Зорагалдиум. Потусторонний мир

Часть 14

Тиразаил безмолвно и угрожающе глядел исподлобья на тирфа. Пока тот был сосредоточен на ожидании, бессмертный незаметно высасывал из него желания – сущность, из которой состоит этот саткар. На всякий случай повторив свои слова, тирф снова принялся ожидающе глядеть на похитителя желаний. Выждав немного, он сказал:

- Ну ладно. Если что, мне очень жаль.

И он напал.

Стоит сказать, что ещё одна особенность Терваигона заключалась в том, что Кальдебарсон с Аббалитоном дали ему возможность производить разрушительные чары из магии огня. В этой сфере он даже превзошёл Фисталуона. Излюбленный приём – некий духовный огонь, чьё свойство было достаточно любопытным и даже невозможным в рамках обычного закта – его пламя преодолевало все физические и магические барьеры, а могло взаимодействовать только лишь с духом. Это было бы очень эффективно против большинства существ, населяющих миры, потому что мало у кого силён дух. А этот вид огня разил именно по духу. Но бессмертные – это существа, у кого самый сильный дух. А потому, разя этим огнём, он мог бы пробить любую защиту, какую выставил бы Устиладонис, однако, соприкасаясь с нашей сущностью, пламя поглощалось, а бессмертный даже не получал никакого ущерба. Но стоит отметить, что тиразаил допустил только лишь одно попадание, хотя Терваигон нанёс несколько ударов своим духовным огнём. От остальных бессмертный увильнул и успел приблизиться к саткару, так что аура нематериализации начала действовать, и проклятый потерял связь с эфиром. Замешкавшись, он пропустил удар Устиладониса, так что могучая рука впилась в его тело и, пробив один из восьми рубежей обороны его сущности, начала с жадностью поглощать его сущность. Саткар ужаснулся этому, ведь обычно сущность порождения Хора служит для него защитой, но похититель желаний забирал её в таких количествах, что на это было ужасно смотреть. Тирф отмахнулся от нежити и попытался выйти из зоны нематериализации, однако жуткое существо не отставало от него. А, когда настигало, снова впивалось в него и пожирало сущность. Терваигон каждый раз отбивался, но в конце концов понял, что это будет продолжаться бесконечно. И если он не хочет в итоге погибнуть здесь, ему нужно извлекать свою силу из самого себя, истощая свою сущность. Исполнив собственное желание, он сотворил себе оружие, которое было довольно необычным. Однако он не пользовался своим воображением, когда придумывал форму этого явно клинкового оружия, но не меча и не топора, ведь её можно было видеть у путника в драконьих доспехах, который пришёл на Кальдебарас незадолго до разрушения того мира. Несмотря на то, что оружие было подражанием, наносило оно не только физический ущерб, но и огненный. Тирф использовал свои знания огненной магии, чтобы наложить чары на своё оружие, только источник таких чар был не магического происхождения. Терваигон продолжал использовать свою сущность, чтобы сражаться этим магическим артефактом. Устиладонис осматривал своего оппонента всепрозревающим взором тирфа и видел, что силы своей сущности он впитал достаточно, так что поглощать его нужно будет очень долго. Но, страшась погибели, порождение Хора само ускоряло истощение собственной сущности, используя свои резервы для того, чтобы исполнять собственные желания, хотя это слово, конечно, здесь применено немного неверно. Точнее будет сказать, что он использует свою сущность для того, что материализовать свои возможности. Если бы не аура, останавливающая действие магии, он брал бы силы из эфира. А так он вынужден был растрачивать самого себя, свою собственную жизнь.

Терваигон наверняка хотел одержать здесь победу малой кровью, потратить незначительное количество своих резервов, чтобы победить мёртвого тирфа. Но ни одно оружие, которое он применил против Устиладониса, не давало никаких результатов, когда как сам тирф-разорад постоянно поражал его и своим присутствием, и своим натиском. Проклятый пытался всячески вырваться из этой губительной хватки, но скупость позволяла ему только лишь ещё больше увязнуть в этом, так что его сущность утекала всё быстрее и быстрее. И только когда она была изрядно так истрачена, Терваигон решает прибегнуть к более могущественным проявлениям своей силы.

Вначале он попытался перебить чары Устиладониса, которые изменяли округу. И всё пространство потонуло в рыжем сиянии огненной стихии, ведь даже ветер наполнился огнём, а над головой стали спирально скручиваться пепельные облака. Но это продлилось недолго – зора поглотил бо́льшую часть его силы, так что вся округа снова потонула во мраке, лишь изредка порывистый ветер вспыхивал язычками пламени. Вторым его проявлением было то, что вся земля стала пепелищем, которое довольно часто извлекало огненные гейзеры. Огонь этот был алым негасимым, а потому его поглотить не получится. Но зора предоставлял нам возможность предсказания будущего, а потому тиразаил знал, где и когда пепелище извлечёт очередную струю алого пламени, чтобы не попасть под неё. Конечно же, саткар увеличился в размерах, наверняка, думая, что может нагнать на нас иллюзию собственного величия. Но вот только ему пришлось потратить огромную часть скопленной сущности, чтобы скомпенсировать собственный рост, а иначе он прохудился бы и только лишь ускорил собственную погибель. Саткаров называют существами, которые обладают властью над собственной сущностью. Они умеют наращивать её и умалять. Но это свойство действует лишь в одном случае – когда он использует именно свою сущность, а не резервы, как это было сейчас. Да, желания людей Терваигон использовал для наращивая самого себя, сделал их частью своей жизни. Но вот только они были сверх его резерва. А потому при увеличении собственного размера, ему пришлось не восстанавливать свою сущность, а брать из того огроменного резерва. Стоит ли говорить, что при увеличении размера он сделался неуклюжим и попасть по тиразаилу стало ещё сложнее? Да, он совершил несколько попыток, но похититель желаний всякий раз оказывался в совершенно другой стороне, так что огроменная лапа пролетала мимо, захватывая лишь пучок воздуха и натыкаясь на преграду из зора. Когда ему стало понятно, что придётся зачерпнуть ещё силы из своей сущности, в ход пошла очередная магия огня. Закружились огненные вихри зур’урака, разлились огненные реки, завелись огненные стражи, которые пытались преследовать Устиладониса. По той причине, что огонь был обычным, не алым, то всё это было бессмысленно против бессмертного. Стихия просто поглощалась смертью, напитав и так бескрайние силы тирфа-разорада сверх меры. Сам же бессмертный не обращал никакого внимания на то, что производил его враг. Он снова протянул к нему свои загребущие руки, которыми принялся похищать его сущность. Скорость, с которой он это делал, вновь заставила противника засуетиться, из-за чего он приложил ещё больше усилий в попытке уничтожить эту назойливую нежить, так что вся округа буквально потонула в пламени яростной стихии. Огонь был настолько концентрированным, что начал даже испарять землю в округе, из-за чего постепенно образовывался овраг. Но подобно тому, как быстро испарялось подножие земли, так же быстро утекала и сущность Терваигона. Он, конечно же, всё это подмечал и замечал, но поделать ничего не мог. И лишь единственная мысль пришла ему в голову, которую он поспешил исполнить – побег. Отверзнуть пентаграмму он не мог, потому что знал – как только символ появится на поверхности планеты, он тут же будет украшен сдерживающими начертаниями. А потому сейчас он исполнил своё желание и перенёсся подальше отсюда, на другой конец планеты.

Материализовавшись, он тут же вытягивает руку, и язычок пламени в один миг рисует пятиконечную звезду в окружности. Но нет, как только символ закончен, душа саткара наполняется гневом оттого, что с окончанием этого рисунка появляются четыре ненавистных символа, которые не позволят вратам даже отвариться. Тиразаил уже летал рядом в обличии тении Пустоты, сокрушая все надежды этого проклятого отродья Хора. Саткар снова переместился в другое место и начал рисовать пентаграмму, но её окончание вновь знаменовалось символами сдерживания, как будто бы это было обязательным атрибутом каждого саткарского символа. Терваигон зарычал от злости и метнулся дальше. Начал рисовать пентаграмму, не дорисовал, бросил, помчался дальше, не дорисовал бросил и помчался дальше. Так он оставил на земле шесть незаконченных символов и приступил к седьмому. Его радости не было предела, когда по окончанию этого процесса отверзлись врата, и он поспешил влететь туда. Однако Устиладонис только этого и ждал. Теперь он не только не сможет покинуть этот мир, но и область собственной звезды. Поняв это, тирф взъярился, как никогда, и, глянув на сумрачного Устиладониса, разразился бранью. Пока исполнитель желаний пророчил своему губителю страшную кару, тот принялся поглощать его избыточную сущность. Саткар, поняв это, тут же стал наращивать свою мощь, чтобы повторить подвиг своего господина Кальдебарсона – с помощью непомерной сущности разорвать оковы и обрести свободу. Но не тут-то было. Сколько бы противник ни пытался вырваться из собственного плена, ничего не выходило. А всё потому, что Устиладонис дополнил эту пентаграмму не только начертанием удержания, но и усиления – семь символов легли над четырьмя, сделав эту темницу несокрушимой. А ещё постоянно тающая сущность желаний ослабляла этот натиск. Приближающаяся кончина заставила Терваигона распаляться не только гневом, но и сквернословием. Сейчас он ничем не отличен от Майваона и Устиладона, которые перед ликом собственной гибели тоже пророчили много всяческих жутких событий, а в итоге были сокрушены. Однако Терваигон в запасе имел ещё один приём, который он оставил совсем напоследок, чтобы попытаться спасти свою душу. И сейчас он прибегнул к нему.

В один миг саткар перестал быть тем, что он есть, и разлетелся на великое множество потоков желаний, так что начал вселяться в людей и снова побуждать их мечтать. Наверное, он пытался затеряться посреди человеческих мыслей и грёз, хотел затаиться и снова нарастить свою мощь. И, наверное, он продолжал недооценивать нас, нежить. Потому что Устиладонис отчётливо видел его следы и перемещался к тем людям, где затаилась его частица. Когда жуткое существо вдруг воздвигалось перед кем-то, всех охватывал жуткий страх. Тиразаил забирал из одного человека сущность тирфа и устремлялся дальше, оставив этих существ переживать тихий ужас. Так он очень быстро перемещался от одного человека к другому и буквально пожирал тирфа по частям. Когда от него осталось больше половины его сущности, он снова решил собраться в чистом поле. На всякий случай принявшись вырисовывать пентаграмму, он готовился ко встрече со своим жутким оппонентом. Но оставил всякую надежду на бегство, потому что из-за слишком большой потери собственной сущности огонёк бегал медленнее обычного. А потому не стал дожидаться окончания этой процедуры и оборвал её на половине пути, заговорив:

- Ты боишься смерти, нежить?

Устиладонис приблизился к нему и, ничего не отвечая, принялся поглощать его сущность, вцепившись всеми своими силами. Погибая, тирф продолжил:

- Наверное, нет, ведь тебе она уже не грозит. А вот я боюсь. Точнее, боюсь, что после смерти меня никто не воскресит, - он заготовил слишком много слов, однако, видя, что пожирание сущности происходило очень быстро, решил сократить её, - Пощади, можешь пожрать меня целиком, оставь лишь каплю, но не ввергай меня обратно в Хор. Кальдебарсон ни за что не вернёт меня обратно, ведь я оказался невыгодным вложением силы. Прошу.

Он замолчал, предполагая, что похититель желаний всё-таки прислушается к нему, однако бессмертный не знает жалости, а причин для проявления милосердия к нему у нас не имелось, поэтому Терваигон, про которого Майваон с Устиладоном говорили, чтобы мы боялись его, погиб, сотрясаясь от ужаса перед собственной гибелью. Никто не будет спорить, владыки поработали с ним достаточно хорошо, да и сам тирф оказался довольно находчивым, но, увы, к столкновению с нами он не был готов. Да и вряд ли вообще был способен подготовиться к этому.

Можно сказать, что победа над Терваигоном ознаменовала общую победу над саткарами. Но вот только эти огненные твари совершили ещё кое-что, о чём стоило бы рассказать в этом повествовании. Спустя какое-то время после гибели тирфа состоялось сражение двух существ. Один из них явно был саткар. Правда, определить его вид было невозможно. Стать его была огромной, подобно архидуру, но на этом сходства с ним, да и вообще со всей саткарской разновидностью заканчивались, потому что его плоть состояла как бы из растрескавшейся от жары земли, когда она вся покрывалась трещинами и образовывала как бы островки. Только меж этими «островками» сочился свет, как будто бы там, под ними, бушевало пламя. На это ещё намекали струйки чёрного дыма, что сочились из этих светящихся расщелин. Такой же бугристый был и меч этого саткара. Ему противостояло другое существо. Его стать была не такая огромная, как у саткара, но в его внешнем виде было что-то, отдалённо напоминающее того, кому он противостоял. Его кожа была зелена, немного темнее, чем у сик’хайя, а ещё у него не было глаз. Совсем не было. Даже прорези для органов зрения отсутствовали на его относительно маленькой голове. Относительно его тела. В двух руках он сжимал меч, но не обычное оружие, выкованное из металла в кузнице. Да, выглядел внешне он именно так – самое обычное оружие воина. Но вот только своими всепрозревающими глазами видели мы иное – это оружие было создано из земли с помощью силы, не имеющей ничего общего с магией. Да, зентеры способны творить из своей стихии различные изделия. И даже подобный меч у них вполне может получиться. И это будет показателем того, что чародей достаточно силён в своей стихии. Получается, этот зеленокожий противник саткара является довольно-таки хорошим мастером земли. И даже этот бой показывал, что стихия подчинена ему, ведь, нападая на своего оппонента, он совсем не заботился о своей защите, а только лишь наносил удары. Может, это, конечно, был и показателем того, что существо не умеет сражаться. Но вражьи выпады поглощала как раз таки земля. Размашистые удары саткара врезались во внезапно возникающие на пути полёта его оружия песчаные преграды, которые тут же рассыпались, как будто бы повреждались. И да, преграды повреждались, но это не было важным, потому что свою роль они исполнили – упредили удар, не позволив огненному громиле нанести ущерб своему противнику. Сила этого зелёного существа носилась вокруг его тела и, подчиняясь мысленной команде своего господина, ставила каменную преграду на том месте, куда устремлялся двуручник огненного воителя, у которого этой силы, к слову, не имелось. Ему приходилось либо парировать удары, либо принимать его своей растрескавшейся кожей. И хоть он казался неуязвимым, о чём говорили и его насмешки, но всё же мы видели, что меч, сделанный из земли, оставлял на нём повреждения. О том, что этот громила с растрескавшейся каменной кожей – самый настоящий саткар, говорили также кучки пепла, оставшиеся после гибели обычных саткаров. Бессмертных на месте этой битвы становилось всё больше и больше. Разорад пока что лишь наблюдал за тем, как двое ниспровергают друг на друга свои удары. Каждый находился в обличии тени, но было очевидно, что оба они знали о нашей присутствии. Хоть в их разумы проникнуть мы не могли, но то, как саткар поглядывает в нашу сторону и то же самое делает безглазый мастер земли, было самым явным показателем этой осведомлённости. И, когда наше количество стало достаточно велико, их поединок завершился. Со словами «Это ещё не конец» огненный воитель отскочил назад, где в один миг открылась пентаграмма и забрала его. Оставшись без оппонента, зеленокожий отозвал свой меч – он просто рассыпался, словно бы всё это время был сделан из песка. Повернув свою голову в нашу сторону, он заговорил, и его голос был глубок, словно бездна, однако чист и твёрд, подобно скале. А излагался он чистейшим древним наречием:

- Я вижу вас, несмотря на то что не имею глаз. Спасибо, что помогли превозмочь его. Думаю, нам нужно многое обсудить.

Все, кто прибыли сюда, чтобы наблюдать за битвой, покинули это мест, когда как один остался, чтобы говорить и слушать. Несарис облачился в плоть и тем самым обрёл возможность говорить.

- Один? – в голосе мастера земли не было удивления, лишь утверждение, - Что ж, значит, я правильно предположил, что имеют дело с народом Бэйна. Ведь в конце концов, в нём обретут единство все.

- Ты достаточно осведомлён о том, кто мы, однако ж нам не известно ничего о тебе.

- Я – Зодиа́л, один из множества тоугва́ров, которых Вау́л оставил покоиться в глубинах земли, ожидая, когда он вернётся, чтобы повести за собой в последний бой.

Он поднял голову и глянул куда-то вверх, но не в прострацию. Его внутренний взор был устремлён на кое-что конкретное – на пороки, которые нависали над этим миром. Он был слеп, однако видел больше, чем большинство и даже меньшинство. Чуть поглядев туда, он продолжил:

- Но ещё не время. Миг последней битвы далёк. А, значит, мы пробудились раньше положенного. Точнее же, нас пробудили.

- Кто вы?

- Мы – тоугвары, сыны Ваула, которых он погрузил в глубокий сон по недрах этого мира, чтобы мы ожидали, когда он вернётся и поведёт нас за собой.

- Значит, ты, а также множество подобных тебе спали под землёй, пока вас не пробудили саткары?

- Да, именно так. В былые дни мы населяли поверхности и следили за тем, чтобы они процветали. Но потом пришёл Суту́н со своими уродливыми, искажёнными порождениями. И мы терпели поражение, пока не вернулся Ваул. Встав за нас, он помог отбить нападение врага. Остатки воинства противника разбежались во все края, и Сэрди́л, поставленный нашим отцом стоять во главе нашего народа, порывался добить их. Но у нашего владыки на этот счёт были другие планы – он сказал, что сейчас это не нужно. Он сказал, что времена меняются, и великие покидают миры, так что распространяется господство других существ, малых и ничтожных, которые не будут знать ничего о благородстве и о древних днях. Нам среди них не будет места. А потому он погрузил нас в глубокий сон, даровав нам глубины мира, где до нас не смогут добраться те, кто идут нам на смену. Но, как видишь, всё-таки нашлись те, кто сумели пробудить нас от вечного сна.

Несарис ниспроверг свой всепрозревающий взор вниз, в глубины недр планеты, на которой стоял. И среди сплетений великого множества духов, среди нескончаемого жара сердца планеты, он различил еле заметные жизни великого множества других тоугваров, которые пробудились следом за этим самым Зодиалом. А, когда тоугвар прекратил свою историю, бессмертный заговорил:

- Довольно продолжительное время этот мир терзала война с саткарами. Однако сейчас она подходит к концу. Возвращайся в глубины земли и продолжай свой вечный сон. Мы не позволим, чтобы проклятые помешали вам снова.

- Да будет так, как ты сказал, сын Бэйна. Да вот только тот, с кем я сражался – это и был Сэрдил. Этот огромный саткар – наш предводитель, поставленный Ваулом руководить нами. Огненные порождения добрались до него и осквернили его душу. Пока эта скверна существует, мы не сможем упокоиться, ведь его связь с нами будет постоянно мешать. А потому, как только он будет повержен, мы и вернёмся в свой сон.

- Если саткары сделали его одержимым, тогда он больше не твой брат. Как он может мешать вам?

- Нет. Он не стал одержим. Он всё ещё Сэрдил, и мы это знаем, понимаем и ощущаем. Он всё ещё остаётся собой, как и осталась прежней его связь со всеми нами. Но его душа, смешавшись с душой саткара, осквернилась, исказилась, стала иной, противной нам. И то, что он живёт, мешает нам. Сначала нужно сразить его, и только после этого мы снова сможем обрести покой.

- Получается, на людей одержимость действует так, а на твой народ, на тоугваров, - иначе.

- Различные народы различаются во всех аспектах. Но о каких людях ты говоришь? Я не помню, чтобы в древности были такие существа.

- Раз уж ты пробудился от своего сна, то можешь и посмотреть на этих людей.

- Что ж, да будет так. На каждом из тоугваров лежит обязанность отыскать Сэрдила и уничтожить его. А потому мы не сможем вернуться в сон. Так почему бы нам не посмотреть на то, как проходит этот самый период, о котором и предупреждал Ваул?

Сказав это, он погрузился в землю.

Так, этот мир принял в себе очередных существ, в отношении которых люди бы сказали, что они пришли из потустороннего мира.

В разных частях этого измерения из-под земли стали показываться тоугвары. Они становились на стражу человеческих селений, давая таким образом разораду возможность вернуться в некрополисы, так что здесь остались только лишь те, кто продолжат существовать среди людей с целью изучения этих существ. Сынов Ваула оказалось более чем достаточно. Все они были одинаковыми: крупные зеленокожие существа с маленькой, относительно их тел, головами, на которых не было глаз. Все они были безоружными, однако это не означало, что они будут сражаться голыми руками. Каждый из громил обладал силой повелевать землёй. Из неё они будут способны сотворить себе всё необходимое вооружение, чтобы сокрушать врагов. Среди них не было женских тоугваров. Они все были мужского телосложения и обладали одинаковыми голосами, как будто бы говорили сами глубины земли. Они согласились помочь людям отвоевать этот мир у саткаров, а потому решили не предаваться глубокому сну, пока по поверхности блуждает хотя бы уж один проклятый. Когда несколько исполинов попали на территорию людей, сами люди удивились, но отнюдь не напугались. Ведь, во-первых, они уже повидали всяких разных существ, а потому привыкли к тому, что есть те, о чьём существовании все они даже не подозревали. Во-вторых, люди видели, что мы спокойно относимся к их пришествию, а потому поняли: это очередные союзники. Некоторые стали осторожно приближаться к тоугварам, имея мысль познакомиться с этими существами. Другие ограничились пока что обсуждением со своими собеседниками, кто это вообще такие. Но и сами тоугвары были заинтересованы в этих людях, в тех, кто пришёл им на смену, что за слабый народ такой. Конечно, из-за отсутствия глаз видеть их внешность они не могли, однако своим внутренним взором могли прозревать ещё больше и ещё глубже. И древний народ не боялся высказывать вслух всё, что они видели в людях: слабый дух, осквернённая душа, испорченная кровь, ни на что не годная плоть, хрупкие кости, маленькие мышцы, слабо развитые навыки и прочее в том же духе. Но люди не обижались на них. Не обижались, потому что не понимали, что те говорят им, ведь тоугвары излагались на древнем наречии, которое ни один из обитателей этого мира не знал. А потому люди думали, что пришельцы пытаются найти контакт с ними, и в ответ на все замечания о ничтожности обитающих здесь существ только лишь произносили слова приветствия и называли свои имена, повторяя их несколько раз. Таким образом они побуждали тоугваров начать повторять за ними, чтобы те стали учить их несуразный язык, который со слов сынов Ваула, был слишком груб и не приятен на слух. Но великаны вовсе не стали относиться к ним пренебрежительно. Да, люди не чета тем, кто жили в древние времена. Однако не они виноваты в этом, а потому принимали их радушие и старались не подавать признаков враждебности. Люди так и не смогли приблизиться к сущности новых союзников, чтобы найти с ними общий язык, а потому они старались спрашивать об этих больших и странных существах у нас. Они задавали нам самые резные вопросы, начиная глубокими размышлениями на подобии того, какая у них сущность и что они считают величием, заканчивая несуразными, как, например, каким образом они размножаются, если поголовно все они – мужчины, или как они могут не спотыкаться обо всё подряд, если у них нет глаз. И, к сожалению, вторых категорий вопросов было в разы больше, чем первых. А потому валирдалы нравились тоугварам больше. Сыны Ваула говорили, что эти люди уже больше похожи на древних существ. А знание древнего наречия было очередным поводом относиться к ним с ещё большим уважением. Они даже признались, что чем-то напоминают слуг Сутуна. Те были могущественными существами, но очень неблагородными, когда как чародеи по душе им своим благородием.

На следующий день Несарис говорил с Зодиалом и расспрашивал его о том, что он и его сородичи думают о людях. Тот сказал:

- С ними нас мало что связывает. Они меньше нас. Они совсем не могут выдержать наше общение. Мы видим, что они пытаются и прикладывают к этому усилия. Но незнание древнего наречия, а также огромная разница в сущности сказывается на них, так что они довольно быстро устают от нашего общества. Но уверен, с вами у них беседы ещё короче, потому что ваши с ними сущности не просто рознятся, но они так вовсе противоположны друг другу.

- Ты прав. Им сложно сносить наше присутствие. А потому нам приходится скрывать естество бессмертных, чтобы мы могли охранять их.

- Довольно милосердно по отношению к тем, кто меньше вас. Думаю, тоугварам есть чему поучиться у разорада.

- Мы мало чем отличаемся друг от друга, ведь таковым было повеление нашего владыки. И, не позволяя сущности смерти господствовать среди существ, в ком преобладает сущность жизни, мы лишь исполняем указание Бэйна. По его слову мы готовы стать тем, кем необходимо для того, чтобы его воля исполнилась.

- Преданность, достойная похвалы. Ты прав: мы мало чем отличаемся друг от друга. Несмотря на то, что разорад моложе тоугваров, всё-таки не возраст определяет величие. Что касается этих людей, могу сказать лишь одно – если за этими существами будущее миров, то мне очень жаль их, потому что они не смогут выжить в том месте, которое было подготовлено не для них. Миры поглотят их, и они выродятся. Недостатки, которые они в себе несут, будут скапливаться в их потомках, обращаясь в огромные изъяны. Они станут рождаться ещё более ничтожными, пока вовсе не станут умирать сразу после того, как оказались в этом мире. А что говорить об их моральной деградации? Они уже сейчас отклонились от всего естественного для них, приняв то, что неестественно. Мы взглянули на них и увидели, что они готовы жить с этим упадком. Что же тогда будет в будущем?

Несарис отвечал ему:

- Великое предназначение создали именно великие. Это значит, что всё идёт, как надо. Однако ж воля нашего господина состоит также в том, чтобы мы отыскивали способы, как нам избавить этих ничтожных существ от их греховной ноши. И, пребывая среди них, мы следили за ними, чтобы как раз таки обнаружить это средство.

- И что ты можешь сказать? Есть ли решение этой проблемы?

- Пока что лишь одно – смерть и обращение в разорад. Мы отыскивали различные иные подходы, чтобы исцелить человека от этой скверны. Одни сразу же давали отрицательные результаты. Другие оказывали только лишь временное влияние, ведь по прошествию определённого периода человек возвращался к своему ничтожному образу жизни, и всё, что они наверстали за долгое время, в один миг, в одно мгновение разрушалось. Пока ещё Бэйном не было дано иного распоряжения, мы будем продолжать искать возможность обратить от их собственных грехов к праведности.

- Что ж, эти никчёмные и никому не нужные существа должны быть благодарны вам за то, что вы пытаетесь для них сделать. Я нахожу это весьма благородным делом, а потому преисполнился желанием помочь вам в этом. Но у каждого из нас в великом предназначении своя роль. И наш отец не давал нам никаких других указаний.

- Ты всё верно сказал. Каждому его великий определил свою роль. И уже то, что ты и твои тоугвары согласились изгнать саткаров с этого мира обратно в их Хор, было тем, чего вам не велел делать Ваул. Достаточно будет вашего участия в этом деле.

Да, тоугвары участвовали в сражениях с саткарами. На один из человеческих оплотов отродья Хора решили прийти незаметно, чтобы застать всех врасплох. Но наше предсказание обмануть было нельзя. А потому мы с союзники приготовились. Более того, когда краснокожие начали свои поползновения в сторону человеческого оплота, тоугвары почуяли это. Они говорили, что им подсказывает земля. И они занимали те позиции, на которых как раз таки вскоре объявятся враги. Так что хитрые саткары сами были взяты врасплох. Могучие тоугвары не боялись ни огненной магии раждалодов, ни острых когтей ражгаров, ни попыток мигов сделать их одержимыми. Они были скалами среди бушующих пенных волн. Огонь ударялся о них, словно о камень, когти ломались об их твёрдую шкуру, а сила земли была барьером для коротышек. Поэтому воинство лазутчиков быстро таяло у всех на глазах. А все попытки бежать через спасительные пентаграммы оказались напрасными, потому что не успевали символы саткаров обращаться огненными порталами, как на них тут же по нашей воле появлялись символы сдерживания, и они становились ловушкой для тех, кто поспешил. Да, наше участие в этом ограничилось лишь таким проявлением нашей силы. Могучие сыны Ваула уничтожали их либо своими оружиями, либо силой земли. Исполинский двуручный молот, сотворённый из камня, однако выглядящий как самый настоящий, скованный из металла в кузнице, ниспровергался настолько стремительно, что и шустрый миг не успеет увильнуть с траектории падения. Или рубящий меч успеет дважды пролететь, разрубив противника в двух местах, прежде чем к тому придёт осознание того, что нужно уклоняться от удара. Или сила земли незримой хваткой сдавит врага, так что его плоть не выдержит такого давления и лопнет. Или же эта самая сила проникнет внутрь тела саткара, а после разорвёт его изнутри. Были также многие другие проявления их власти над землёй, которые можно было увидеть своими глазами: клинок, состоящий из множества песчинок; зыбучие пески; провалы в земле, которые невзначай образовывались под саткарами и тут же смыкались, проглатывая этих существ.

Наши союзники были могущественны. И люди не могли удерживать ликования, когда видели проявление их силы. Чародеи внимательно наблюдали за тем, как они руководят земляной стихией, чтобы брать на вооружение различные приёмы и пытаться воплощать их с помощью своей магии. А после боя, конечно же, сыны Ваула удостоились почести – все живые окружали их и, пытаясь говорить с ними на своём несуразном языке, выражали им свои почтения и восхищения. Валирдалы, дождавшись, когда толпа перестанет приставать к ним, расспрашивали громил об их способностях, чтобы ещё лучше понять и уяснить некоторых из них. Однако то, что пытались объяснять им тоугвары, чародеи понять не могли. Ленгерады задавали уточняющие вопросы, подолгу обдумывали то, что они услышали, пытались сопоставить сказанное с увиденным, но нет, у них это не получалось, а всё потому, что тоугвары объясняли свои способности так, как будто бы собеседник обладает той же сущностью, что и они, ведь возможности управлять землёй исходит из их сущности. Они – земля, а потому земля и слушает их. Для них повелевать этой стихией так же естественно, как, например, вызвать движение воздуха дуновением собственных губ или породить звук хлопком в ладоши. Чародеи же не родились с магией земли. Даже сенонцы, сотворённые со склонностями к элементной магии, всё равно обучаются ей. Зентер, рождённый в Зентерисе, может и не стать магом земли, если его родители примутся обучать его огню, воздуху или воде. Чародеи приобретают навыки управления землёй, можно сказать, изобретают эти способы, подобно тому, как для нагнетания воздуха был изобретён вентилятор или для порождения звуков сотворили динамик.

Тоугвары и валирдалы, находящиеся в других человеческих оплотах, узнали об этом триумфальном сражении, когда как люди не могли ведать об этом. Зодиал, обращаясь к Несарису, сказал:

- Саткары, с которыми сражались мы, слабы. Как же тогда могло произойти такое, что Сэрдил был осквернён одним из этих творений?

Бессмертный отвечал ему:

- Сейчас вы сражались с остатками, которых уже никто не ведёт.

А после этого поведал о Кальдебарсоне и Аббалитоне, о КРЭЛах, Фисталуоне и тирфах. На что Зодиал отвечал, что в таком случае одолеть остатки врагов не составит труда.

Тоугвары истратили ещё один день для того, чтобы освоиться в этом мире, чтобы ещё немного понаблюдать за людьми, за валирдалами и за нами, разорадом, а после принялись, как сказал Зодиал, обращаться к силе земли. Меж ними всеми была связь, как не трудно догадаться, земляная связь. Подножие ног объединяло всех тоугваров. И эта же связь сейчас поможет им собрать сведения о том, что происходит по всей поверхности этой планеты. Все до единого тоугвары опустились на четвереньки. Они приложили свои ладони к поверхности земли и стали слушать, смотреть и чувствовать. Валирдалы внимательно следили за этим процессом и даже пытались подражать им. Конечно, так, как у сынов Ваула, им не удалось соединиться со стихией, но каждый зентер нашёл для себя новый способ, как они могут с помощью земли исследовать любой из миров. Так как зеленокожих мастеров земли было достаточно много, то и это действие заняло очень мало времени, после которого все громилы поднялись на ноги, и Зодиал произнёс:

- Их ещё много. И более того, Сэрдил призывает новых саткаров. Не может же быть такого, чтобы он оставил нашего отца и стал служить новому господину. Мы готовы понять безумие. С ним ещё можно справиться. Но, если он предал Ваула, то мы ничем не сможем ему помочь – Сэрдила нужно уничтожить.

Сказав это, он нырнул под землю, как обычно ныряют в воду. Сомневаться не приходилось, что он движется к своему брату, одержимому саткаром. А потому Несарис последовал за ним.

На огромном пространстве, которое раньше являлось главной площадью города, было отверзнуто множество пентаграмм. И посреди всей это сети порталов стоял он, Сэрдил, огромный саткар, бывший тоугваром. Он поднял руки к небесам, и сила сопна витала вокруг него. Когда рядом с ним появился Зодиал, тот, не прекращая свой ритуал, произнёс, и его голосище звучал не как у других сынов Ваула. Пропала глубина бездны и сила скалы. Вместо этого в нём звучал звериный рык:

- А вот и ты, Зодиал, мой брат. Как я рад, что ты пришёл посмотреть на могущество, которое обретено мною. Да ещё и вместе со своим новым союзником. Ты только представь: великая сила, что зиждется в моих руках, что протекает сквозь всё моё тело, что сейчас прорывается в этот мир, позволяет мне буквально создавать из воздуха себе слуг и воителей. Эти порталы вскоре породят великое множество существ, чья стихия – огонь. И все они будут насмерть стоять за меня.

Договорив это, он разразился громогласным зловещим смехом. Зодиал, чей голос оставался мощью скалы, отвечал ему:

- Во имя нашего отца Ваула прошу: отрекись от этой заразы, что в тебе. Ты же знаешь, что мы должны хранить чистоту своей сущности, а иначе не избежать беды. Мы – те, кем мы должны быть. И пока земля – наше естество, мы угодны Ваулу, но если…

Саткар перебил его:

- Оставь эти попытки, Зодиал. Я вкусил эту мощь, и ничто не сможет отобрать её у меня. Эта сила гораздо могущественнее вашей. Ты только прикоснись к ней – и сам поймёшь, что я прав. А этот Ваул… Он не нужен мне. Да и сам посуди…

Теперь уже тоугвар перебил Сэрдила:

- Как же ты смеешь говорить такое о том, кто сотворил нас?! Если бы не наше отец, нас вообще не было бы на свете. А это сила… Она вообще похожа на ту, которую использует наш враг Сутун.

- Нет, мой брат, Сутун был силён в абсолютно другом аспекте. И ты знаешь, в каком. А эта сила совершенно не похожа на ту, которую он использует. И сам вспомни: мы беспомощны против творений нашего врага. Как они все легко побеждали нас. И только когда приходил Ваул, мы становились сильнее. Мы были зависимы от нашего так называемого отца. Но теперь, с этой силой, я могу призвать к себе на помощь такое воинство, что сам Сутун падёт передо мной. Теперь, чтобы победить, я не имею нужды в том, чтобы меня направлял наш всеми обожаемый Ваул. Я могу постоять за себя сам.

- Как же глубоко погряз ты в скверных измышлениях. Оставь этот путь, пока не поздно, и Ваул…

- Хватит уже говорить об этом Вауле. Ты чувствуешь его, Зодиал? Скажи, чувствуешь? Вот и я тоже не ощущаю его присутствие. А это значит лишь одно…

- Сэрдил, мятежный сын Ваула, пока ты не наговорил гнусных слов, из-за которых тебе не будет прощения, взываю в последний раз: отрекись от скверны, которую в тебя подселили эти ничтожные творения, а иначе мне придётся сразить тебя.

Проговаривая последние слова, Зодиал использовал силу земли, чтобы сотворить свой меч. Сэрдил молча выслушал его, глянул на меч своего брата, после одарил мгновением своего взора Несариса, который всё время витал над этим местом в обличии тени, а после сказал:

- Кажется, тебе нужна демонстрация моей силы.

После этих слов из огненных порталов стали появляться различные саткары. И даже то, что Зодиал напал на Сэрдила, не изменило ничего. Ражгары и миги, подчинённые саткару-тоугвару вошли в этот мир и тут же растерялись, потому что бессмертный стал нагонять дух жути, сбивая их с толку.

Сэрдил демонстративно сдержал все удары земляным мечом своей раскалённой плотью, а после попытался заверить своего бывшего брата в том, что новая сущность делает его совсем неуязвимым, но это была гнусная ложь. Потому что от взора тоуваров и разорада не укрылось, какие сильные повреждения получило его огненное тело. И его кожа в виде растрескавшейся земли показывала, что сила Ваула больше не защищает его, что он, как и опасался Зодиал, всё-таки отрёкся от своего создателя и отца. И разговор с этим скверным существом только лишь подтвердил всё это. Путь назад ещё был. Сэрдилу нужно было всего-навсего отречься от саткарской сущности, и хоть он не сможет получить исцеление, пока не вернётся Ваул, но он может погрузиться в вечный сон тоугваров, ожидая дня и часа, когда вернётся их создатель. И тогда мятежник получит назад свою сущность земли и сможет продолжать служить своему господину. Однако сейчас ещё пока что бессмысленно говорить об этом, ведь Сэрдил убеждён в своём могуществе и в том, что эта сила подарит ему такую мощь, которая затмит даже силу, что они получают от Ваула. А потому Зодиалу нужно было одолеть его, а уж потом говорить с ним.

Когда сдерживать беспощадные удары истинного тоугвара уже не было сил, Сэрдил призвал свой меч. Для этого он сконцентрировал огонь, из-за чего он стал плотным и ощутимым, и начал отбиваться от нападений своего брата. Но не мог, потому что тоугвары, в ком заложена силы земли, обучались сражаться так, чтобы отдавать все силы и всё внимание на то, чтобы наносить удары, совершенно не заботясь о своей защите, ведь их тела были скалами и практически не получали повреждения. Но сущность скалы Сэрдила растрескалась, как и поверхность его кожи, а потому не давала никакой защиты. Он не знал, как правильно парировать удары, его стать не позволяла ему уклоняться от них. Оставалось только, как встарь, принимать удары своей плотью. Но в обличии саткара они становились очень даже ощутимыми. Каждый удар Зодиала болью прокатывался по всему телу Сэрдила. И это показывало в первую очередь самому саткару-тоугвару, что изменения, которые он принял в своей сущности, не соответствуют его тактике сражения. Но здесь стоит отметить, что, приняв саткарское естество, он принял вместе с ней одну их особенность. Огненные порождения Хора устроены так, чтобы мучения и боль повышали их боевой дух, и они сражались с ещё большей отдачей. Они могут наслаждаться как чужими страданиями, так и собственными. Так, в этом сражении мы иногда видели, как ражгары носят доспехи, а на этих доспехах можно было увидеть гладкие шляпки заклёпок, как если бы их кожаные доспехи были в дополнение ко всему ещё и клёпаными. Но на самом деле это были шипы, и они смотрели вовнутрь. Да, нося свои доспехи, саткары причиняли своим чувствительным телам вред. Они страдали физически ради того, чтобы становиться ещё более агрессивными в бою и отдавать самих себя целиком этому делу. Кожа тоугваров другая – она грубая и невосприимчивая. Любой удар по ней нанесёт больше повреждений тому предмету, которым этот удар был нанесён, нежели его телу. И, конечно же, сыны Ваула не испытывают никаких болезненных ощущений. Сэрдил же, поддавшись изменённой сущности, стал, как и все саткары, чувствителен к боли, что несли удары его бывшего брата. И теперь перед ним встаёт выбор: принять эти изменения, подстроиться под них и стать саткаром полностью или же отринуть, чтобы иметь возможность вернуться? По всему было видно, что он прокладывает путь к первому выбору.

Не успело это сражение начаться, как на подмогу пришли другие тоугвары, который принялись уничтожать саткаров Сэрдила. Стоит признать, что порождения тоугвара были не такими сильными, как порождения Кальдебарсона и Аббалитона. Ведь это только лишь начало пути сопна. Чем сильнее тоугвар будет углубляться в него, тем больше будет получать от этого сил. Зеленокожие воители земли в два счёта разбили всё воинство Сэрдила, а после принялись наблюдать за тем, как их брат, обращённый саткаром, противостоял Зодиалу. Мечи разили двоих исполинов в их незащищённые места, они яростно обменивались ударами, не встречая никаких преград. И так всё это продолжалось не долго. Сердил, ухватившись за свой бок, сосредоточился на следующем ударе своего брата и постарался парировать его, но меч тоугвара чуть-чуть отклонился от траектории полёта, филигранно прошёл мимо бугристого клинка саткара и нанёс ему очередную рану, после которой он вовсе рухнул наземь.

Зодиал приготовил свой меч к очередному удару, но так и застыл, не довершив его. Не меняя позы, он так и остался стоять с занесённым над главой клинком. Дождавшись, когда пятеро сынов Ваула встали рядом с ним, он заговорил:

- Ты видишь, как сильно поменялась твоя сущность, Сэрдил. Ты перестал быть неприступной скалой, но сделался лёгкой добычей для моего клинка. Каждый твой удар поглотила земля, когда как каждый мой удар нанёс тебе сильные повреждения. И где твоё воинство, которым ты так кичился? Не успели прийти мои братья, как их уже не стало. И это ты называешь мощью?

Сэрдил утробно рассмеялся:

- Это лишь её зачатки. Подобно тому, как росткам деревьев нужно время для того, чтобы вырасти и стать, в конце концов, могущественными исполинами, так и каждой силе нужно это же самое время для того, чтобы развиться и укрепиться.

- Ты смеёшься над нами, но тем самым ты только лишь ещё больше показываешь, как сильно сущность саткара влияет на тебя. Ты прибегаешь к насмешке, чтобы возвыситься хотя бы на чуть-чуть, вместо того чтобы признать своё поражение и свою ничтожность. Оглянись, ты лежишь поверженный, а я стою.

- Твой слепой фанатизм затмил разум, Зодиал, потому что ты не услышал того, что я тебе только что говорил: этой силе нужно время, чтобы окрепнуть, чтобы укорениться и стать истинным воплощением могущества.

- Я не обратил на это внимания, потому что это настолько несуразная мысль, что не хотел бы её развивать.

- Почему же? Боишься, что твои измышления приведут тебя к выводу, что я прав?

- Ты глупец, Сэрдил, раз видишь в этом величие. Вспомни былые дни, вспомни, если сможешь, если тебе это ещё не опротивело, как мы получили своё могущество. Ваул не создал нас беспомощными, чтобы мы развивали в себе свои силы, потому что они были нашей сущностью. Нам не нужно было тренироваться в том, чтобы управлять землёй, мы уже всё сразу умели и знали. А если для того, чтобы уметь управлять какой-то силой, нужно изучать её, познавать и впускать в себя, это не сила вовсе, а нечто противоестественное. Оно будет формировать тебя, изменять по своему подобию. Ты будешь рабом своих сил, а не они – твоими рабами. Сущность саткара будет направлять тебя, будет довлеть над тобой, изменить тебя, превратит в одного из них. Ты этого хочешь?

- Зодиал-Зодиал, ты ходишь вокруг да около. По-моему, в самом начале нашего разговора стало понятно, что именно к этому я и стремлюсь – стать саткаром, развить свою сущность и начать повелевать воинством пламенных существ.

- И это значит, что ты отрекаешься от Ваула?

- Опять ты заладил со своим Ваулом. Его нет, видишь? А как отречься от того, кого нет?

- То, что его нет с нами сейчас, вовсе не означает, что он перестал существовать. Ваул сказал нам, что мы должны делать, пока он не вернётся.

- И ты всё ещё веришь, что он вернётся? Кто знает, что с ним стало? Ты, как и я, слышал о том, что великие начали исчезать. Мне, конечно, не ведомо, что именно там у них творится, но явно не что-то хорошее. А потому, кто знает, есть ещё Ваул, или его уже нет. И, пока мы исполняем его повеление спать в подземельях, миры над нами меняются. И кто знает? Быть может, когда мы решим пробудиться, миром будут править существа, которые просто-напросто уничтожат нас, сокрушат.

Зодиал, дождавшись, пока Сэрдил договорит, отвечал:

- Я думал, я надеялся, что наш с тобой разговор всё прояснит для тебя, но получилось как раз таки наоборот – он прояснил всё для меня. И я понял, что назад пути нет. Сэрдил, мятежный сын Ваула, ты отрёкся от своего создателя, а потому не можешь…

Но его прощальные слова перебили те, кто стояли за его спиной. Они просили проявить к нему милосердие и отпустить заблудившееся творение Ваула, потому что ему нужно многое обдумать и принять окончательное решение. Пока они ему это говорили, тоугвар-саткар попытался бежать – он образовал под собой пентаграмму, которая должна была стать порталом, однако Несарис среагировал моментально и не позволил символу саткаров стать коридором, превратив его в ловушку. Тоугвары глянули на это и всё поняли. Зодиал кивком головы поблагодарил бессмертного за помощь и после этого продолжил совещаться с братьями. Тем временем Сэрдил принялся насмехаться над разорадом. Трудно было понять, чего он хотел этим добиться, ведь вот, он лежит перед нами, будучи заключённым в ловушку, Зодиалу достаточно будет низринуть на него свой меч – и существование этого извращённого тоугвара прекратится. И он только продолжал подавать к этому повод. Но тут ничего поделать было нельзя – сущность Хора поглощала его, и он поступал как самый обычный саткар. Зодиал прервал его бессмысленный монолог:

- Мы приняли решение отпустить тебя, Сэрдил. Используй это время с умом.

После его слов символы сдерживания исчезли с пентаграммы, и одержимый тоугвар, не сказав ничего, провалился в свой портал.