Зорагалдиум. Потусторонний мир

Часть 15

Конечно, Зодиал оказался прав – Сэрдил и не думал меняться. Уйдя от своих братьев, он воспользовался предоставленным ему временем не для того, чтобы обдумать всё, но для того, чтобы укорениться в собственной скверне ещё больше. Он развивал способности, которые открылись ему после того, как он поменял свой облик. Постоянно перемещаясь с места на место, он практиковался в своём скверном искусстве и взращивал свои способности. Надо признать, делал он это на редкость с большой скоростью. Обычный сопнар на изучение своих способностей затрачивал целую жизнь, и то не достигал величия из-за множества ограничивающих факторов. Сэрдил же становился саткаралом, раждалодом и разу́льфудом одновременно. Конечно, это всё объяснимо тем, что он сразу вплетает полученные знания в свою сущность и меняется сообразно ей. А, как уже говорилось раньше, тоугвары как раз таки воспринимают всё с помощью своей сущности. Но было в этом ещё что-то, как будто бы некто направлял его, как будто бы Кальдебарсон и Аббалитон обратили на него внимание и теперь используют уже это новое существо вместо своего полководца, чтобы возобновить нападение на этот мир. Только без КРЭЛов. И несмотря на то, что Зодиал оказался прав, и Сэрдила нужно было уничтожить, он не стал из-за этого возвышаться над остальными братьями, которые допустили эту оплошность. Но, более того, поговорив с другими тоугварами, он так вовсе понял одну важную мысль – мятежному сыну Ваула, который отрёкся от своего отца, был предоставлен выбор. Ему был дан шанс. Его братья сделали всё, что только возможно, чтобы у него был шанс одуматься, но он решил иначе. Как следствие, саткары напали на человеческий оплот с новой силой.

Миги, направленные сюда Сэрдилом, разучились вселяться в людей и делать их одержимыми, потому что, умерев, они потеряли покровительство Аббалитона и, само собой, способность вселяться в живых и делать их одержимыми. Однако теперь они обрели другую способность. Стоит отметить, весьма сомнительную способность – если такому мигу причинить страдания, то он начнёт расти и увеличиваться, превращаясь в чудовище, сравнимое с ражгаром. Сомнительной она была из-за того, что мигов достаточно легко убить одним ударом. А потому они вовсе не успевают насладиться своими страданиями, чтобы познать величие. Ражгары из ловких и прытких саткаров обратились стойкими громилами. Размерами они остались теми же, но их мышечная масса сделала их крупнее, более неповоротливыми, но стойкими и трудноубиваемыми. Раждалоды практически не изменились, разве что отдали предпочтение усиливающей магии, нежели разрушающей. Например, они могли облачать мига в скорлупу раскалённой магмы, что помогает им выдержать гибельный удар. Но и это оказывается бессмысленным приёмом, потому что тоугвару достаточно лишь единожды обрушить на мига своё могучее оружие, как его жизнь прекращалась. Ражгаров саткарские чародеи облачали в негасимое алое пламя, что было уже достаточно эффективным средством, ведь эта стихия могла поджечь не только то, что может гореть, но даже камень и песок. Как следствие, плоть тоугваров начала испытывать горение. Однако из-за того, что они – камень не только внешне, но и внутренне, сыны Ваула могли выдерживать этот урон. Валирдалам-октарам приходилось очень сильно концентрировать свою магию, чтобы погасить алое пламя. Да, оно боится воды, но только если залить его достаточно большим количеством. Другой вариант заключается в том, чтобы тушить его зора. Тогда хватает того же объёма зелёного пламени смерти, что и алого. Они взаимоуничтожаются, и горение поверхности кожи тоугвара прекращается. А при попытке сразить раждалода чародей готов перестать производить свою магию, чтобы начать постоянно переноситься на безопасные расстояния и не погибнуть. Тут помогали только лишь символы сдерживания. А попавшего в ловушку мастера огненной стихии было достаточно просто предать гибели. Сражение с ними могло занимать целый день. А если ещё успеет подойти подкрепление, то и целые сутки. Но так или иначе, саткары постоянно проигрывали. Когда как тот, кто их создаёт, никак не мог этого прекратить. Мы не скрывали от сынов Ваула, почему саткары стали иными. А Зодиал, преисполнившись печали за своего брата, собирался прийти к нему, чтобы уничтожить. Несарис, конечно же, устремился за ним следом, как и некоторые из тоугваров.

Сэрдил изменился ещё сильнее. Теперь он стал меньше походить на тоугвара. Стать осталась прежней, однако внешний вид его тела претерпел значительные изменения. На его чудовищной голове даже стали проступать подобия глаз. Пока что это были только щели, но это уже показывало, насколько далеко он готов пойти ради искажения своей сущности. Он, как всегда, находился в окружении порталов, готовых породить саткаров. Когда тоугвары вырвались из-под земли, первым, конечно же послышался голос Зодиала, который нёс в себе гнев вулкана:

- Сэрдил! Сэрдил! Что ты наделал?! Твоё осквернение достигло величайшей бездны, из которой нет возврата!

Саткар отвечал ему, и в его голосе преобладал рык чудовища, а непоколебимость гор практически исчезла:

- Называй это, как хочешь, Зодиал, но в одном ты прав – это бездна. Глубокая и беспросветная. И кто знает, какие сокровища можно обнаружить там ещё?

- Сокровище?! Ты считаешь это сокровищем?! Саткар внутри тебя полностью изъел твои мозги!

- И здесь ты прав лишь наполовину. Саткар, и в самом деле, есть внутри меня. Однако не он правит мною, а я им. Иначе же сейчас перед вами стоял обычный тоугвар, который говорил бы, что он – Сэрдил, и доказывал бы вам всяческими разными способами это. Но сейчас всё иначе. Я, Сэрдил, стою в его обличии, пользуясь его силами.

- Если это действительно так, если ты и самом деле Сэрдил, то на тебе ещё больше вины, потому что ты осознано предал Ваула, ты осознанно оставил наше родство, чтобы стать… этим.

- Да, теперь ты понимаешь, что это мой личный выбор. Никто не подталкивал меня к нему. Я посмотрел на эту мощь, увидел, насколько она велика, захотел и получил её. Я научился смешивать тоугвара и сат…

- Замолчи, предатель! Довольно этой скверны! – он обратился к своим братьям, что стояли у него за спиной, - Посмотрите, я сделал всё, чтобы вразумить его, но я не собираюсь дальше терпеть его слова. Он сам отрёкся от Ваула и сам стал этим чудовищем, - обернувшись к своему бывшему брату, он закончил, - А потому, как бы это прискорбно ни звучало, лишь смерть устранит это осквернение.

Договорив это, он призвал в свою руку двуручный меч. Сэрдил хотел что-то сказать, но Зодиал не дал ему, налетев всей своей мощью, на какую только способен сын Ваула без поддержки отца.

На стороне зеленокожего сражалась вся земля. Каждый его шаг сопровождался небольшим катаклизмом, распространяя на определённом радиусе от места соприкосновения стопы с землёй настолько сильные колебания, что подножие взрыхлялось несмотря на то, что оно было покрыто асфальтом, или из-под него вздымались каменные шипы, которые пронизывали врага. Сэрдил отступал, не позволяя Зодиалу навязать ему бой. Однако это был не страх – таким образом он дразнил своего противника, чтобы тот приложил ещё больше усилий, а сам при этом наслаждался собственными страданиями, которые причиняли небольшие катаклизмы. В конце концов, тоугвар не выдержал и прыгнул в сторону оппонента, что вызвало ещё больший земляной катаклизм – вся округа буквально вывернулась наизнанку. На какое-то время саткар, который, напитавшись страданиями, внешне стал выглядеть ещё более зловеще, завис в воздухе, а после того, как опустился наземь, проговорил, и его голос звучал грубее прежнего:

- Видишь? Я всё тот же тоугвар, ведь знаю все твои приёмы.

Зодиал ничего не отвечал ему, а лишь напирал с новой силой, ведь внешность сильно рознилась со словами. Он всё больше походил на саткара, а то, что он знает, чем заканчивается такой приём, говорит лишь о том, что у него остались воспоминания тоугвара, но никак не его сущность. Теперь, помимо того, что каждый шаг создаёт небольшие колебания подземных недр, сила земли стала метаться вокруг его тела и наносить дополнительный урон саткару, который продолжал отступать и расти. Конечно, изменения были очень незаметными, однако они были. И это понуждало тоугвара не останавливаться. Его бывший брат должен погибнуть в этой битве. Но, видя, что саткар так и не принимает бой, решил подловить его. Нырнув под землю, он быстро оказался за спиной Сэрдила и ударил его по спине. Всё это было настолько быстро, что саткар сначала замешкался и получил ещё два удара. Но после развернулся и уже не стал уклоняться от поединка, ведь в его руке был его бугристый меч.

Тем временем из пентаграмм повылезали слуги Сэрдила, и братья Зодиала принялись сражаться с ними. Стоит признать, в познании своей новой силы предатель зашёл слишком далеко, ведь теперь саткары стали перенимать не только сущность скал, которая делала их более устойчивыми, но и зачатки силы земли. Однако это не было их сущностью, ведь они до сих пор был огненными порождениями Хора, и огонь оставался их стихией. Мастерство управления землёй они как раз таки познавали, как магию. А потому им приходилось концентрироваться и подражать. Так, они могли использовать землю для того, чтобы перемещаться под ней. Это защищало их от того, чтобы кто-нибудь поймал их в ловушку, пока они ныряют в пентаграммы. Однако тоугвары всё же были связаны с землёй, а потому те, кто оказывались в её чреве, погибали, потому что сыны Ваула ощущали врагов и сжимали там. Те, кому повезло не погибнуть от мастерства тоугваров повелевать землёй, пытались блокировать удары исполинов с помощью каменных преград, которые они по мановению руки выставляли перед их двуручными оружиями. Да вот только всё это было бессмысленно, ведь оружие мастеров земли, созданное из земли, обойдёт земляную преграду. Так и получалось – мечи, молоты, копья, бовануры, цепы и алебарды проходили сквозь их преграды и поражали самих саткаров. Кому-то хватало лишь одного удара, чтобы лишить его жизни. А тем, кто после первого попадания не погибали, нужно было нанести ещё один такой же удар или ещё сильнее, потому что от повреждений они страдали, а саткары же от страданий усиливались. Но рана так и оставалась раной, поэтому если поразить врага второй раз, то урон будет всё равно ощутимее, чем в первый. И обычно этого было достаточно – враги, выжившие после первого попадания, всё равно погибали после второго. Лишь одного особенно стойкого ражгара пришлось поразить трижды, чтобы вернуть его зераж обратно в Хор. Но после того, как он выжил от второго укола копьём, перед тоугваром воздвигался саткар, который был в раза полтора выше него. Сыны Ваула, наблюдая за тем, как саткары учатся управлять землёй, наполнились решимости истребить всю эту погань, потому что это было неким извращением природы. Пусть эти огненные существа продолжают быть огненными. Незачем саткарам уподабливаться им, тоугварам. Потому натиск усиливался, и несколько громил быстро справлялись с огненными тварями, которые пребывали в ступоре оттого, что не знали, как пользоваться их новой сущностью. Они были созданы из огня и для огня. Быть камнем означало отринуть всё, что в них было заложено, и устремить весь свой разум на познание этого. А по той причине, что они все слуги Сэрдила, частицы его силы будут с каждым мигом всё больше и больше передаваться тем, кого он приручил.

Один меч наносил повреждения, рассыпался в прах и снова собирался из земли, другой разбивался о скалу, дикий рёв саткара изливал всю агонию ударов тоугвара. На его потрескавшейся плоти, как и раньше, не было заметно следов от удара. Однако внутренний саткар полнился ран. Сущность пламенного отродья с каждым новым ударом становилась лишь более явной, как будто бы Зодиал не приближал мгновение смерти этого исполина, а помогал ему окончательно принять свою истинную форму. Сэрдил медленно увеличивался в размерах, из его каменной плоти стали произрастать каменные шипы, даже начало образовываться что-то на подобии каменных крыльев. Но его саткарских сил всё ещё не хватало для того, чтобы нанести хоть сколь-нибудь ощутимый урон своему брату, истинному тоугвару. Ему с каждым ударом становилось всё сложнее маневрировать, а потому уже все приёмы с землёй, которые Зодиал использовал против него, причиняли ущерб и калечили этого жуткого исполина. Зодиал не щадил его. Удары мечом сделались настолько молниеносными, что одновременно существовало четыре таких оружия: первое находилось в руках сына Ваула, второе торчало меж каменных осколков, третье исчезало, четвёртое, наоборот, только лишь появлялось, чтобы, когда Зодиал оставил очередной свой меч в коже Сэрдила, четвёртый уже укладывался ему в руку, чтобы оказаться низвергнутым на врага. Саткар так и не научился парировать удары, а потому продолжал пропускать каждый выпад своего противника и тщетно наносить свои. Когда же он сделался невыносимо огромным, Зодиал применил очередную силу земли, так что она его проглотила таким образом, чтобы осталась торчать его верхняя часть туловища. И град ударов продолжился. Сэрдил явно был в замешательстве и не мог ничего поделать. И тогда он использовал остатки сущности тоугвара, которые пребывали в нём, чтобы погрузиться в некогда родную пучину. Зодиал нанёс один удар в пустое место, а после остановился. Очередной меч, созданный из земли, улёгся ему в руку, а после исчез. Сын Ваула тут же опустился на землю, уложил свои ладони на неё и сказал:

- В нём всё ещё осталось что-то от тоугвара, - чуть помолчав, он заключил, - Но это ничего не меняет.

В разных частях этого мира происходили различные землетрясения. Причём источник постоянно менялся. Сегодня он был в одной части, завтра – на совершенно противоположной. Людей это, конечно же, беспокоило и даже пугало. Зодиал пытался преследовать Сэрдила, который, используя остатки своей тоугварской сущности, перемещался под землёй и занимался совершенно безумными делами, ведь в том, какие слабые были эти подземные толчки, не наблюдалось никакой пользы и никакого вреда. Предатель просто раскачивал земные недра. При этом саткаров он не порождал.

Через определённое время он прекратил это бессмысленное дело и затих. Зодиал определил самое ближайшее к нему место и пришёл туда. Это были степи. С ним также было четверо сородичей, чтобы поддержать его в бою с саткарами, которых одержимый тоугвар породит. И, конечно же, в своём физическом обличии с ними был Несарис. Зодиал сказал:

- Он тут, прямо под нами. Затаился и не двигается. Интересно, для чего?

Бессмертный низринул свой всепрозревающий взор в глубины земли, прорвался сквозь сплетение духа планеты и добрался до Сэрдила. Немного понаблюдав за ним, за тем, какие процессы протекают внутри этого каменного саткара, он ответил:

- Он продолжает своё превращение. Теряет облик тоугвара и всё, что связано с вашей сущностью, и отдаётся во власть саткара.

- Он сделал свой выбор. - грозно, словно пробуждающийся вулкан заявил, могучий зеленокожий воитель. И после этого земля затрепетала, только теперь от силы уже истинного сына Ваула. Незримые потоки силы тащили практически сформированного саткара на поверхность. Но тот, по всей видимости, и не собирался сопротивляться этому, во-первых, потому что уже не мог, а, во-вторых, потому что не хотел, ведь он и сам готов был явиться во всей своей саткарской мощи. И вот, вскоре из недр земли вырывается что-то бурое и светящееся. Сэрдил свернулся в комок, однако, как только его ноги оказались на твёрдой земле, а тело продули степные ветра, он поднялся. Высоченный, словно гора, сияющий, словно дневная звезда, облачённая в какую-то скорлупу, дымящий, словно самый настоящий вулкан. А из этого дыма торчали два перепончатых кожаных крыла, а также на всех смотрели два отчётливых глаза. А его голос окончательно потерял глубину и незыблемость:

- Наконец-то, я избавился от этих оков! Наконец-то, я воплотился в своём истинном величии! Посмотрите на меня, братья. Вот какими должны стать тоугвары, чтобы суметь выжить в эпоху безбожия, чтобы тягаться с сильными народами, чтобы господствовать. Да, именно господствовать, ведь час настал, а наш отец так и не прибыл. Поэтому всё стало совершенно очевидно, да, теперь всё так очевидно, что кажется просто элементарным. Мы были слепы, братья, до этого мгновения мы были слепы. Ваул не солгал нам, ни в коем случае. Он просто не смог исполнить то, что обещал. Но теперь я вижу: его нет. Нигде нет. Мы остались только одни.

Он приумолк, немного придвинул своё жуткое лицо к Зодиалу, который всё это время пытался перекричать его могущественный голос. Из густого дыма показалась его голова – ничего от тоугваров в нём не осталось – лик был жутким, как у саткара: огромная зубастая пасть, широкие ноздри, из которых валил дым, глаза со зрачками-огненными шарами и два чёрных рога. Если кожа на его морде и была словно потрескавшийся камень, то рога, которые торчали из его головы, были гладкими. Зодиал прервал свою речь и, призвав в руку меч, вонзил его в голову, снизу так, что острие вылезло из его макушки. На что надеялся саткар, когда подносил своё лицо к разъярённому брату, понятно не было, однако этот удар был ощутим. Округа вся содрогнулась от дикого рёва, однако боль прошла достаточно быстро. Зодиал в это время пытался излагать свою истину с участием Ваула. И хоть противник этого явно не слышал, главным было то, что служитель великого проговорил эти слова для себя, чтобы укрепить собственную веру. И призывая своих союзников, которые готовы были уже начать давать отпор тому, кто раньше был Сэрдилом, ринулся в бой. Из дымящегося столба послышался жуткий голосище саткара:

- Вы не ведаете то, что ведаю я, а потому падёте в своём невежестве.

Пятеро истинных тоугваров сражались, словно озверевшие. Два меча, два молота и одна секира пытались нанести ему хоть какое-нибудь повреждение. Но они были настолько малы, что можно сказать: они вообще никак не могли с ним справиться. А тот громогласно хохотал над ними и не уставал подмечать, какие же они все нелепые. После этого он сложил свои руки так, что один кулак оказался внутри другого, а потому он сделал резкий взмах снизу слева вверх на право. В тот момент, пока его руки двигались, в них был меч, но не тот, которым пользовался Сэрдил, а ещё более грубый и мощный. Зодиал вместе с одним из тоугваров, которые сражались спереди, получили довольно значительные удары, так что они оба отлетели и, наверное, впервые в жизни почувствовали, что такое боль. Саткар сделал то же самое с третьим, а вот четвёртый и пятый сами отошли от него. Пока атакующие пытались перегруппироваться, он принялся пользоваться властью своей новой сущности – из ниоткуда появлялись алые языки пламени, которые поджигали каменную плоть сынов Ваула. Но быстрая реакция помогала погасить это пламя с помощью силы земли. Нужно было уравновесить одну сущность другой. Когда имеешь дело с более тонкими гранями бытия, законы магии в основном не работают. Хотя было замечено, что абсолютно утверждать это нельзя.

Тоугвары перешли в оборону, когда как их враг, наоборот, принялся нападать. Он рвался к своим бывшим братьям и норовил нанести им ущерб, однако сила земли уводила их от его удара. Сэрдил так сделать уже не мог. Промахнувшись несколько раз, он усмехнулся:

- Посмотрел бы я на вас, окажись вы в моей среде обитания.

Стоит отметить, что предатель не пользовался поддержкой своих слуг. Он не призывал множество пентаграмм, из которых потом начали вылезать его слуги, потому что его обличие сейчас – это и было действием сопна. Он стал разульфудом, полностью применил на себя силы саткаров, и стал могущественен. Однако стоит ему отпустить эту силу – и он сразу же делается обычным саткаром-тоугваром. И Несарис сейчас заставил его то сделать – используя возможности, дарованные нам Залдуонисом и Устиладонисом, он развеял чары сопна, так что противник снова сделался тем Сэрдилом, которого уже было привычно видеть. Он уменьшился в размерах, потерял всю свою стать и перестал дымить, словно вулкан. Но вот только крылья и глаза на нём всё-таки остались. Он совершил окончательное превращение в саткара. Когда это произошло, он тут же обернулся за спину и, глядя своими глазами, переполненными дикой ярости, на бессмертного, завопил, правда не так могущественно, как это было в обличи разульфуда:

- А ты не лезь к нам, младенец, иди играй в свои…

Он не договорил, потому что первородный страх оборвал его мысль и спутал всё, что у него было в голове, а затем послышался призрачный голос разорад. Он звучал тихо, но и вся округа замерла, чтобы позволить ему услышать то, что мы хотим сказать ему:

- Ты ещё жив лишь потому, что тебе позволено, лишь потому, что победа над тобой дарована другому герою. А потому не смей думать, будто бы ты всё знаешь про нас. Нет такого могущества, что могло бы раскрыть наши помыслы перед кем-то другим.

Да, Сэрдилу этого оказалось достаточно для того, чтобы возыметь представление о нашем могуществе, что оно находится за гранями его понимания, раз уж одно только наше слово сумело ввести его в ступор. Немного усмирив себя, погасив целый каскад зародившихся бурь в его душе, он обернулся к Зодиалу, чтобы продолжить сражение. Теперь в таком обличии он мог решать, как ему быть: поступить как саткарал и заручиться поддержкой других саткаров, что разделают с ним его сущность; поступить как раждалод, призвав на своих врагов магию огня и негасимого пламени; поступить как разульфуд, снова превратившись в дымящийся вулкан. И он решил заняться призывом. Множество пентаграмм выплюнуло в этот мир в несколько раз больше саткаров, и, не переставая думать о Несарисе, который стоял за спиной следил за ходом этого сражения, принялся нападать на своих врагов. В его руках появился его обычный бугристый меч, и удары вновь направились на Зодиала, когда как четверо тоугваров принялись бороться с саткарами, которые были призваны сюда. Кстати, саткары стали обычными. Они потеряли свои каменные сущности, потому что, отрёкшись от тоугвара внутри, Сэрдил полностью стал саткаром, и теперь его слуги брали от него только лишь саткарскую сущность. Но, так как Сэрдил был хоть и могущественным саткаралом, всё же подданства Аббалитона был лишён, а потому его миги были бесполезными, просто коротышки, некоторые из которых от своей прошлой жизни взяли способность швыряться огненными шарами. Другие просто мешались под ногами. Сила ражгаров была не так велика из-за того, что их вёл не такой сильный господин, как Кальдебарсон или его брат, властелин одержимости. Сила огненных чародеев, наверное, зависит от какого-нибудь другого владыки Хора, который повелевает обычным пламенем. А вот власть над красным пламенем бралась из магии сопна. Но наверняка под руководством самого владыки негасимого пламени она становится ещё сильнее, или же он может даровать своим служителям дополнительные способности в этой сфере. Но сейчас его саткары были самыми обычными, которых тоугвары уничтожали довольно просто. Однако их количество всё равно не уменьшалось, ведь Сэрдил продолжал открывать порталы и призывать новых, при этом не переставая сражаться с Зодиалом.

Но вот что касается самого боя, то предатель стал чуточку искуснее владеть своим двуручным мечом. Теперь он мог парировать удары тоугвара. Каждый раз, когда два меча встречались в этом поединке, они гремели, словно две скалы ударялись друг о друга. По земле разбегались волны и языки пламени, постепенно превращая эту степь в поле, готовое для посева. Сэрдил постепенно забыл о существовании разорада и полностью погрузился в битву со своим бывшим братом. Силы земли, окружавшие сына Ваула, сцеплялись, но отнюдь не сплетались с силами огня предателя, они тоже сражались, повинуясь воле своих источников. Как и прежде, каждый удар саткара не причинял никакого вреда тоугвару. А, если Зодиалу удавалось попасть по Сэрдилу, это наносило ему раны, которые не были видны снаружи, но которые противник ощущал очень отчётливо. Но всё же, научившись парировать атаки своим оружием, он мог выживать в этом сражении очень и очень долго. А тем более страдания от полученных ударов усиливали его, так что Сэрдил иногда начинал слишком яростно переходить в наступление, забывая о защите, но, получив ещё парочку рубящих ударов, вспоминал о своей обороне и сосредотачивался на том, чтобы отбивать удары своего оппонента. И так их сражение затягивалось сверх меры. Пятеро тоугваров против Сэрдила и его нескончаемого воинства. Нужно было что-то менять.

Один из братьев Зодиала решает поддержать поединок, чтобы ускорить приближение победы. Конечно, застать врасплох такого сильного саткара ему не удалось, но вот непрерывный град ударов, что льётся со всех сторон, он уже не мог выдержать. Пытаясь отбивать атаки двух неприятелей, он только лишь пропускал ещё больше ударов. А потому он сосредоточился на одном и старался не обращать внимания на другого. Но ощущал, как растёт его ярость, а вместе с ней как приближается его конец. Нежелание познать гибель и забвение, после которого вряд ли найдётся тот, кто сможет воскресить его зераж именно в том обличии, в каком он сражается сейчас, заставили Сэрдила снова стать разульфудом. Все мелкие саткары в одно мгновение погибли, все пентаграммы тут же обратились в выжженые на поверхности земли символы, и в одно мгновение саткар-тоугвар превращается в дымящегося исполина. Оглашая всю округу своим триумфальным хохотом, он тут же принялся наступать на Зодиала, который при помощи силы земли постоянно отступал, не давая предателю даже возможности попасть по себе. Иногда хохот прерывался для того, чтобы дымящийся исполин мог вставить какую-нибудь колкую фразу и какое-нибудь сложное словосочетание, лишь бы показать всё своё преимущество над его маленькими противниками. Зодиал глядел на Сэрдила и видел, что не сможет одолеть этого верзилу. Теперь, когда не только его разум, но ещё и его плоть заражены духом саткара, его никак не получится одолеть. Впятером они пытались разыгрывать всяческие тактики, чтобы обмануть врага, заставить его раскрыться и подставиться для удара. Но ничего не получилось. Происходило вообще обратное – как будто бы численное преимущество становилось недостатком, и Сэрдил очень просто расправлялся с ними всеми, ещё быстрее, чем против одного. Когда тоугвары в очередной раз разлетелись, уворачиваясь от невероятной круговой атаки врага, он вставил очередную колкую фразочку, которая задела Зодиала за живое. Он сказал, что после победы найдёт тело Ваула и совокупится с ним.

Слова могут обескуражить, но могут и придать сил. Они могут обезоружить, но могут и вручить оружие. Они могут нести всю низость и ничтожность, но могут взывать и к величию. Сказав это, Сэрдил наверняка хотел принести своему оппоненту угнетение, однако они придали ему лишь дополнительный стимул, стали импульсом, ведущим к силе. Бой остановился, но лишь на мгновение. Словно острая игла, пройдя сквозь непроницаемую плоть тоугвара, эти слова кольнули разум. И, как за каждым уколом следует реакция, так и за этим мерзким высказыванием последовал ответ. Зодиал заговорил, и его голосище звучал на всю округу, словно боевой набат, словно воинственный клич, призывающий на битву:

- Да как такое сочетание слов вообще могло родиться в твоём гнусном сознании? Да как оно сумело сорваться с твоих уст? Как ты смеешь говорить подобное про нашего создателя, про одного из великих, которые создали миры и поселили в них собственные творения? Ваул – бог, Ваул – отец, Ваул – это всё. Нет другого такого, кто был бы к нам так близок, как наш создатель, как тот, кто даровал нам не только жизнь, но силу и, самое главное, предназначение, - далее он воззрился в небеса и обратился к своему богу, - О, Ваул, где бы ты ни был, устреми свой всепрозревающий взор сюда, на это самое место и даруй твоему верному служителю знак своего одобрения. Пусть никто из ничтожных творений даже не думает позорить твоё имя. Яви себя, и пусть позорящий тебя ответить за те слова, которые он в своём собственном безумии сумел изречь.

Сэрдил пытался что-то говорить, пытался усмехаться и утверждать, что Зодиала никто не услышит. Но все его слова тонули в громогласных возгласах истинного сына Ваула. И ему всё же пришлось умолкнуть, потому что в тот же миг, как Зодиал закончил, произошло то, что стёрло все сомнения – Ваул существует. Из-под ног могучего тоугвара поднялась сила земли, обволокла его, проникла внутрь и усилила, так что он даже преобразился. Как и у саткара, у тоугвара отросли крылья – зелёные перепончатые. Правда, глаза так и не прорезались. Помимо этого, на нём появились доспехи, латные, зелёного цвета. А ещё возросла его стать, так что он сделался таким же огромным, как и его противник. Изменился и его меч. Если раньше это был просто двуручник с незамысловатой гардой, то теперь он стал больше, чтобы соответствовать увеличенному росту своего владельца. И, конечно же, он стал гораздо изящнее, как будто бы кузнец, ковавший его, пытался сделать, скорее, трофейное оружие, которое можно будет повесить на стенку и любоваться. У основания клинок спирально закручивался, но больше половины лезвия было прямым и обоюдоострым. Гарда имела вид половины окружности. Довольное простенькое украшение, однако в нём была некая строгость, которая в руках истинного сына Ваула смотрелась ещё большим украшением, чем россыпь драгоценных камней. К слову, о камнях – огромных размеров изумруд украшал набалдашник. Лезвие покрывала еле заметная магическая прослойка светло-зелёного цвета – цвета магии земли. Но связи с эфиром этот клинок не устанавливал, наоборот, незримые токи силы тянулись к подножию, что говорило лишь об одном – это изделие было сделано при помощи силы земли и подпитывается также от неё.

Безмолвие достаточно долго владело этим местом. Изумлёнными были все: и четверо тоугваров, и сам предатель. Тишину разорвал тихий гул одного из братьев Зодиала:

- Избранник Ваула.

Тут же последовала реакция Сэрдила – он закричал на всю округу, и в его голосе смешались ярость и зависть:

- Нет! Ваула больше не существует! Это Зодиал что-то наделал!

Чистая, словно гром средь ясного неба, речь избранника великого послышалась в ответ на это заявление:

- Ты прав. Это я. Я воззвал к Ваулу и попросил его вступиться за своё имя, которое ты, ничтожное отродье Хора, пытался опозорить. Но твоя кровь искупит твой поступок.

Сэрдил хотел что-то ответить ему, но не смог, потому что ему нужно было торопиться отбивать удар истинного тоугвара. Каждый взмах Зодиала оставлял после себя светло-зелёный шлейф силы. А, когда клинки сталкивались, происходила такая же светло-зелёная вспышка. Меч разульфуда не был объят никакой силой, а потому с каждым таким парированием он приближал миг, когда его оружие просто-напросто будет сокрушено. А потому он старался уворачиваться от атак своего врага. Но, как уже было сказано, его стать не позволяла ему использовать манёвры. А тем более с возросшим могуществом Зодиала это стало совсем невозможно свершить. Но саткар вышел из этого положения – он немного изменил свою сущность. Оставаясь разульфудом, Сэрдил переделал небольшую частицу себя в раждалода. И это позволило ему укрепить свой меч силой огня, так что клинок тут же покрылся пламенем и начал оставлять за собой шлейф рыжей силы, а парирование ударов Зодиал теперь не разрушали этот бугристый клинок. Это говорило о том, что Сэрдил продолжает углубляться в собственную сущность, так что начинает понимать её лучше, чем раньше. Теперь он способен уравновешивать свои силы, чтобы сражаться с врагом на равных. Используя необходимый объём знаний раждалода, он усилил своё оружие, остальное же было послано в сущность разульфуда. Так что предатель и сильным оставался, и немного впускал магию в свою сущность. Но всё же в том, что касается саткара внутри, ему ещё нужно многое открыть, понять и воплотить на себе. Однако он для себя окончательно решил, что будет разульфудом с примесью раждалода, потому что понимал, что такое смешение сущностей было самым эффективным.

Сэрдил ликовал в своём сердце оттого, что, несмотря на всю мощь, которую Ваул подарил его оппоненту, он всё равно оставался непобеждённым. Им обоим всё равно приходится вести битву, приходится сражаться. Не было такого, чтобы подарок бога был настолько велик, что сражение завершилось одним ударом. И это укрепляло его иллюзию, что мятежный тоугвар выбрал правильный путь, решив остаться саткаром. Он хотел всё это, конечно же, высказать избраннику великого, но Зодиал не ослабевал натиск, а потому, чтобы не пропускать могучие удары, подкреплённые силой земли, Сэрдилу приходилось быть сосредоточенным на них и отбиваться. А тут уже не было места словам. Сын Ваула не давал противнику даже возможности перевести дыхание и сменить тактику. Используя свои крылья, он налетал на саткара с воздуха сразу же после того, как нанесёт ему рубящий удар. Иногда специально откроется для удара, примет его своими доспехами, что были крепче его плоти, а в этот миг сделает колющий или рубящий выпад по незащищённому противнику. Да, пребывая в спокойствии, а также целеустремлённости, он мог трезво оценить ситуацию, увидеть возможности для хитрых приёмов и беспрепятственно поразить противника. Сэрдил же этого был лишён. Ярость и самоуверенность мешали ему стать истинным воителем. Он сейчас был просто бушующей стихией, которая лишь и могла, что демонстрировать свою силу во все стороны. Да, он пропускал удары и ощущал, как больно жжёт осенённый силой земли меч Зодиала, когда поражает его открытые места. Однако мучения прибавляли ему духа, а с духом приходила и самоуверенность, которая затмевала рассудок, из-за чего он уверял себя, что в этот раз всё будет хорошо, ведь из-за этого удара он стал только сильнее. И да, огненная дуга становилась от этого ярче, а, когда Сэрдил промахивался и низвергал свой клинок наземь, происходил взрыв. Сын Ваула, укреплённый своим отцом, сделался ещё более изворотливым, а потому легко избегать таких мощных ударов, которые сопровождались бы выбросом огненной сущности. А ещё он прекрасно понимал, что каждый его удар помимо приближения мгновения поражения противника ещё и усиливал его. А потому, атакуя, он, по сути, взращивает могущество предателя. Однако он также понимал, что, ярость проходит быстрее, чем исцеляется плоть саткара. И если наносить удары с определённым интервалом, то можно убивать врага, одновременно с этим, не позволяя чудовищу впитать слишком много страданий. На протяжении всего этого сражения Зодиал пытался отыскать этот самый интервал. Поэтому где-то он переусердствовал, так что враг впитывал слишком много повреждений, а где-то, наоборот, проявлял излишнюю осторожность и упускал возможность нанести увечье, из-за чего раны затягивались больше, чем хотелось бы.

Даже с дарами Ваула тоугвару всё равно приходилось прилагать дополнительные усилия. Но в этом не было ничего неправильного. Великие не рабы, чтобы делать за свои творения их работу. Именно для этого всем существам был дан разум – используй его, подкрепляя благословениями свыше, и получай удовлетворяющий результат. В таком случае не будет развиваться неправильного отношения к своему богу, якобы он – исполнитель желаний. Да и если уж на то пошло, создание должно служить создателю, а не наоборот. Каждое существо берёт волю великого за основу, берёт его законы и его повеление, а после уже на основании всего строит свою жизнь, начинает задействовать разум и собственные силы, а бог, наблюдая за этим, будет давать изобилие своих благословений, чтобы подданный мог ещё лучше исполнять волю своего господина. А по той причине, что жизнь такого существа построена вокруг воли того, кому оно служит, то, получая благословения для воплощения своего предназначения, он получает благословения и на всю свою жизнь. Увы, безбожникам этого сложно понять, ведь они вовсе не способны представить и почувствовать то удовлетворение от такой жизни. Но Зодиал именно так и делал. Он был всецело поглощён исполнением воли Ваула. И сейчас, когда среди тоугваров завелась скверна, он обязан был уничтожить её источник. Да, как можно увидеть, никто из тоугваров не пошёл за Сэрдилом, и это всё благодаря их настрою оставаться преданными своему властелину. Однако предатель восстал против своего творца и сумел породить в своём разуме такую мерзость, что за это он должен ответить, как сказал Зодиал, своей кровью. И теперь это сражение будет продолжаться до тех пор, пока Зодиал не сокрушит Сэрдила.

Стать свидетелями этого триумфа собрались все тоугвары. Они вылезали из-под земли так, что образовался круг, внутри которого бились двое. Зеленокожих мастеров каменной стихии было так много, что Зодиал и Сэрдил со своих мест не видели горизонта из-за этих могучих силуэтов. На миг битва приостановилась. Саткар с трепетом озирался вокруг. Хотя никто из тех, кто пришли посмотреть на сражение двух сверхсуществ не собирался нападать, да и Несарис не приводил в действие ауру ужаса, предатель трепетал. Трепетал оттого, что видел, насколько все тоугвары едины. Они словно цепи гор, словно череда отвесных и неприступных скал. И Зодиал был одним из них, благословлённой Ваулом огроменной горой. А он? А он был один. Да, конечно, он мог бы призвать целую толпу саткаров из Хора, но это будут лишь безмолвные марионетки, лишь рабы, которые готовы исполнить любой приказ. Но никак не союзники, никак не семья. На это место пришли также валирдалы. Встав перед тоугварами, они тоже хотели быть свидетелями триумфального окончания этой затянувшейся войны. Их было в разы больше, чем раньше. Просто те, кто приняли решение не участвовать в этой битве против саткаров, вернулись в этот мир, и теперь видят, как завершается сражение, начатое некогда Кальдебарсоном и Аббалитоном. Ленгерады тоже были едины. Они объединены одним ремеслом, одними магическими узами, они тоже своего рода семья. И только лишь он один. Зодиал позволил ему осознать собственную ничтожность, однако не собирался ничего говорить и не стал ни на что надеяться, полагая, будто бы всё увиденное поставит на место его разум, вернёт его на правильный путь, заставит раскаяться. Даже если и случится такое чудо, то за все свои дела и слова он не заслуживает пощады. Вердикт был вынесен – только смерть.

Но Сэрдил и не собирался меняться. Это можно было прочесть в его мыслях, но, более того, он приложил достаточно усилий, чтобы сказать это своими словами:

- Я паду как герой. Один против миллионов. Я, Сэрдил Непокорённый, бросил вызов тоугварам, а также их богу. Мой поступок запечатлеют в летописях и хрониках.

Да, он сказал: тоугварам, а также их богу. «Их» богу. Даже будучи в меньшинстве, он всё равно отказывался понять, что допускает ошибку. Дрогнула земля, вспорхнула пара крыльев – и сражение земли с огнём продолжилось.

Сэрдил начал сдавать позиции сразу же. Само собой, осознание всего выше сказанного повлияло на него. И хоть он сам отказывался в это верить, но даже поединок показывал это, показывал, что он потерял цель в своей жизни. Точнее же, цели у него не было с самого начала. А то, что он считал целью – собственное величие и новая сущность, которая поможет ему выжить в этом жутком мире без богов, - были только лишь иллюзиями. Теперь он просто-напросто увидел это. Увидел, но не понял. А вот душа поняла. И не стремилась ни к чему. Он просто сражался. Конечно, он думал, что сейчас победит и покажет всем, что он был прав и что нужно было выбирать его сторону. Однако и здесь он разочаровывался, потому что и не побеждал вовсе. Все его удары приходились на доспехи Зодиала, когда как герой тоугваров умудрялся обманными манёврами обрушить всю тяжесть своего зачарованного клинка в незащищённые места его тела. Битва с каждым мигом становилась всё менее зрелищной. А это значило, что наступление победы избранника Ваула было вопросом времени.

Движения становились всё медленнее, удары не такие мощные. Каждое повреждение, которые получал Сэрдил, болью отзывалось во всём его теле. Если в этот момент он замахивался для того, чтобы низвергнуть свой меч, то атака прерывалась. Мощь разульфуда постепенно истаивала. Каждый раз, как благословенный меч сына Ваула попадал по нему, он делался ещё менее устрашающим. Таким образом, шаг за шагом, могучий одержимый терял свои силы. Он уже не поспевал за ударами своего противника, чтобы парировать их, а потому каждый, абсолютно каждый выпад Зодиала попадал по нему. Очередной удар настолько сразил его, что у того даже не нашлось сил, чтобы держать меч. Бугристый клинок выпал из его рук, и Сэрдил лишь растерянно смотрел на своего оппонента. Благородный тоугвар нырнул под землю и тут же оказался рядом с потерянным оружием. Подняв с земли, он швырнул его саткару со словами:

- Сражайся до последнего.

Предатель был настолько напуган, что не попытался поймать свой меч, а укрылся от него, чтобы не получить увечье. После этого он схватил его двумя руками, кое-как поднял над головой и встал в боевую позицию. Зодиал выждал ещё пару мгновений, чтобы его противник уж точно пришёл в себя, а после взял силу земли и рванул в его сторону. Как бы саткар ни старался встретить своего врага, у него даже не вышло совершить удар. Его силы были настолько ничтожны, что он просто позволил своему клинку рухнуть, он его даже не направлял. Инструмент снова выпал из его рук, Зодиал остановил свой второй удар и указал на меч, говоря:

- Подбирай.

Сэрдил послушался могучего голоса истинного тоугвара и схватил рукоять, но вот только сил поднять над собой уже не было. Сын Ваула приказал ему приготовиться, и предатель вновь попытался поднять вверх своё оружие. Но не получилось. Зодиал вновь прогремел своей мощью, но этого было недостаточно для того, чтобы у ослабшего противника появились силы. Когда он велел это в третий раз, Сэрдил заговорил, и его голос сильно изменился – в нём не было никакой мощи. Несмотря на то, что он был облачён в саткарскую сущность, его слова были просто итогом дрожания воздуха:

- Не могу!

Среди тоугваров поднялось возмущение, ведь им было сложно понять, что лепечет это ничтожество. У них нет ушей. Все слова и звуки они воспринимают с помощью силы земли, а не с помощью колебаний воздуха. И оттого, что голос предателя потерял свою мощь, для них он казался глухим и невнятным. Валирдалы, само собой, услышали это и передали своим зеленокожим союзникам то, что сказал этот саткар. Те ответили:

- Ничего удивительного. Без Ваула мы никто и ничто. Отрёкшись от создателя, он лишил себя всего.

Зодиал чуть помолчал, осматривая это подобие величия, эту тень могущества, эту иллюзию силы, а после ответил:

- Что ж, тогда пришло время платить.

И после этого он стал нещадно осыпать своего врага непрекращающимся градом ударов. Сэрдил ничего не мог поделать, а только лишь пытался умолять пощадить его, но Зодиал был непреклонен. Этот ничтожный саткар должен ответить за свои слова и дела. Израненное порождение Хора упало наземь и продолжало умолять пощадить его и отпустить. Он обещал, что никто из тоугваров о нём больше никогда не слышит. Но избранник Ваула не поддался на эту ложь и завершил его существование, вонзив свой обоюдоострый меч ему в сердце. Истлевающий зераж взметнулся ввысь, а после этого в агонии истлел, как истлело и само туловище саткара, оставив на том месте только лишь прах от некогда могучего предводителя воинства тоугваров в этом мире. Зодиал долго смотрел на эту кучу пепла, в то время как благословение отца улетучивалось из него, и тоугвар становился таким же, как все, кто его сейчас окружали.

Несарис приблизился к этому месту, и могучий голос скалы спросил:

- Я ведь правильно всё сделал?

Бессмертный ответил:

- Несомненно. И то, что Ваул забрал свою силу только сейчас, подтверждает это. А то, что Сэрдил умер, как саткар, подтверждает, что он окончательно и бесповоротно превратился в это существо. Ты убил не своего брата, а лишь огненное существо, которое когда-то было твоим братом.

Братья Зодиала стали приближаться к месту их сражения, а победитель тем временем отвечал разораду:

- Ты прав. Но вот только была ли это сила нашего отца? Не было ли это чем-то иным? Просто, когда Ваул дарует нам своё благословение, вместе с безграничной силой мы и ощущаем и нечто иное, нечто, ещё более ценное, чем сила – его присутствие. Он будто бы становится к нам ближе, мы ощущаем его всем своим естеством. Но сейчас такого не было. Как будто бы я получил подарок от другого великого. Или, быть может это, и в самом деле, сделал я сам? А, может, это вовсе происки врага нашего Сутуна? И я лишь потешил его этим сражением?

Мы понимали, что Зодиалу не нужны были ответы на эти вопросы, ведь всё равно это будет лишь догадкой. А потому и Несарис ничего не отвечал ему.

Настало время прощаний, потому что воля Ваула в отношении его творений была однозначна – пребывать в беспробудном сне, пока не вернётся их господин. Пока был жив предатель, тоугвары не могли вернуться в покой. Теперь же им ничего не мешает сделать это. Зодиал, неотличимый от всех остальных тоугваров, разговаривал с Несарисом и некоторыми валирдалами:

- Это была славная битва. И мы все благодарны вам за то, что вы помогли нам победить нашего врага, а также его прихвостней. Это время было удивительным. Тоугвары ещё никогда не сотрудничали с другими народами. И мы видим в этом некое предзнаменование. Возможно, великим будет угодно, чтобы мы все, в конце концов, объединились и перестали враждовать, но принялись сотрудничать. Кто знает, может, именно так всё и будет? – далее он поднял голову вверх, туда, где скапливался дух этого мира, - Но есть и то, что нас тревожит. Быть может, всех ожидает иное предназначение – великая битва, могучее противостояние, сражение, которого невозможно представить. Ведь кто-то постоянно скрывается и пытается подгладывать. Он оставляет лишь тень после себя, лишь следы своего присутствия, но его увидеть невозможно. И от этого становится тревожно, - он снова обратил свою голову к собеседникам, - Да, великие исчезли, но это не повод предавать их забвению и перестать доверять им. Кажется, сейчас нам нужно доверять их решению как никогда прежде.

Разговор с тоугваром продолжился ещё какое-то время. Валирдалы задавали свои вопросы по поводу их сущности и по поводу их предчувствия великой битвы и великого сотрудничества всех народов. На то, что они могли ответить, отвечали. О том, чего они знать не могли, умолчали. Но, в конце концов, тоугвары ушли под землю. Теперь уже навсегда. Несарис проследил за ними до такого момента, пока их сущность стало невозможно отличить от переплетения духа земли. А, когда они заснули, то их тела сделались просто безжизненными камнями, так что стали однородными с тем окружением, в котором они находились. Когда бессмертный поднял свой взор, один из валирдалов сказал:

- Жаль, что нам пришлось так мало с ними посотрудничать.

- Будет ещё время, - отвечал бессмертный, - А пока созывайте других валирдалов в этот мир. Нужно приступить к его восстановлению.

Этот мир претерпел сильнейшее потрясение. От первоначального населения планеты осталась лишь незначительная горстка, общим количеством не превышающая и 100 000. Небольшие скопления людей, ведомые бессмертными, объединялись в большие. А те, что после войны, которую уже успели прозвать войной потусторонних миров, были крупными, просто перемещались на руины ближайшего города и начинали отстраивать их. Валирдалы, внемля призыву, приходили сюда из разных миров и предоставляли свои магические силы для того, чтобы ускорять восстановление этого мира. Объединив усилия, люди и чародеи довольно быстро расчищали развалины, а после приступали к непосредственно постройкам. Люди хотели возводить дома на старый манер, то есть безвкусными прямоугольными коробками, когда как чародеи настаивали на других методах. Они хотели, чтобы у каждого был свой собственный дом, своя территория, где он будет хозяйничать и не сможет причинить неудобства кому-то из соседей, будь то сверху, снизу или сбоку. Но люди настаивали на том, чтобы чародеи возводили многоэтажки, где много квартир, потому что так они будут экономно расходовать место на планете. Маги не скрывали смеха: пусть люди размножатся хоть до какого-нибудь дециллиона, им всё равно будет хватать места, а потому не нужно бояться иллюзии. Но человечество было непреклонно, и мастерам эфира пришлось пойти на уступки, однако они терпеть не могли однообразия, а потому возводили каждую постройку так, чтобы она отличалась от соседней. И люди остались довольны. Когда у всех было место жительства, сплочённое воинство обычных людей и магических дел мастеров не остановилось, а потому они стали очищать все окрестные руины. Валирдалам всегда нравилось помогать тем, кто не имел возможности видеть и управлять эфиром. Однако здесь им пришлось столкнуться с одной самой распространённой проблемой, почему они во многих мирах ведут скрытный образ жизни, - просьбы научить магическому ремеслу. Отказывать всегда тяжело, а сказать человеку, что он никогда не сможет увидеть это соцветие магических потоков, никогда не сможет прикоснуться к нему и материализовать чары, было сверх силы. И ещё хорошо, что они имели дело с более-менее праведными представителями этих существ, которые, даже не понимая целиком всей причины, принимали отказ и смирялись с ним. Просто им не повезло родиться без этого дара, чего тут поделаешь? А ведь в большинстве миров люди не желали мириться с этим. И хоть заручись поддержкой изае, никак не получится донести до них мысль, что это просто-напросто невозможно по природе вещей. Как итог, чародеи плохие, гнать их надо.

Со временем людям надоело восстанавливать округу, и они вернулись в свои дома, чтобы наслаждаться жизнью. А разгребать развалины других городов будут их потомки. Измерение начало быстро наполняться людьми. Инфраструктура восстанавливалась, избиралась власть, города расширялись, и чародеи в этом помогали. Но вместе с этим развивался и грех. Конечно, он и так творился среди людей, однако каждые новые поколения взращивали его в геометрической прогрессии. Медленно, однако верно человечество восстанавливало своё ничтожное обличие. Так что даже валирдалам стало неприятно находиться рядом с ними. И последней каплей их терпения стало происшествие с одним молодым человеком, который решил построить дом для своей будущей семьи и пригласил чародея помочь ему в этом. Но вместо того, чтобы самому участвовать в постройке, он лишь садился в удобное кресло и следил за тем, как маг в одиночку исполняет все его желания. После нескольких слов он не выдержал и спросил, когда же тот встанет и будет строить свой дом. И, когда он получил ответ, всё стало понятно – пришла пора перестать помогать, потому что тот был удивлён таким вопросом, якобы он простой человек, а тот – аж целый чародей. Построить ему дом – это его обязанность. В общем, после этого дом так и остался недостроенным, а чародеев и след простыл. Нет, они вовсе не исчезли. Просто перестали показываться на глаза обычным людям.

Разорад поселился среди людей, которые не знали могущества бессмертных. Их родители, конечно же, рассказали обо всём, что происходило, и не обходили стороной истории о нас, однако потомки были равнодушны к тому, что несли их несмышлёные родители. А у нас появилась со временем традиция – каждый год в ночь на Зорагалдиум убивать одного из самых скверных людей, о существовании которых мы знали. Людей сделалось достаточно много, и пороки уже переходили все грани. Поэтому такой подход не был губителен для этого мира. Более того, некоторые всё-таки вспоминали древние предания о давно позабытой войне и о бессмертных, что живут среди людей, что мы ненавидим грехи. Это побуждало их пересмотреть свою жизнь и начать избавлять от своих ничтожных наклонностей, которые они впитали и превратили в потребность. И были такие, кто сумели переселить себя настолько, что умудрялись под конец своей жизни практически целиком избавиться от своего нечестия, они уходили относительно чистыми. И в награду за их колоссальные старания мы принимали их в наши ряды.

Курт разрывался между тем, чтобы создать семью, и тем, чтобы искать истоки своей силы. Сначала он взялся за второе дело, но у него ничего не получилось. Он был первым трогдалодом, а потому не мог отыскать труды тех, кто практиковались в этой необычной силе до него. Лишь один из валирдалов, который тайно изучает сопна сказал, что существует такой саткар-владыка по имени Тарагон, который известен как повелитель времени. Курт содрогнулся от того, что он мог быть потомком проклятого, а потому оставил эти поиски и завёл семью. Первенец, родившийся у него, унаследовал его силы. Всё, что умел Курт, было заложено в его сыне. Отец просто помог ему раскрыть это, после чего Фанэ́й принялся сам развивать свои способности и даже обучать этому своего отца, ведь юное дарование, отталкиваясь от начальных знаний, сумело продвинуться дальше, укрепить то, чем обладало, и открыть новые способности. Отец, конечно, не всё мог понять, но то, что мог, он усваивал. Курт пережил свою жену и умер в возрасте 108 лет. Его сын не оставлял тренировок своей силы и после смерти отца. Фанэй был, как и его отец, более всего приближен к праведности, а потому валирдалы не скрывались от него. А, когда ему пришло время создавать семью, он понял, что не сможет найти среди этого грешного общества ту, с кем он будет проживать её жизнь, а потому попросил одного из пилигримов переместить его в мир, где обитают самые праведные люди. Валирдал усмехнулся:

- Самые праведные, говоришь? Есть один мирок, но, думаю, валирджа́елы будут недовольны, что я привёл тебя в мир, находящийся под их охраной.

- Хорошо, перенеси меня в мир, где по твоему мнению проживают наименее грешные люди.

- Что ж, я не разорад, и грехов людей не исследую. Поэтому сказать, что вот здесь вот проживают самые праведные из тех, кого я знаю, не смогу. Но общепризнано, что развращение человечества напрямую зависит от технического прогресса. Поэтому ты готов поселиться в таком обществе, где люди ходят в доспехах и носят мечи?

- Это будет довольно необычный опыт. Я согласен. Дай мне чуть-чуть времени, я соберу все необходимые вещи.

Чародей усмехнулся:

- Кажется, тебе нужно немного больше, нежели чуть-чуть. Ведь тебе нужно научиться вести себя иначе. Бытность там отличается от здешней.

- Я трогдалод. Забыл? Если я где-то допущу ошибку, то смогу вернуться назад и поступить иначе.

- Власть над временем – это, несомненно, хорошо, однако нельзя же всё время полагаться на неё.

- Не беспокойся, Бекард, всё будет хорошо.

- Уверен, ты знаешь, что делаешь.

В общем, трогдалод покинул этот мир и завёл семью в другом, взяв себе в жёны дочь фермера, и сам при этом стал фермером.

Эдия Коллинда по прозвищу Быстрые ручки прожила свою жизнь, родила трёх мальчиков и одну девочку, а после исчезла из жизни. Разораду не было угодно взять её в наши ряды.

Эта история вошла в Летописи Золину́ для того, чтобы показать, чем занимаются человекознатцы. Мы не рассказали какую-то другую, потому что именно эта была наполнена столькими событиями, которые проливают свет на множество деталей. Саткары жаждут увеличить собственные силы за счёт жизни других существ. И разорад сталкивался с ними бессчётное количество раз, всегда нарушая их планы. Так что Кальдебарсон и Аббалитон решили больше не устанавливать КРЭЛы в мирах, где есть жизнь, ведь кто знает, может, где-то там, среди этих существ есть те, кто лишь притворяются живыми?.. Воля Бэйна была чётка определена – изучать людей и стараться незаметно жить именно среди этих существ. И это было основной целью тех, кто занимался человекознанием. Но это не означает, что мы не можем существовать среди других существ, чтобы наблюдать за ними, изучать их и стараться искать возможности по искоренению их грехов. Как, например, это стало с сик’хайями Зерталамута. Никто не подозревал, что Клиша – одна из нас. Но не только в этом мире мы жили среди человеко-ящеров. По одному бессмертному было в других мирах, где проживали эти существа. Их не так уж и много, но этого было достаточно для того, чтобы знать об их проблемах слепого фанатизма и жестоких жертвоприношений. Помимо сик’хайев, мы, конечно же, изучали урункроков, а также их вечно бурлящую ярость крови, которую может утолить только лишь хорошее сражение, как они ищут покровительство Датарола, даже не зная о том, что воинством Атрака правит другой бог войны. Ещё мы поселились среди хорганов, чтобы видеть, как они испытывают жадность, а ещё беспокоятся о том, что пламя их бога Дума́ха однажды погасло и больше не горит. Ну и, конечно же, нельзя обойти стороной тоугваров. Оказывается, не только шурайи, плюзаниды и дулы остались от существ, что проживали в древние времени, но и вот эти сыны Ваула. Разорад знает также и другие творения из пережитков прошлого. Но это уже совсем другие истории, которые, возможно будут рассказаны в других книгах.