой страха, что распространял бессмертный. Саткары боялись уже не только жутких морд сик’хайев, но буквально собственной тени и друг друга. Так что очень скоро, преодолевая собственный страх, они обратились друг против друга. Первыми пали чародеи в основном от лап собственных союзников. Следующими исчезли миги, потому что, согласно тактике Залдуониса, с ними нужно было разобраться раньше всех. И остались только ражгары, которые мало того, что убивали друг друга, так ещё истреблялись сик’хайями. Из-за всего этого сражение закончилось в середине ночи. Сик’хайи огляделись – и вот, они оказались посреди пустой равнины, усеянной прахом от истлевших врагов. И ни одного трупа сик’хайя не было вокруг. Ликующее шипение не смолкало достаточно продолжительное время. Никто не мог сдержать благодарности. И всё же, когда тишина, наконец-таки, восторжествовала, Залдуонис обратился к ним с речью:

«Вы победили, потому что полагались не на пустое место. Вы – разумные существа, способные мыслить и планировать. Только лишь благодаря вашей слаженной тактике, благодаря вашим совместным действиям и благодаря вашей собственной силе, направленной на одно дело, вы смогли победить. У вас есть герой Зерталамута – Яшуг Тутарош, знаменитый тем, что в нём пробудился дар бога ярости. Из-за этого он укрепился в своей фанатичности и стал почитать своего кумира настолько сильно, что его ярость начала угасать. Так оглянитесь же вокруг: где Тутарош? Где бог ярости? Разве он в эту ночь поверг саткаров? Разве он отличился своей неиссякаемой яростью в этой бою? Нет и нет. Имея эту силу, ничего с ней не делает. Никуда не направляет. Он не приносит никаких результатов. Фанатизм затмил его рассудок. Не позволяйте себе подобного. Очиститесь от этого порока. Возвысьтесь над самими собой. И, может быть, вы познаете свою мощь. Ваш пантеон пуст. Нет никого над вами. Хватит ждать знака, хватит искать благословений. Когда вы отстранитесь от того, что пусто, тогда ваши дела станут приносить плоды. Ведь не счесть, сколько восходов и закатов вы приносите жертвы своим богам, но не получаете от них ничего. Над вами никого нет. Поймите и примите это, чтобы начать путь к возвышению».

Конечно же, его слова породили великое множество вопросов. Как было и у Калистис, кто-то спросил, а какому богу служит Залдуонис. Но, как и она, саткар-разорад отвечал, что богу из Пустоты сик’хайи не смогут служить. Ещё немного удовлетворив их любопытство, он сказал, чтобы они отдыхали, потому что впереди их ожидает очень долгая дорога до следующего КРЭЛа, так что им пригодятся все силы.

Не успел Залдуонис повергнуть этот кристалл реконгеации энергии леднорала, как ещё одну победу одержал Голестис. Уподобившись Калистис, он вместе со своими сик’хайями дождался наступления ночи, а потом, взяв пример с Залдуониса, вначале уничтожил КРЭЛ, а после возглавил сражение с саткарами, что нежились в лучах его энергии. Чем эта битва отличалась от всех предыдущих, так это тем, что здесь сик’хайи всё-таки повстречали свои сородичей, которых саткары обратили одержимыми. Но они были готовы к этому, потому что бессмертный предводитель заранее предупредил их о том, что они столкнуться с саткарами внутри бывших сик’хайев. Он сказал, чтобы они их не жалели, а уничтожали столь же нещадно, как и всех остальных, потому что от сик’хайев в них ничего не осталось. Это было легко представить, но гораздо сложнее исполнить. Пока отряд стоял и ожидал уничтожения фиолетового ромба в небесах, они пытались в своих головах нарисовать это столкновение с одержимым. И в таком случае они просто понимали, что перед ними не брат, а враг. И, как следствие, кинжал легко пронзал тело, внутри которого уже давно жил не сик’хай, а саткар. Однако стоило им начать истребление пламенных отродий, как эти самые встречи, к которым зеленокожие готовились так тщательно, вызывали ступор. Они смотрели на то, как в панике бегают хвостоноги и двуноги, и не могли поднять на них руки. Всё-таки представлять что-то и видеть это перед собой – совсем разные вещи. Если сик’хайи могли, они старались избегать убийства одержимого, отыскивая другую цель для своего удара. Но всё же некоторым хватало духу сразить саткара в теле своего сородича. В таком случае, корчась в мучениях, сик’хай с огненными зрачками рассыпался в прах, а следом за плотью в прах обращался и огненный дух. Да, саткар пробыл достаточно долго в теле ящера и слился с ним в единое целое, так что от сик’хайя в таком одержимом оставался только лишь внешний облик. Погибая, такие существа не оставляли после себя мёртвое тело, а рассыпались в пепел.

Истратив на это сражение чуть больше половины ночи, сик’хайи всё-таки завершили его. Однако никто не торопился праздновать победу. От увиденного в их головах зародились тревожные мысли. Они осознавали, насколько хрупки их ничтожные жизни. Вот, на поселение погонщиков напали саткары, поработили всех до единого, а после этого использовали как одежду – просто облачились в них и сражались сейчас. Каждый в тот миг подумал: «А ведь это мог (или могла) быть я» Но, как и у Залдуониса, бывшее поле сражения было только лишь усеяно пеплом погибших саткаров – мёртвых сик’хайев тут не было. Голестис, как и два других предводителя, решил вывести для своих подопечных ценный урок из всего этого:

- У саткаров нет бога, но есть владыки, которые имеют над ними огромную власть. Они разделяют эту власть и собственную силу со своими служителями. Благодаря этому они сильны. Они служат своим господам и совершают то, что тем угодно. И хоть великий Йор проклял их, оставив на произвол судьбы, они не возносят ему мольбы, потому что он их не услышит, не ответит, не направит, не благословит. Они стремятся снискать благоволение в глазах тех, в отношении кого они уверены, чьи действия они видят. Ведомые Кальдебарсоном и Аббалитоном, они вершат то, что им угодно. У вас же нет господ и богов. Вы очень долгое время возносили к ним свои мольбы, приносили изобилие жертв, ждали, когда они обратят на вас внимание и будут с вами. Но ответа не было. И всё же, несмотря на это, вы продолжали служить, поддавшись слепому фанатизму. Сегодня вы увидели тех, кто благословлён своим покровителем. Увидели, на что они способны, познали, какие возможности перед ними открываются. И даже то, что от некогда многочисленного народа вас осталась всего-навсего незначительная горстка, говорит о величии тех, кто идёт во имя живых владык. Пусть это станет для вас очередным показателем того, что над вами нет богов, что вам нужно перестать полагаться на пустое и ожидать, пока это самое пустое даст вам нечто стоящее. Когда вы отвергнете слепой фанатизм, тогда вы начнёте стремление к величию.

Сик’хайи, конечно же, принимали то, что говорит Голестис. А потому некоторые стали интересоваться богами и, конечно же, спросили, какому богу служит бессмертный. Его ответ ничем не отличался от объяснений, которые в отношении Бэйна дали Калистис и Залдуонис. Все они прекрасно понимал, о какой именно жертве богу из Пустоту идёт речь. Они должны отдать не просто свои жизни, но нечто большее – само определение жизни, пожертвовать всеми признаками жизни и навечно обратиться в существо смерти. Ужасающее и могущественное, но в то же самое время, лишённое эмоций и чувств, не способное порадоваться свои достижениям и насладиться собственным триумфом, для кого исполнение воли великого станет смыслом жизни и единственным правильным путём. Всё потеряет смысл и ценность. Не будет больше «хочу», останется только лишь «надо». Обращённый в смерть и облачённый в Пустоту сик’хай перестанет быть сик’хайем – сыном бога. Он станет разорадом – созданным из смерти. Безмолвие опять восторжествовало среди зеленокожих, и тихий мрачный голос Голестиса велел им отдохнуть перед тем, как отправиться в долгий путь до следующего КРЭЛа.

Итак, три КРЭЛа были низвергнуты. Воинства саткаров, находящихся под воздействием энергии от этих кристаллов, были полностью разбиты, и даже аздуны, выведенные специально для этих боёв, были бесполезны. Само собой, тирфы, которые поставлены руководить всем этим проклятым отродьем Хора, знали о том, что тут происходит. А потому готовились дать отпор сик’хайям. Конечно же, до них дошли известия о том, что там, на человеческой планете, их сородичи встретили сильное сопротивление со стороны бессмертных, а потому тирфы были уверены, что эти ничтожные сик’хайи не иначе как идут вперемешку с нежитью. И первая встреча с одним из них оставалась лишь вопросом времени. Они смотрели и видели, какие именно кристаллы выходят из строя, а потому по аналогии смогли понять, куда мы ударим в следующий раз.

Неис и его сик’хайи приближаются к очередной стоянке саткаров. КРЭЛ уже отчётливо виден над этим местом. И огромнейшая толпа краснокожих собралась там. Но, что отличало это место от других трёх, так это не только огромное количество врагов, но и присутствие тирфа. Используя свою власть над сущностью, он увеличился в размерах, чтобы выглядеть более внушительно, и повис над своим воинством прямиком в невидимом луче КРЭЛа, чтобы саткарская энергия подпитывала его и даровала излишек сил. Сик’хай, глядя на это, изумлялись и трепетали. Да, на них величие сущности произвело впечатление. Но против нас такое было бесполезно. Мы глядели на его рубежи сущности и видели, что не так уж он и велик, каким себя выставлял. Тем более, предприняв все необходимые меры по собственному усилению, он сделал всё именно так, как мы и рассчитывали. В предсказании зора мы буквально видели, как в отношении этого Устиладона воплощается наш план. Сейчас нужно приложить усилия и потратить какое-то время, чтобы потом облегчить себе задачу.

Аллу́ш и Да́шшлиг подошли к Неису и принялись выражать свои беспокойства по поводу того, что они сейчас видят. Они помнят, как им было сказано, чтобы сик’хайи даже не пытались бороться с тирфом, а сейчас они приближаются именно к нему. Бессмертный остановил свою группу, повернулся ко всем и увидел, как они трепещут перед мощью Устиладона. А потому, немного помолчав, он сказал:

- Ничего не бойтесь, отважные сыны и дочери бога. Да, там, впереди, вы наблюдаете тирфа – могущественного саткара, в отношении которого мы говорили, чтобы вы бежали от него подальше и не имели с ним никаких дел. Но вам и не придётся. Им займёмся мы, когда как вы станете сражаться лишь с его подопечными. Когда начнётся сражение, мы наведём ужас на всех, кого этот исполин собрал, а сами будем сражаться с ним. Вы же образуете круг над этим местом и будете уничтожать всякого, кто попытается спастись бегством. Не бойтесь их, потому что кошмар, который мы наведём на них, заставит их прийти в смятение, так что они забудут, для чего тут оказались, и станут лёгкой добычей для вас. Только смотрите, не проявляйте малодушия. Бейтесь, словно во всех вас пробудился Тутарош, но в то же самое время берегитесь, чтобы не начать взывать к своим богам, потому что их нет. Ведь тирф, хоть и будет оплетён нашей силой, сможет почувствовать, когда вы молитесь несуществующим богам, и обязательно воспользуется этим. Не бойтесь, сик’хайи, сколь бы многочисленными и сильными ни казались эти враги, с вами великое предназначение. Оно сбережёт вас.

Конечно, боевой дух поднять не удалось, потому что наши голоса бездушны и могут лишь отбирать этот самый боевой дух, но так они заставили себя наполниться решимостью и не терять хотя бы уж тот настрой, с которым они выступили в этот поход.

Как только сик’хайи Неиса приблизились к этому месту, тирф заговорил своим громогласным чудовищным голосом, который, словно эхо, прокатился по открытому пространству в попытке внушить трепет в сердца сик’хайев:

- А вот и сик’хайи. Или точнее сказать, уг’хайи. Потому что мы пожрём вашу душу, а ваша плоть станет нашим одеянием. Вы ещё будете жить, но ничего не сможете поделать. Вы будете ощущать, как постепенно угасаете и превращаетесь в ничто. И ваши боги останутся безмолвными, как это и было всегда. Мы вас пожираем, когда как они взирают на это и не могут что-либо возразить перед могуществом пламенных владык, - чуть помолчав, он отыскал среди зеленокожих Неиса и только успел сказать, - А ты…

Как тут же кошмарный взор бессмертного сковал его, парализовал и заставил только лишь с трепетом и ужасом безотрывно вглядываться в зелёный пламень, горящий в глазах бессмертного. Когда воцарилось безмолвие, тихий леденящий душу голос вестника смерти обратился ко всем, идущий позади:

-Как мы и договаривались: вы окружаете это место, мы боремся с тирфом.

Рептилии утвердительно кивнули ему в ответ, а после принялись делать, как он сказал. Молчание начало затягиваться. Саткар метался и рвался на части в собственном разуме, пытаясь сбросить путы ужаса. Пришлось воздействовать на него первородным ужасом, чтобы Неис мог хоть как-то остановить это существо. Сейчас один из 6 рубежей его сущности был сломлен, позволяя страху воздействовать на разум этого существа. Разорад обратился тенью Пустоты, но не такой, как обычно, а более явной и зловещей. Но и это ещё не всё. Неису понадобится присутствие других трёх бессмертных. А потому Голестис, Залдуонис вместе с Калистис, оставив сик’хайев набираться сил, явились к нему также в обличиях зловещих теней, готовых низринуть всю силу Пустоты и смерти на это пламенное отродье Хора. Сик’хайи, которые продолжали занимать своим места, поддались трепету от того, что они четверо присутствуют здесь. Рептилии пытались заставить себя радоваться наличию всех полководцев в одном месте, однако сейчас проводилась подготовка к битве с тирфом. Точнее, то, что вскоре произойдёт, нельзя назвать именно сражением. Но будет происходить нечто более ужасающее. Поэтому вся округа наполнялась нашей силой. Само собой, почти вся мощь обрушится на исполина, часть будет низринута вниз, к его меньшим собратьям. Но сейчас частицами зора и Пустоты наполнена вся округа.