Зорагалдиум. Потусторонний мир

Часть 7

И вот, когда все приготовления были завершены и чародеи сосредоточились на северо-востоке, вторжение произошло. Множество огней приблизилось к человеческому лагерю, и воинство проклятых понесло первые потери. Какими бы прыткими ни были ражгары, реакция разорада и чародеев опережала их, так что зелёный пламень зора, изгоняющая власть сильного сопнара Ка́лика и, конечно же, водная стихия нарушали все планы огненных порождений. Ражгары планировали задавить числом. Однако, несмотря на многократный численный перевес, чародейства накрывали их по площади. Количество ражгаров умалялось, но к ним поспевали одержимые. Миги в телах людей становились почти такими же дикими, быстрыми и прыткими, как и союзники. Так как от людей в них больше ничего не оставалось, мы не щадили эти подобия. Зора поглощал и носителя, и самого саткара. Да, коротышки, обретя могущество, мнили себя настоящими воителями, а потому бросались в бой, не глядя на ужас, который источали мы. Конечно, гнетущая аура кошмара довлела над ними, а потому некоторые делались нерешительными, а те, кто и так были робкими, так вовсе не успевали вступать в бой, разворачивались и бежали прочь. Однако в самом конце на эти битву спешили раждалоды. Они повелевали беглецам не отступать. А потому одержимые разворачивались и возобновляли шествие. А ещё вместе с раждалодами в атаку на людей мчались неисчислимые миги. Так что сражение будет достаточно долгим.

Сиван вместе со своей новой женой и другими людьми укрывался в одном из зданий, которое находилось на юге. До них только лишь доносились приглушённые звуки сражений, но сами они старались даже дышать через раз, не решаясь переговариваться шёпотом. Они уже достаточно долго укрываются тут и с нетерпением ждут, когда же это всё закончится. Как вдруг тишину разрывает женский визг, доносящийся откуда-то снаружи. Все встрепенулись, в душе родилось непреодолимое желание выйти наружу и позвать бедняжку к себе. Однако один из мужчин напомнил о том, что это, скорее всего, какой-нибудь одержимый пытается сбить их с толку. А потому все затихли и пытались не обращать внимания на ту, кто истошно зовёт на помощь. С каждый жалобным выкриком сердце сжималось всё сильнее и сильнее. Однако становилось очевидно, что одержимая приближается к ним. Она искала Э́бина, которого Сиван и остальные даже знали. Но правило, которое им в голову вбил Калик, продолжало безмолвно удерживать их от столь опрометчивого поступка. Однако всё же было понятно, что она приближается к ним. Они даже могли видеть её в окно – с виду обычная девушка, напуганная вторжением саткаров, брела меж руин и постоянно озиралась. Одна из прячущихся предположила:

- Может, это всё-таки человек, которого забыли спрятать?

Все лишь молча качали головой. А саткар внутри шёл никуда иначе, а именно туда, где скрывались остальные. Они отошли от окон и забились в дальний угол, чтобы саткар их не почуял, но нет, одержимая поднялась по лестнице на их этаж и уже шла по комнате, в которой укрывались они. Всё вокруг замерло. Кажется, даже время остановило свой ход, и только лишь она, явно одержимая саткаром жертва, приближалась к ним. Никто ничего не предпринимал, хотя у каждого в голове и родился вопрос:

- Чем же мы выдали себя?

И ожидания их дали свои результаты – глаза одной из тех, кто находилась под покровом чар валирдалов, засияли зелёным светом зора, она выступила против неё, так что сбросились все покровы. И двое сразились. По той причине, что человек не привык, когда его тело направляют, да ещё по нему струится такая могущественная сила, сразить одержимую первым ударом не получилось, потому что она пыталась направлять этот удар. Однако женщина поняла, что не нужно ни помогать, ни препятствовать течению этой силы, а потому просто отдалась во власть бессмертного. Так что второй удар угодил, куда надо. Манёвр саткара не удался, и зелёное пламя пожирает как носителя, так и самого мига. После того, как зелёный пламень погас, все принялись выражать свои восхищения, однако их прервал Калик, который возобновил действие всех маскирующих чар и велел не подавать никаких признаков жизни.

Воинство Хора перегруппировалось и теперь шло плотным строем, никто никого не обгонял. Ражгары, миги и одержимые старались держаться ближе к раждалодам, которые использовали алое пламя Хора различным способом. То отбивались от магии, как один меч отбивает другой, то создавали из него защитный купол, о который разбивались любые чары, что разорад и чародеи ниспровергали на него. Валирдалы принялись советоваться, как им пробить вражескую защиту. И пока они тщетно пытались разработать план, мы, обратившись воителями смерти, ринулись им на перехват, ведь каждый из нас носил при себе оружие ближнего боя и всегда был готов вступить в тесный контакт с противником. Валирдалы, которые наблюдали за нами, были удивлены этому. Так что позднее даже признались, будто бы считали, что бессмертные – хорошие чародеи, когда как в воинском ремесле не очень. Но теперь их мнение менялось. И, не переставая с изумлением смотреть на то, как неповоротливые и неуклюжие мертвецы орудуют своими оружиями, они сосредоточились на сражении, чтобы видеть, как могут поддержать эту битву. И такие возможности для них открывались, когда мы порывались к раждалодам. Тогда чародеи теряли концентрацию, их защитные чары распадались, и валирдалы пользовались этим моментом, чтобы осыпать противников водной магией. Прикосновение к стихии лишало саткаров поддержки их огненной сущности, и они в большинстве случаев низвергались обратно в Хор, а особо сильных вода ослабляла, так что им приходилось какое-то время пребывать в беззащитном состоянии. И, если никто их не добивал, они восстанавливали свои силы и отступали. Однако и эта вражеская атака оказалась бессмысленной, а потому отступать начали уже все саткары, понимая, что этот план не спасёт их. Мы отпустили их, чтобы не оставлять без защиты лагерь людей.

Саткары отступали, и чародеи принялись ликовать, однако мы посмотрели в будущее и увидели, что они сделали это ради того, чтобы потом нахлынуть с новой силой. Только теперь это будет нечто иное, чем просто нападение. И мы внимательно смотрели за тем, что происходило среди краснокожих захватчиков. Не долго они собирались с силами. Оказавшись на достаточном расстоянии от наших позиций, они решили задействовать следующий свой план. Миги, одержимые и ражгары собирались вокруг раждалодов, которые производили магические манипуляции с сопна. Это было нечто необычное и странное, чего не мог видеть и понять ни один саткарал. Потоки тёмно-красной силы магии саткаров пронизывали как самого заклинателя, так и всех огненных отродий, которые собрались вокруг него. Саткарам для творения сопна не нужно прибегать к помощи эфира, ведь они уже саткары, а потому могут творить со своими душами, сущностями и телами всё, что только сумеют придумать. И вот сейчас происходило слияние. Сопна раждалодов не так силён, как у саткаралов, а потому они не были способны манипулировать саткарами. Единственное проявление саткарской магии, которую они могли явить в этом бою – призвать алое пламя Хора. Однако то, что творилось сейчас среди них, было очень сложным приёмом, который способен исполнить не каждый могущественный сопнар. Все саткары, которые окружали раждалода, притягивались к нему и соединялись друг с другом на всех уровнях: душами, сущностью, духом и плотью. Из-за всего этого образовывался один саткар исполинских размеров. Конечно, саткаром это назвать не получится, потому что видом существо напоминало просто какой-то сгусток плоти, принимавший различные чудовищные формы. Все саткары, которые влипли в это, слились настолько плотно, что стали единой массой. Повелитель огня Хора был центром их объединения, а потому именно он направлял всю эта массу. Да, из-за этого количество саткаров сделалось в сто раз меньше, так что лагерь окружало теперь семь громадин. Но в то же самое время сражение с ними будет сложнее, чем со множеством отдельных обычных саткаров, ведь, как уже было сказано, сливались они не только своей плотью, но всеми другими аспектами своей жизни. Их сущности смешивались, складывались и усиливались, из-за чего теперь даже обрушивание на них могущества зора не даст ожидаемых результатов. Теперь эти уродливые ходячие куски плоти стали такие же непробиваемые, как и если бы мы сражались против саткара-владыки. И, как будто бы этого мало, сюда переместился Фисталуон.

Архидур – высшее звено саткаров-слуг. Владыки доверяли этому виду саткаров руководить своими войсками. Будучи огромным во всех смыслах этого слова существом, он умудрялся быть и хорошим воителем, и хорошим полководцем, а также владел некоторыми видами разрушительной магии. Помимо всего этого, он был очень тщеславен. Ведь не успел он полностью переместиться сюда, как послышался его громогласный низкий голосище, который распространялся, наверное, на всё полушарие планеты. Он выкрикивал своё имя и прибавлял к нему всякие звучные титулы на подобии «Фисталуон Непобедимый» или «Фисталуон Несущий смерть», или «Фисталуон Пожиратель душ». И, конечно же, явившись из своей пентаграммы целиком, он сначала закончил перечень своих званий, а после принялся угрожать, сравнивая своё нашествие с неотвратимостью рока и свои удары с божественной карой. Много чего пришлось нам выслушать от него. Но это же было и на руку нам. Таким образом противник лишь оттягивал время, чтобы мы успели как следует разглядеть его. В живую архидуров, подчинённых владыкам, нам не приходилось видеть. И вот, у нас есть уникальная возможность проникнуть своим взором в его сущность. Да, он был могуч, однако ж мощь, которой он сейчас обладал, не соответствовала тому, что он о себе возомнил. Быть может, в былые дни, когда саткаров вёл их создатель, архидуры и были непобедимыми, несущими смерть пожирателями душ, чья поступь сравнима с нашествием неотвратимой судьбы, а удары подобны божественным, но сейчас это был саткар с раздутым самомнением. Да, саткар сильный, однако самомнение станет его ошибкой, ведь таим образом он переоценивал свои силы.

Чародеям пришлось сложить всё своё магическое могущество, чтобы противостоять вражескому натиску, ведь Фисталуон не торопился вступать в ближний бой. Он двигался вместе с огромными порождениями, которых назвал азду́нам (с древнего «нас много»), и не переставал делать два дела одновременно: кричать о собственном величии, а также ниспровергать свою магию на то место, которое мы обороняли. Огненные сгустки огромной концентрации, пламенные вихри зур’урака, красные молнии – всё это приходилось отбивать валирдалам. Что было необычного в этих чарах, так это то, что стихийная магия в таких случаях сплеталась с саткарской, неся двойственный эффект. Мало создать противовес или воздействовать противоположностью, так ещё и нужно было остановить сопна. Однако ленгерады сумели отыскать способ, как можно решить эта проблему с ходу: Калик и Бена́р, как самые сильные сопнары из всех присутствующих, сосредоточатся на саткарской части магии архидура, когда как остальные будут стараться гасить основной эффект. Конечно, первые несколько нападений предводителя саткарского воинства они пропустили, потому что нужно было ещё научиться действовать заодно. Всё же последующие демонстрации магического величия саткара-выскочки они благополучно выдерживали.

Правда, среди людей были потери. Из-за того, что магия Фисталуона была очень концентрированной, то, врезаясь в постройки, она создавала могущественную волну, которая несла разрушения не только в том месте, куда врезалась, но и всему окружающему пространству. Те постройки, которые более-менее уцелели, разрушались, а уже разрушенные были завалены обломками тем, что разрушались. Таким образом повреждались некоторые укрытия, где находились люди. Кто-то погибал под завалами, кто-то получал сильные травмы. Из чародеев двое ринулись на помощь населению. Но их категорически не хватало. Для залечивания тяжёлых ран требовалось время. И так получалось, что ко всем они не успеют.

Более того, положение усугублялось тем, что аздуны уже подступали к этому месту. Мы пытались вести с ними бой, однако их сущность была настолько плотной, что для их пробития потребуется несколько бессмертных на одного аздуна. И, как будто бы этого мало, в строй возвращались саткары, которых мы уже уничтожили. По всей видимости, Кальдебарсон и Аббалитон возвращали их к жизни, чтобы они продолжали идти в бой. Ситуации стремительно обращалась в бедствие. Однако бедствия не случилось.

Картогир корпит над умирающей женщиной. Магия воды, направляемая им, слишком долго восстанавливала её состояние, ведь повреждение очень серьёзное. Чародей сильно нервничал, однако на лице была доброта, а в словах утешение, с помощью которого он разрушал все беспокойства умирающей. Но гибель удалось предотвратить. Правда, он думал, что, спасая одну жизнь, он позволил многим умереть. На это даже указывало безмолвие, которое образовалось вокруг. Ведь совершенно недавно ещё несколько мужчин и женщин стонали от боли, умоляя помочь им, однако теперь их голоса стихли. «Умерли» - с глубочайшим огорчением подметил про себя Картогир. А потому, закончив исцеление, он поднялся с колен и осмотрелся. Людей в помещении стало больше, и среди них не было ни одного лежачего или умершего, хотя валирдал отчётливо видел, когда приходил сюда, что некоторые были уже мертвы. Он присмотрелся и понял, что в этом укрытии находятся не только местные жители, но кто-то ещё. Он сначала подумал, что это бессмертные пришли пополнить своё воинство. Однако нет, все присутствующие тут были живы и невредимы. Он принялся ходить меж людей и справлять об их самочувствии, сам при этом теряясь в догадках, кто же здесь лишний. Долго искать пришельцев не пришлось, потому что вскоре он их обнаружил. Ему хватило лишь взглянуть в их глаза, чтобы понять: на помощь пришли сенонцы. Их было несколько, и они все сейчас осматривали мужчину, который недавно был придавлен каменной плитой. Теперь помощники с Элунеи рассматривали его, ведь, во-первых, они вернули ему жизнь, а, во-вторых, исправили повреждения грудной клетки. Картогир не мог поверить своим глазам, что обитатели мира магии узнали об этом сражении. Один из сероглазых талами отвечал ему:

- Так мы бы никогда и не узнали об этом, если бы не наши союзники – бессмертные. Именно они призвали нас на помощь, потому что люди несли потери. И мы поспешили исправить всё это.

- О, слава разораду. Вы же останетесь с нами воевать против саткаров?

- Конечно. Именно для этого мы и прибыли сюда.

Картогир хотел добавить что-то ещё, однако его прервал подземный толчок, так что из его уст вырвался вопрос:

- Что это было?

Когда толчок повторился, отвечал элунеец:

- Кажется, разорад позвал на эту битву не только нас.

Да, так и было. Лезис и Аис передали владыкам Элунеи и Атрака, чтобы они поучаствовали в этом сражении, так что помимо сенонцев в этот мир приходили воители из мира вечных битв. Множественные Аласы и Ятаги выбрасывали в это измерение ратардов и ваурдов, которые тут же вступали в сражения. И мы начали одерживать верх над аздунами.

Солтис и Аббакис низвергали на множественного саткара зелёное пламя смерти. Но раждалод, являвшийся эпицентром этой массы, не потерял своей власти над саткарским пламенем, так что на все наши атаки он выставлял алое пламя Хора, из-за чего две разрушительные стихии сокрушались друг о друга. Но бессмертные не были бы бессмертными, если бы не прилагали всё своё мастерство в том, как обходить саткарскую силу, так что зора прорывался сквозь заслон алого пламени, но теперь встречался с очередным препятствием – огромной непробиваемой сущностью врага. Конечно, от зелёного пламени смерти нет никакой защиты, а потому сущность легко поглощалась, но вот только и восстанавливалась она тоже достаточно быстро. Так что получался непрерывный процесс. Тело огромного сгустка саткаров источало слишком много жара, из-за чего наша леденящая аура не причиняла им никакого вреда. А первородный ужас равномерно распределялся по каждому саткару, так что можно сказать: аздун испытывал пожирающее воздействие ужаса каждой частью своего тела, но в целом он практически ничего не испытывал и не ощущал. И, когда к ним двоим присоединился ещё и ваурд, который тут же излил весь град ударов своим двуручным оружием, урон стал во много раз ощутим. Раждалод в тот же миг потерял концентрацию, так что аздун лишился поддержки пламени Хора. Но это отнюдь не означало, что громадина в тот же самый миг и погибла. Такого нескончаемого натиска его сущность, конечно, не выдерживала, но в то же самое время её восполнение было велико. И троим понадобилось истратить достаточно времени, подпустить аздуна достаточно близко к лагерю людей, прежде чем он начал получать непосредственно повреждения. А там ещё иногда их поддерживали валирдалы, когда отбивали очередной магический залп Фисталуона. Исполин погибал как цельное существо.

Вскоре чародеи могли отвлечься от Фисталуона, потому что архидур перестал использовать магию, ведь на него напал ратард и связал бесконечной битвой. Но даже полководец воинства Хора был бессилен против созданного из войны, а потому, выдержав лишь небольшое количество ударов пришельца из Атрака, он покинул поле битвы, используя пентаграмму. Что ж, становилось совершенно очевидно: Кальдебарсон и Аббалитон теряют здесь позиции. А потому проклятые перераспределяют силы, чтобы нападать на другие ключевые точки. Чародеи в это время переключились на аздунов. Три громадины уничтожены, так что исполинские тела рассыпаются в прах, не оставляя после себя и следа. И всё же, несмотря на это, множественных саткаров осталось ещё достаточно много – 10 проклятых, потому что за время этой продолжительной битвы здесь образовалось ещё шесть аздунов, которые направлялись тут же в бой. Валирдалы взяли на себя по одной твари и поддерживали нас, а также ратардов в том, чтобы истреблять их.

Но Фалкану пришлось сменить цель для своей магии. А всё потому, что аздуна, которого он начал повергать с помощью своих чар, не нужно было уничтожать. Он это понял потому, что, во-первых, там не было багрового воителя, во-вторых, наши действия были направлены, скорее, на его удержание, нежели на причинения вреда, а ещё он узнал представителей третьего мира-аномалии – сариномов. Два так называемых светящихся клинка и несколько учёных прибыли из Флаксизо, чтобы изучить это странное явление, ведь в мире технологий существует отдел по изучению зла – Зурно́р, где разрабатываются различные средства по обезвреживанию и устранению существ, препятствующих свершению великого предназначения. Исследование аздунов выявлено перспективным. И зур’ул по имени Длакс возглавлял эту группу.

Также сариномы были замечены в лагере людей. Конечно, учёные из Флаксизо весьма смышлёные и подкованные в техническом плане, да и в магическом ремесле они тоже не обделены способностями, однако ж раскрыть людей, находящихся под покровом могущественных чародеев, да и притом затаившихся в укромных уголках, они уже не были способны. Да, их нарукавные компьютеры давали знать, что здесь кто-то есть, но открыть их не могли. Только лишь там, где орудовали сенонцы и проводили исцеление раненных, можно было видеть людей. Эти уже поняли, что здесь собрались только лишь союзники, а потому не боялись людей среднего роста с фиолетовыми глазами. А те вручали им особые подарки – небольшие лазерные пистолеты. Так, один мужчина, получив это оружие, обрадовался и спросил, неужели им разрешено воевать с саткарами наряду с бессмертными. Сарином ответил:

- Нет, это для самообороны.

Человек попытался уговорить дарителя разрешить им сражаться за свой мир, но изобретатель сказал:

- Саткары – это существа, стоящие на одну ступень выше вас, людей, - чуть помолчав, он добавил, - Пока что на одну ступень. Когда они разовьются, – а это вопрос времени, – эти существа станут ещё сильнее и ещё опаснее. Поэтому если ты облачишься в доспехи, которые сделают тебя во множество раз сильнее, и возьмёшь в руку оружие, которое сравняет твой удар с ударом бога, всё равно тебе не выстоять против порождения Хора. Он одним только лишь усилием воли сможет сокрушить твой разум и твой дух. Поэтому самый лучший вариант для вас – выживать, а не лезть в пекло.

- Понятно. А тогда для чего нам это оружие?

- Чтобы защищаться, когда другого выхода нет.

Конечно, мужчина не смог понять и, как следствие принять мысль о том, что человеку ни за что не совладать с саткаром, однако, как и все люди, принял пистолет сариномов и настроился использовать его лишь по назначению.

Но подобное сражение происходило не только здесь. Вся планета в разных участках так или иначе была усеяна сражающимися. Где-то таким образом шла битва за человеческие поселения. Где-то бессмертные напали на скопления краснокожих. Где-то ратард или ваурд, перемещаясь по пространству в поисках врагов, находил-таки того, кого нужно предать гибели. А в одном месте происходило сражение между людьми и сик’хайем. Нет, эта планета была заселена исключительно людьми, валирдалами и бессмертными. Но сик’хайская девушка тут оказалась неслучайно. В разговоре с Куртом Алостис сказал, что в этом измерении заселены целых две планеты. И хоть трогдалод не обратил на это внимания, но бессмертный не солгал и не проводил проверку внимания этого человека. Уж так получилось, что в этой звёздной системе две планеты находятся в зоне, где может существовать жизнь. На одной проживают люди, на другой – следовательно, сик’хайи. И, наверное, зеленокожие в технологическом развитии ушли дальше людей, а потому прилетели на космических кораблях сюда? Но это неверно. Стоит даже посмотреть на эту хвостоногую воительницу, которая извивается и отбивается от разъярённых людей. Она облачена отнюдь не в скафандр и сражается далеко не каким-нибудь замысловатым технологическим оружием. Чупирога была самой обычной, какую можно видеть везде, во всех измерениях, в которых обитают эти дикие народы, стремящиеся лишь к одному – принести в жертву своим несуществующим богам всё, что только живёт и движется. Но этот бой против четверых не был охотой – она отбивалась от них и явно не хотела причинить им вреда. Это, наоборот, люди первые напали на неё. Рядом на земле остывает след пентаграммы. Она уже поняла, что люди не знают наречия, на котором изъясняется её народ, а потому уговорами заниматься тут бессмысленно. Сик’хайка пыталась показать своё преимущество, а мгновения, которые она уличала между их нападениями, использовала для демонстрации своих мирных намерений – втыкала своё копьё в землю и выворачивала пустые ладони к людям. Отважные воители и рады были остановить эту бессмысленную битву, потому что и сами уже выдохлись размахивать своими арматуринами. Но почему-то каждый раз собирали остатки своих сил и нападали вновь. Чупирога же, в отличие от них, совсем не устала отбиваться и уклоняться. Её тело было неуловимым, а глаз зорким, так что они, обладая численным преимуществом, не могли застать её врасплох.

Однако этому бессмысленному танцу смерти пришлось остановиться, потому что явился Голестис. Прибытие бессмертного вызывало ужас на лицах людей, когда как сик’хайка, наоборот, успокоилась. Поравнявшись с разорадом, она заговорила на своём языке, но нам не нужно было изучать слова, потому что мы прозревали мысли.

- Спасибо, что остановил их. А иначе я застряла бы тут надолго.

Голестис отвечал ей на её же языке:

- Ты бы просто могла увильнуть от них.

Она посмотрела на четыре пистолета, что лежали в стороне от места их сражения, а после отвечала:

- Их маленькие оружия могли бы догнать меня.

Разорад глянул на мужчин и заговорил уже на их языке:

- Почему вы напали на неё? Очевидно же было, что она – не саткар и явно не желала с вами сражаться.

По всему было видно, что люди натерпелись уже многого, ведь они – беженцы, которым удалось спастись от участи быть уничтоженными саткарами. Они пребывали в некоем полубезумии, но всё же здравомыслия хватало, чтобы отвечать:

- Она вылезла из этого огня! Пыщ – и она стоит перед нами!

- Но ведь она не краснокожая и не желала с вами сражаться. Все признаки на лицо.

- Ну уж нет! Мы видели, как эти твари залезают внутрь нас и управляют нами! За нами один такой следовал и всё кричал, что он свой, что он свой. Ну мы и впустили этого своего. И только посмотри, сколько нас осталось после этого! Ну уж нет, мы не доверяем тем, кто появляется в огне.

- Сами виноваты. Если бы вы не подняли мятеж и не подумали, что будет лучше жить самим, тогда вы не стали бы лёгкой добычей для саткаров. А это и не саткар вовсе.

- Ну так она же из огня выпрыгнула! А кроме саткаров так никто не может!

Бессмертный обернулся к чупироге и спросил на её наречии, как она смогла использовать огненный портал. Та совершенно невозмутимо отвечала:

- Очень просто и легко. Пока саткар вылезал из своего портала, я в него залезла. Несмотря на то, что я не умею использовать магию, но чувствовать её могу очень хорошо. Мне было достаточно лишь низринуть свой взгляд на огненный портал, потратить лишь мгновение, чтобы понять, как он устроен и куда ведёт. Что ж, я могу гордиться собой, ведь пришла в нужное место.

Голестис обратился к людям:

- Она говорит, что использовала этот портал, когда им пользовался саткар, так что в итоге получилось: он оказался там, она явилась сюда. Никакой она не саткар.

Договорив последние слова, он глянул на них устрашающим взором, так что сердца людей дрогнули, и они принялись собирать свои вещи. А сик’хайка с опаской поглядывала за тем, как они подходят к своим пистолетам, боясь, как бы, добравшись до них, эти невежи не нацелили на неё и бессмертного. Однако мы знали, что они так не сделают, а потому Голестис даже не глядел в их сторону. Когда сбор вещей завершился, люди побрели прочь отсюда. Зеленокожая заговорила:

- Спасибо за помощь. Надеюсь, ты поможешь теперь ещё и всем нам, всему моему народу.

Она приумолкла, ожидая ответа от собеседника, но не дождалась его и продолжила, потому что ей не терпелось поведать свою историю.

«У вас тут холодно, не то, что у нас. И как же люди живут в таких условиях? Двигаться совсем не хочется. Мне пришлось приложить немало усилий для того, чтобы не дать этим людям поймать себя. У нас там гораздо лучше. Тепло исходит прямиком из подножия и разгоняет кровь, побуждает действовать и думать. Мы долго жили, поклоняясь Зазуму, пока он не перестал нам совсем отвечать. Одни подумали, что мы прогневали его, и нужно с ещё большим усердием возносить ему свои мольбы. Другие, в числе которых и я, полагают, будто бы он больше не покровительствует нам, и сик’хайям Зерталаму́та нужно оставить постоянные мессы нашему божеству, чтобы искать для себя другой источник силы. Но наш вождь Яшу́г посчитал, что мы таким образом предаём самих себя, что уходим от корней. Даже его друг, Тахту́ш до сих пор носит звание не просто жреца, а жреца Зазума, как это было раньше. Мы всегда были едины и не позволяли каким бы то ни было разногласиям вбить клин в наши взаимоотношения. Но, кажется, этого никак нельзя было избежать. Старообрядцы требовали, чтобы народ не забывал Зазума, когда как другие пытались доказать, что бога с нами уже нет. На почве всего этого наш народ стал разделяться. И, кажется, не миновать большой беды. Да вот только случилось вторжение саткаров, и нам пришлось объединиться. Уверена, вам это знакомо: отверзлось неимоверное множество пентаграмм, и краснокожие чудища принялись стремительно заполнять всё пространство. Мы и оглянуться не успели, как они уже повсюду. Деревни горят, сородичи бьются в агонии, все дороги забрызганы зелёной кровью. Это было просто ужасно. Однако наш вождь… Он был велик. Он, словно яростный Тутарош, принялся противостоять захватчикам. Это надо было видеть. Когда дело доходило до сражения, он весь менялся. Глаза полыхали яростным огнём, хвост делался оружием, а его натиск был неумолим. Маленьких, средних, чародеев – этих он сокрушал запросто. Однако, стоило только появится одному из трёх больших, как мы проигрывали. Враги делались вдруг ещё быстрее, ещё сильнее, ещё опаснее. С ними теперь мог справиться разве что Яшуг Тутарош. Но большой никогда не давал ему действовать против его воинов. А вот против него наш предводитель был бессилен. Нам всякий раз приходилось спасаться бегством. А он не уставал говорить нам, что нужно заручиться поддержкой Зазума, что нам нужно его покровительство. Но нам не это нужно было, понимаешь? Не это. Нам бы всем стать, как он, как Тутарош, и тогда мы дадим отпор врагу. Но нет, Яшуг был непреклонен. Ему-то хорошо, он уже владеет силой бога ярости. Это, наверное, такое сильное искушение, что не хочется делить его с кем-то другим. Вот он и заладил, что нужно вернуться к Зазуму, продолжить поклоняться ему, возносить ему ежедневные мессы и призывать его имя. Но нет, мы все остались непреклонны. Мы не хотели слушать старые россказни о мёртвом божестве. Уже, наверное, как сотни анну́тов прошло, а от Зазума не слышно голоса, не чувствуется силы. Если он не хочет делиться своей силой, мы поклялись, что найдём выход. И вот, я нашла – призвать защитников людей на помощь. Я долго ждала и вылавливала момент, когда же саткар тут у вас откроет свой переход туда, к нам. Мне слабо верилось в эту задумку, но чувства говорили об обратном, я ощущала, что шанс на успех есть. Я прокралась в то место, где находится оплот саткаров, чтобы дождаться, когда начнётся открытие порталов. Было страшно, однако мною владело отчаянье. Либо у меня получится, либо нет. И первый, и второй варианты хороши. Выживу – найти помощь. Умру – не увижу, как падёт Зерталамут»

Что ж, этой сик’хайке, которую, кстати, зовут Кли́ша, удалось то, что, казалось невозможно провернуть с хорошей чародейской подкованностью. Она заслужила наше уважение и, конечно же, наше согласие оказать ей помощь. Она возрадовалась и сказал, что готова отправляться хоть сейчас. Голестис сказал, что обязательно поможет ей, но сначала она должна кое в чём помочь нам.

У саткаров было несколько баз – туда, куда направляет своё воздействие кристалл реконгеации энергии леднорала, изменяется почва. Она оскверняется и становится непригодной для того, чтобы на ней произрастало хоть какое-то растение. Саткарам нравится селиться на такой почве, потому что она заряжена саткарской силой. Находясь тут, они ощущались огромный прилив своей мощи, у них повышался дух и залечивались любые раны, если бы они у них оставались, потому что в сражении против нас они либо не получали никаких повреждений, либо сразу погибали. Три из шести кристаллов висели над пустошью, один – посредине океана, а два – над городами, точнее, над руинами городов. И вот, Голестис и Клиша прибыли в один из городов – магия пространства помогла им преодолеть огромное расстояние, так что они оказались в нужном месте лишь за пару мгновений. Наблюдая с верхнего этажа одной из уцелевшей высотки за этим скоплением, бессмертный рассказал сик’хайке, что нужно сделать:

- Раньше, до того, как всё полчище напало на этот мир, среди людей проживал саткар. Он не был таким кровожадным, как эти. Он просто хотел жить в этом мире и даже в какой-то мере помогать людям. Конечно, основная цель его жизни был довольно эгоистичный, но всё же он не хотел разрушения этого мира. Но он саткар. А потому многое знает о том, что происходит здесь и сейчас. Мы знаем, что слуги Кальдебарсона схватили его и содержат здесь, как пленника. Он до сих пор не желает с ними сотрудничать. Однако владыка подчинил его, так что его тело послушно другому саткару и делает только то, что угодно властелину. Нам нужно освободить его, и тогда мы получим множество сведений по поводу того, как функционируют эти кристаллы. Ты не говорила, но я знаю, что ты тоже видела их у себя. Тебе невдомёк, что это такое, но из-за этих кристаллов вскоре и эта планета, и ваша будут уничтожены.

У неё возникло множество вопросов. Сначала они касались этих устройств в небесах, как именно происходит уничтожение подножия, потом в отношении этого саткара Залдуона, а после она стала интересоваться, почему же разорад, такой могущественный и зловещий, не может спасти саткара. На первый вопрос Голестис отвечал, что кристалл высасывает из планеты энергию, из-за чего вскоре она не сможет существовать. На второй он сказал, что мы видим его сущность, читаем его мысли и понимаем, что он всё ещё хочет избавиться от власти могучего саткара-владыки. Более того, велика вероятность, что он пожелает обратиться в разорад. И на последний вопрос мы сказали, что для взаимодействия с саткаром нам нужно материализоваться. В таком случае краснокожие могут почуять нас, что приведёт к гибели Залдуона. Конечно, его смерть не окончательная, ведь он обратится в зеража и будет существовать в обличии бесполезного огненного духа, пока кто-нибудь не призовёт его. Но в таком случае вызнать хоть какие-то сведения будет невозможно. Бессмертный же подметил, что Клиша умеет хорошо скрываться. Когда она рассказывала свою историю, тот внимательно следил за тем, как эта история протекает в её воспоминаниях, и увидел, что две особенности, которые она считает недостатком, позволяют ей оставаться незамеченной этими проклятыми существами: отсутствие каких-либо сверхъестественных сил, а также её хладнокровность, из-за чего ей кажется, будто бы на этой планете очень холодно. Если она будет такой же неуловимой, как у себя там, тогда она сможет подобраться к Залдуону достаточно близко, чтобы Голестис мог через неё воздействовать на него. Ей потребовалось время для того, чтобы всё обдумать, а заодно осмотреться и оценить ситуацию. Так разорад и сик’хай проблуждали по этой округе достаточно времени, и девушка согласилась помочь.

Голестис присоединился к Неису и Калистис, обратившись незримым духом, который витал над этим местом, чтобы наблюдать за Клишей и направлять её. Использование предвидения будущего, а также возможности проникать в её мысли помогали нам в этом деле. Она скрывалась в одном из остовов строений. Оно практически рухнуло, но остался угол стен, где как раз таки таилась сик’хайка. Ей даже не нужно было высовывать из-за угла, чтобы посмотреть, как располагаются силы противника. Так как саткары источали жар, она могла чувствовать их положение с помощью своего языка. Нет, они ничего не патрулировали, а просто ходили туда-то сюда, наслаждаясь силой, которой пропитано это место. Они даже не следили за округой, а потому у Клиши было больше вероятности остаться незамеченной. Когда она удостоверилась в том, что противники не смотрят, она метнулась к следующему остову здания. Прижавшись плотно к земле, она стремглав преодолела открытую местность и нырнула под огрызок стены.

- Холодно, - шепнула она себе, - Скорость и реакция не такие, как дома.

В голове послышались мысли Голестиса:

- И всё же этого больше, чем достаточно, чтобы пробираться через противников.

Чуткий язык снова начал пробовать воздух. Оказалось, что у неё есть ещё возможность подобраться ближе, что она, конечно же, совершила. Скрывшись под сводом очередного строения, которое на всей округе было самым целым, она услышала в своей голове голос:

- Отличное укрытие. Но это последний безопасный рубеж. Дальше начинается довольно открытое пространство со множеством наших врагов, и тебе нужно быть крайне осторожной. Много раз подумай, прежде чем сделать действие. Залдуон находится в пентаграмме-ловушке прямиком на открытом пространстве через две развалины зданий.

Сик’хайка ничего не отвечала, а лишь мрачно кивнула самой себе.

Да, приходилось теперь полагаться не только на язык, но и на глаза. Она видела и чувствовала много саткаров вокруг. Все они, как и раньше, пребывали в расслабленном состоянии, однако не спали, а потому рассчитывать на их слепоту не стоит. Лучше выбирать самые надёжные методы незаметного продвижения и проникновения, не надеяться на возможные и невозможные варианты. Она внимательно осматривала местность, выстраивая в своей голове маршрут. Какие-то она сразу отвергала, на каки-то останавливалась и пыталась разрабатывать их, но мы прибегали к помощи предсказания будущего и останавливали её от каких-то шагов. А на счёт каких-то задавали наводящие вопросы, на подобии: «Куда дальше?» или «Как долго ты планируешь тут быть?» Всё это помогало ещё более трезво оценить ситуацию и продолжать высматривать возможности. Она подумала, что можно будет использовать подземные коммуникации, чтобы пройти особо опасные моменты, но Голестис поинтересовался, готова ли она испачкаться в человеческих отходах? Сик’хайи очень чистоплотные, а потому такое для неё было неприемлемо. Конечно, она не какая-то там принцесска, что боится замараться, но всему есть предел. И лезть в колодец, который усеян жидкой и чёрной грязью, было слишком. Она же в таком случае не сможет анализировать местность своим языком. Тогда она обратила внимание на остовы автомобилей, которые были тут разбросаны. Большинство оказались легковушками, у которых-то и крыш не имелось. Но находились тут и более крупные остовы транспорта, в которых она могла укрыться на время. И вот, выстраивая один из маршрутов, она поняла, что это будет самым идеальным решением. Мы одобрили её выбор. И вот, подгадав наиболее подходящий момент, она метнулась по улице и за пару мгновений уже залезала в открытые двери кузова. Кто-то собирался переезжать, но саткары настигли машину раньше. Так что даже внутри можно было найти возможность укрыться. Но этого не потребовалось. Её никто не видел. А потому, встав у двери она принялась пробовать воздух и осторожно выглядывать из укрытия. Искушение было, однако здравомыслие удерживало её от кажущегося удачного момента. Правда, с каждый мигом она жалела всё больше, что не рискнула. Но теперь уже деваться некуда, пришлось выжидать очередного подходящего момента. Два саткара снова показали свои спины, и девушка выбралась из кузова. Пока двое ражгаров удалялись друг от друга, меж ними проскочила хладнокровная рептилия, так что даже никто ничего не увидели, не услышал и не ощутил. Клиша почувствовала, как прибавилось сил, потому что ступала в радиус действия КРЭЛа. Кровь в её теле взбурлила, думать стало легче. Так что ей хватило лишь пары мгновений, чтобы понять: впереди путь свободен. Но она не стала осматривать другие сторонние факторы и высчитывать вероятности. Прилив сил взбодрил её настолько, что она слишком сильно поверила в себя. Словно молния, она устремилась вперёд, покинув своё укрытие. Дорога была шестиполосная, а потому её пересечение потребовало больше времени. Взор был устремлён только вперёд, к следующему остову здания, совсем не обращая внимания ни по сторонам, ни тем более назад, откуда её во всей красе мог видеть раждалод. И он отверз свою пентаграмму прямиком в тот дом, куда она всего хвоста мчалась. Так что победоносная ящерка ворвалась прямиком в объятья дух ражгаров и одного раждалода. Они её схватили, и эта хватка была сильна, так что, как бы она ни выкручивалась, всё было бессмысленно. А чародей радовался такой поимке и уже был в предвкушении от того, как он славно проведёт с ней время. Велев не подпускать к ней мигов, он исчез, чтобы отдать распоряжения своему низкорослому помощнику. Чупирога брыкалась, кусалась (укус ядовитый), била хвостом, но ражгарам, усиленным от воздействия КРЭЛа, были не по чём все её потуги. Когда она это поняла, то мысленно воззвала к нам. Голестис отвечал ей:

- Не беспокойся. Твоё несовершенство и твой неразумный поступок мы обратим в неожиданный поворот. Пока что не сопротивляйся.

Она так и сделала, хотя проклинала себя саму за такую недальновидность.

Отродья Хора вывели её на то самое открытое пространство, где их бродило больше всего, а также находился Залдуон. Единственный саткар, под которым горела пентаграмма и который не мог шевелиться. Правда, это был не миг, а ражгар. Но то, что это именно Залдуон, сомневаться не приходилось. Два пламенных отродья провели сик’хайку мимо него и утащили в здание, которое было обставлено всякими человеческими вещами: стол, четыре стула, два дивана, широкая кровать, картины всяческих пейзажей, много ковров лежало на полу – в общем, кто-то обустроил тут место для отдыха. Ражгары принялись её удерживать тут. Ей не было страшно, однако очень неприятно, что не может освободиться из их хватки. Вскоре пришёл раждалод. Он вылез из пентаграммы и с ходу стал приставать к девушке-ящерице, даже не стесняясь того, что двое сподручных будут удерживать её. Клиша не боялась, но никогда не позволяла сделать себя жертвой. И вот эта мысль, что её сейчас используют, словно трофей, словно награду, очень разозлила, из-за чего она сделалась неимоверно сильной, так что хватки ражгаров не хватило, чтобы удержать её. И первым, кто получил от неё смертельный удар, был, конечно же, чародей. Из-за этого поднялась суматоха. Яростная чупирога смела двоих ражгаров, которые когда-то её удерживали, а после вырвалась наружу. Со смертью раждалода ярость утихла, однако она продолжала делать вид, будто бы животная дикость ещё правит ею. Метнувшись к Залдуону, она нанесла удар когтями по его коже. Этого было достаточно. Сила зора, пропущенная через её тело, передалась саткару, так что власть над собственным телом вернулась к нему, и он даже произвёл ликующий рык. Весь саткарский оплот пришёл в движение. Открывались пентаграммы, и к месту происшествия стекались все силы, чтобы покарать нарушительницу их покоя. И, как только их собралось тут как можно больше, трое бессмертных стали действовать. Сила смерти заметалась над этим местом, окружила его вихрем губительного всепожирающего пламени, и бойня была начата. Округа потонула во тьме, первородный ужас расползался во все стороны, и хладная аура постепенно оплетала округу, превращая остовы зданий и автомобилей в ледяные скульптуры. Сик’хайка и саткар отстранились от этого ужаса и наблюдали со стороны, как могучая сила смерти стремительно обращает это место в погост.

Через какое-то время всё стихло. И только лишь трое бессмертных стояли на том месте, где совершенно недавно собрались все саткары. Зелёный блеск в их глазах постепенно гаснул, что означало лишь одно – наша сущность снова прячется внутри них, чтобы никому не причинять вреда. Голестис заговорил обычным человеческим голосом:

- Что ж, благодаря тебе, Клиша, нам удалось и всех саткаров сокрушить, и спасти пленника.

Его слова подхватил сам пленник:

- Да-да, спасибо, и всё такое. Но почему так долго?! Вы только посмотрите, что они со мной сделали?! Я теперь ражгар, а не миг! Ражгар! Они пытали меня, убивали, захватывали мой зераж, а после вселяли в существо, потом опять убивали и опять призывали. А это, знаете ли, не совсем приятно!

Да, видеть поведение мига в теле ражгара было совсем необычно. А потому Калистис заговорила:

- И ты до сих пор находишься в опасности. Как только Кальдебарсону станет известно, что ты больше не в его власти, он тут же пленит тебя.

- Конечно-конечно! А я этого не хочу! Я этого не буду! Пожалуйста, избавьте меня от этих страданий! Это очень больно!

- Ты знаешь, что мы можем тебе предложить. Таким образом ты точно больше никогда не испытаешь никакой боли.

- Да знаю я. И ведь не поспоришь с вами, и альтернативы как-то не видно. Хорошо. Я согласен обратиться в разорад.

- Это верное решение. А теперь сделай всё, чтобы не умереть во время обращения.

Сказав это, Калистис раскрыла свою ладонь, в которой полыхало пламя смерти. Как только она сжала его в кулак, Залдуона тут же пронзила нестерпимая боль. Да, этих мучений можно было бы избежать, если бы ражгар не удерживал свою сущность цельной, но в таком случае он просто позволил бы нашей силе убить его, и он снова стал зеражем. Дух огня, который поддерживает его существование, выветрился бы из него за одно мгновение. Но сейчас саткар удерживает пламя смерти и воскрешения внутри себя, не позволяя своей оболочке распасться и духу выветриться из себя, потому что зора сейчас поглощает дух огня и начинает действовать за него. С каждый мгновением саткар ослабевал. Но ослабевали и мучения, которые он испытывал, и силы, которыми он удерживал свой дух внутри. Так что какая-то часть пламенного духа начала выветриваться из него, но это уже не было важно, потому что зора практически завершил процесс. И его огненная душа останется в нём. Теперь изменения начали прорываться наружу, так что пламя в глазах и на спине ражгара становилось зелёным, а его плоть – чёрной. Когда процесс обращения завершился, перед нами стоял Залдуонис – первый саткар-бессмертный.

Присоединение Залдуониса к рядам разорада открыло перед нами все необходимые тайны, касающейся этой войны. Да, в ночь на Зорагалдиум Кальдебарсон задумал начать вторжение. Конечно, он мог бы сделать это в любой другой день, ведь ему и его воинству ничто и никто не могли воспрепятствовать открыть множество порталов в этот мир и начать истребление людей в любой день, какой им только вздумается. Но выбор пал именно на тот период, потому что люди, по сути, сами пригласили огненных отродий в свой мир. Ну и, конечно же, в их мотивации имелось место для тщеславия. Якобы в Зорагалдиум, в день, когда люди боятся духа гибели, когда они страшатся свершить хоть какой-нибудь маломальский грешок, приходит не владыка смерти, а полчища огня, свершаются не праведные дела, а лютый грех. Из других миров в руки людей попали Чёрные книги, пропитанные магией слов, которые поработили их умы и подтолкнули к тому, чтобы свершить все эти грехи. И вот, проклятые пришли и начали убивать. Как уже было замечено, одних делали одержимыми, других – просто зверски разрывали на части. Первые были нужны для того, чтобы миги могли участвовать в сражениях, вторые – для того, чтобы подпитать КРЭЛ. Вместе с неисчислимым множеством рядовых слуг в мир пришёл, конечно же, Фисталуон, руководитель всей этой войны, назначенный самим Кальдебарсоном, а также три других саткара – ти́рфы, которые чем-то напоминали зеража, но, в отличие от огненного духа, эти существовали полноценно. У них не было ног, а только пламенный вихрь огненного духа, который начинался от пояса. Они выглядели так, будто бы нестрашный ражгар выглядывает по пояс из огненного смерча. Эти существа достаточно сильны. Несмотря на то, что тирфы не обладают ни силой саткаров, ни их магией, их оружием являются чужие желания. Своими пламенными взорами они могут проникать в души существ, вызнавать их самые сокровенные чаянья или же, наоборот, видеть желания, которые лежат на поверхности, иными словами, видеть то, чего существо алчет именно сейчас. И, пользуясь своей властью над этими желаниями, тирф может делать с ними всё, что угодно: ускорять их наступление или, наоборот, отодвигать настолько далеко, что их исполнение будет невозможным; искажать их так, что получается совершенно противоположный результат, дополнять их, чтобы вместе с желаемым получить гораздо больше, или же отнять, чтобы желание исполнилось частично; а может использовать чьё-то желание как основу, на которой построит уже своё желание. Да, весьма и весьма могущественные существа эти тирфы. Им бы в самую пору принять человеческий облик и жить среди людей, исполняя их самые сокровенные желания и самые смелые и безумные мечты. Но Кальдебарсон использует их власть в бойне. Что ж, достаточно оригинально. Основываясь на этих сведениях, разорад готовил наиболее действенное оружие против этих манипуляторов над желаниями.

Конечно же, знания Залдуониса помогли нам понять роль и устройство КРЭЛов. Целиком и полностью понять, как действуют эти кристаллы, мы не могли, ведь и сам Кальдебарсон, как оказалось, не до конца понимает всего об этих необычных устройствах, но всё-таки эти сведения были полезны и могли нам подготовить план по их уничтожению. Как уже было сказано, кристалл реконгеации энергии леднорала постепенно уничтожал планету. Теперь же мы поняли, что КРЭЛ выкачивал этот самый леднорал из неё, превращал эту энергию в силу саткаров и хранил в себе. Когда устройство будет заполнено целиком, Кальдебарсон его заберёт себе, чтобы использовать в других своих целях. Конечно же, скопленной силой могут пользоваться саткары, которые воюют сейчас тут, но больше, чем они имеют в себе сейчас, они унести были неспособны – излишек выветрится и растворился в пространстве за считанные мгновения. Только лишь находясь в поле действия кристалла, они могли быть под постоянным усилением, что и было, когда Клиша пришла спасать Залдуона. Правда, этого излишка оказалось недостаточно перед силой смерти, которая обратила то место в замёрзший погост, где обитают тени ужаса. Несмотря на свою кристаллическую форму, устройство достаточно прочное, и одного грубого удара дробящего оружия будет явно недостаточно для того, чтобы сокрушить его структуру. Но с этим проблем не должно возникнуть – зелёное пламя смерти с лёгкостью поглотит и плоть, и гранит, а потому зора сможет нанести достаточно ущерба по этой необычной структуре. Совсем другое дело – количество энергии, собранное там. Кристалл, конечно же, концентрирует её, чтобы там могло уместиться достаточно объёма. А потому при разрушении самого кристалла высвобождение саткарской энергии может быть губительным для окружающей среды. Но здесь также стоит учитывать степень заполненности. Если КРЭЛ полон лишь на 1/10 часть от своего объёма, то и сила саткаров недостаточно сконцентрирована, так что разрушение структуры не вызовет совсем никаких последствий. Сила саткаров просто растворится в воздухе. При заполнении более 1/10 концентрация становится более опасной, так что разрушение самого кристалла будет сопровождаться сильным выбросом. До объёма ¼ такой выброс не будет губительным. Да, энергия с большой силой высвободится и устремится в пространство, но никаких разрушений она не причинит. Главное, чтобы поблизости не оказался какой-нибудь человек. А иначе ему может несдобровать. Всё, что по объёму занимает больше четверти КРЭЛа, выпускать нельзя, иначе будет нанесён непоправимый ущерб самой планете. Из-за воздействия КРЭЛов здесь и так образуются бесплодные участки земли, а с этим так вовсе может создаться очаг осквернения, который будет постоянно расти и со временем обратит всю эту планету в безжизненный кусок камня, летающий в пустоте космоса вокруг ближайшей звезды. Наши наблюдения показывают, что 5 из 6 КРЭЛов как раз таки заполнены на ¼ и больше. И только там, где недавно держали Залдуона, кристалл реконгеации был заполнен намного меньше четверти своего объёма. Это же и подсказало нам, как мы можем безопасно уничтожать устройства саткаров – сначала напасть на тех, кто обитают под КРЭЛом, чтобы они, впитывая избыточную силу, изрядно истощили вместилище леднорала, а потом мы уже смогли разрушить его структуру и прекратить выкачивание энергии.

Но здесь было ещё одно препятствие. Как уж было сказано, если смотреть со стороны на этот самый КРЭЛ, то его можно легко увидеть – одинокий кристалл, парящий где-то в небесах. Но, если к нему приблизиться достаточно, то можно войти в небольшое измерение, созданное самим кристаллом. Да, это очень необычное явление. Однако ж не уникальное, ведь в высших знаниях магии сопна есть приём, который позволяет концентрировать тёмно-красные сгусток эфира и образовывать таким образом небольшое новое пространство, по сути, новое измерение. Конечно, для такой удивительной способности нужно обладать достаточно глубокими знаниями в этой сфере магии, а также очень долго и упорно заниматься непрерывным кроакзированием тёмно-красного потока эфира, так что, скорее всего, ни один сопнар, даже Санум, не способен породить такой собственный небольшой уголок пространства. Хотя в древности один из народов, которого сейчас не существует, использовал подобные технологии карманных измерений, но она давно уже утеряна. И, скорее всего, не использовала сопна. Но вместе с новым измерением кристалл реконгеации энергии леднорала создавал ещё и существо, которое это самое измерение и, следовательно, кристалл оберегало. Существо нельзя классифицировать, как саткара, но представители Хора уже успели прозвать его крэл’зуд или страж КРЭЛа. Существо это довольно большого размера и своим телосложением сильнее всего похоже на ражгара, однако плоть его была черна и как будто бы состояла из камня. Всё его тело было усеяно шипами: затылок, внешняя сторона запястий, спина, икры ног, а также когти на руках и ногах. Позади него вился длинный хвост, который помогал ему быть прытким, когда тот опускался на четвереньки и готовился к битве. Никаких признаков огня в нём не было, и даже глаза совсем не светились. Однако ж существует факт пленения крэл’зуда саткаралом. У Катиары из Сенона помимо Курула в плену находится ещё и крэл’зуд по имени Абр. Так что, несмотря на отсутствие признаков саткара у этого существа, всё же он является порождением Хора, и саткаралы могут его пленять. Нужно признать, страж кристалла реконгеации энергии леднорала – достаточно сильный противник. И битва с ним может усложнить процесс уничтожения этого устройства. А потому для того, чтобы сокрушить этот кристалл, нужно участие по меньшей мере двух бессмертных. Двоих хватит для того, чтобы напасть на саткаров, обитающих под КРЭЛом и заставить их впитывать силу, которую устройство уже успело выкачать, двоих хватит и для того, чтобы войти в искусственное измерение и сокрушить, собственно, само ядро этого измерения: один будет сражаться с хранителем, другой в это время сокрушит кристаллическую структуру и высвободит всё, что она успела поглотить.

Что ж, все эти сведения были крайне полезны, а потому Голестис, Неис и Калистис направились в это карманное измерение, чтобы уничтожить устройство, пожирающее планету, пока оно не наполнилось сверх необходимой меры. Обратившись тенями Пустоты, они двинулись навстречу кристаллу. Объект быстро приближался, и до последнего момента мы видели, что он просто парит в воздухе, вокруг него нет никакого нового измерения, нет какого-то пространства. Однако, как только КРЭЛ вырос так, что его нельзя было скрыть за вытянутой ладонью, окружение тут же изменилось. Голестис, Неис и Калистис оказались в небольшом пространстве. Это был одинокий небольшой островок, парящий в космосе. Да вот только этот самый космос не был усеяно звёздами – вокруг была тьма. И только лишь вечно горящее алое пламя Хора, которым был усеян тот парящий остров, источал свет, достаточный для того, чтобы разогнать сумрак с поля будущей битвы. Да, островок был похож на небольшую арену для сражения со стражем. Его, к слову, нигде видно не было, как и самого кристалла, потому что они оба располагалась в чёрной башне, стоящей посреди этого острова. Постройка была покосившаяся и одряхлевшая, как будто бы только недавно её штурмовали. Тени обратились троими бессмертными, чьи ноги ступили на эту землю. И, словно паук, почуявший трепетание своей паутины, в тот же миг из чёрной башни выпрыгнул хозяин этого места. Приземлившись на четвереньки, он стремительно пополз к незваным гостям. Разорад разделился: один зашагал к прямо к башне, два других стали огибать пространство по краю, но тоже приближались к строению, внутри которого скрывался КРЭЛ. Страж, само собой, посчитал среднего оппонента более всего опасным для объекта, который он охранял, а потому, конечно же, принялся противостоять ему. Неис не стал уклоняться от сражения с ним. Вынув парные клинки, он покрыл их зелёным пламенем смерти и стал вести сражение с чёрным существом. Словно дикий хищник, крэл’зуд налетал на бессмертного с разных сторон, однако не производил никаких звуков: ни рычания, ни шипения, ни угроз – только лишь свист когтей и хвоста, разрывающих воздух. Неис вначале уходил от его непрекращающегося каскада ударов и старался разить противника в незащищённые и неприкрытые места. Но получалось так, что саткар не мог попасть по бессмертному, и разорад не мог поразить проклятого. Пытаясь подловить друг друга на ошибке или сбить с толку ложными выпадами, они только лишь впустую рассекали воздух, пока Неис не решил поддаться, чтобы уже начались удары. Но, если бессмертный поддаётся, то он всё равно не получает ущерба – на месте удара сконцентрировалась сила смерти, так что хранитель лишился правой кисти своей руки – зелёное пламя поглотило её без остатка, прибавив сил тому, кто получил этот удар. Это также открыло перед бессмертным возможно нанести свой удар, так что меч, заряженный силой бледно-зелёного пламени, отрезал ему эту же руку теперь по локоть. Враг отскочил, разрывая расстояние. Неис мог бы этого не допустить, использовав зора множеством различных способов, но ему хотелось посмотреть, что станет делать крэл’зуд в таком случае. Что ж, было ожидаемо, что его конечность отросла заново, ведь его существование было связано с КРЭЛом. Он живёт благодаря ему. Он же способен использовать скопленную внутри силу для того, чтобы восстанавливать повреждённые части тела. После того, как рука вернулась на место, страж продолжил сражение. Неис был не против, чтобы посмотреть, способен ли чёрный исполин, который превышает рост бессмертного на две головы, каким-нибудь ещё образом использовать хранилище силы. Бой был долгим и напряжённым. Страж ещё несколько раз попался на уловку поддающегося противника и каждый раз восстанавливал повреждённую конечность. И на этом использование резервов КРЭЛа ограничивалось. Он не мог зачерпнуть оттуда силы, чтобы стать могущественнее или создать второго крэл’зуда – только лишь исцеляться. Но, стоит признать, это существо могло обучаться. Так, со временем оно поняло, что, когда Неис кажется уязвимым, не нужно идти лобовую атаку, а иначе получишь двойной урон. Его тактика постепенно совершенствовалась, и он делался ещё более неуловимым. Но испытания пришлось прервать – Голестис и Калистис сокрушили кристалл, измерение тут же перестало существовать, как и его хранитель. Энергия саткаров вырвалась наружу с большой силой, однако, пока долетела до поверхности планеты, растеряла свой импульс и в большинстве своём рассеялась в пространстве. Так что, как и было сказано, ущерба это никакого не причинило.

Когда сик’хайка увидела, как КРЭЛ распадается на мелкие части, то не удержалась от того, чтобы подметить:

- Ну, это было как-то слишком легко. Наверное, зря я сюда пришла. Могли бы решить эту проблему у себя таким же образом.

Залдуонис отвечал ей, и голос ражгара был вдвойне зловещим, вмещающим в себя и могильный холод некрополиса, и удушающий жар Хора:

- Отнюдь. Для того, чтобы разрушить этот кристалл, нам понадобилось сразиться с сильным стражем и воспользоваться всем своим могуществом, чтобы повредить структуру этого саткарского устройства. Каким бы оружием вы сумели разломать КРЭЛ? Какой тактикой собирались победить крэл’зуда?

Вопросы были риторическими, а потому мы не ожидали ответа на них. Тем более, что голосище разорада-саткара отбил всё желание услышать его вновь. Однако ж сик’хайку эти вопросы заставили призадуматься. Когда три невзрачные тени материализовались в троих бессмертных, Клиша поздравила их с победой, а после, конечно же, задала вопрос, когда мы сможешь приступить к очищению Зерталамута от воинства саткаров.

- Прямо сейчас. - отвечал ей Голестис, после чего сик’хайка и четверо бессмертных были даригерированы на борт ульта́рного вего́та.