Звездные Рыцари

Глава 12

Сегодня я проснулся до сигнала побудки.

Казарма была привычно наполнена звуками тревожно спящих людей, на которых давит атмосфера, энергетика и видения Мёртвого мира.

К слову, я вчера поговорил с участниками своей группы и спросил, насколько мешает им повышенный энергетический фон Мёртвой планеты. Каждый высказался по-разному, но все они сошлись во мнении, что постоянно чувствуют в голове присутствие чего-то огромного и враждебного, что заставляет держать тело и дух в напряжении и за ночь несколько раз просыпаться от ощущения опасности.

И тогда я понял, что мне не показалось. На Арлекине я провёл около полугода, пока экспедиционный корпус Золотой Лиги не зачистил свою зону ответственности окончательно.

При этом мы опустились уже в подготовленное участниками первого этапа Голодных Игр место, где фон элериума и близко не соответствовал тому, что мы имеем сейчас. И да, я помнил свою тревожность, периодические приступы то ли страха, то ли паники, которые накатывали волнами из-за специфических условий на мёртвых мирах.

Здесь же, после той загадочной пещеры, у меня как будто полностью отрубилось негативное воздействие планеты. Я ничего не слышал в голове, и не тревожился. Да, я спал как ребёнок. Единственное, что мешало, — это периодические громкие вопли просыпающихся среди ночи людей, которых посещали кошмары. Это было странно, удивительно и… в принципе, объяснимо, учитывая, что последнее время со мной творится.

В моём разуме (ну, или душе) явно поселился кто-то или что-то, что прикрыло мой разум и тело от внешнего воздействия. Понять бы ещё, кто это такой, потому что из рассказов и книг, которые я читал, я не слышал ни про что подобное.

С другой стороны, остались сутки до нашего выхода в рейд, и мне точно есть о чём подумать, кроме как о неведомой сущности, что поселилась внутри меня.

Я осторожно, чтобы не разбудить тех, кто умудряется спать в такой обстановке, оделся и вышел на улицу. Дошел до санузла и уже привычно огляделся. Вокруг всё было спокойно, воздух холодил лицо, лишние звуки отсутствовали. Чтобы прогнать лишние мысли, я, раздевшись, вылил себе на голову ведро холодной воды, которое я заранее подготовил с вечера. За ночь вода в нём покрылась тонким слоем льда, который прямо сейчас вместе с потоком воды высыпался мне на голову.

Сразу тело напомнило о себе, меня окатила волна жара — умный организм попытался скомпенсировать резкий перепад температур. Я услышал лёгкий смешок и увидел, что за мной пристально наблюдает «кукушка», сидящая на башне в дозоре.

Я покачал головой и указал пальцем в сторону леса, намекая, что смотреть ему нужно в ту сторону. Сидящий там боец пробурчал что-то, скорее всего, нелицеприятное, и показательно отвернулся от меня, поднеся к глазам бинокль.

Я же быстро растёрся тёплым полотенцем и натянул на себя штаны и ботинки, оставив корпус голым. А затем лёгкой трусцой побежал по периметру лагеря, разгоняя кровь внутри организма.

Утренние физические упражнения въелись в меня вместе с ударами дубинки Ульриха, которыми он по первому времени сгонял меня с тёплой кровати. Позже, когда я начал постигать энергию элериума, некое уважение появилось в поведении моего наставника, и он уже не дубасил меня палкой по поводу и без повода. Но своего он добился.

Чёткое понимание «нужного» в моей жизни выжглось глубоко на подкорке мозга. И одним из таких «нужных» являлись утренние физические упражнения, которые для меня стали уже так же необходимыми, как и дышать.

К слову, ещё одним приверженцем утренней зарядки являлся комендант Грейн. Вот только вставал он на два часа раньше меня, и увидел я его абсолютно случайно позавчера, когда выходил на зарядку. Когда он спал, я вообще понятия не имел, потому что, когда мы ложились, он ещё бодрствовал, и когда мы вставали, он уже бодрствовал.

Что же касается других инициированных… Мне изначально было удивительно, ведь такие люди, как Александр или Вальтер, также должны были понимать важность физических упражнений. Но в конце концов я нашёл для себя объяснение, наблюдая за их снами. Если ты спишь от силы два-три часа в сутки, причём с перерывами, просыпаясь в холодном поту от ужаса, то это изматывает морально и физически.

Я пожалел, что поподробнее не расспросил на Арлекине победителей Голодных игр, которые отбывали с планеты: сходят ли эти симптомы на нет, или остаются на протяжении всего года? Ну а с другой стороны, зачем мне была нужна эта информация в то время? Вряд ли я мог предполагать, что окажусь на их месте.

В короткой жухлой траве уже была протоптана маленькая тропинка по периметру, и протоптали её именно я с комендантом Грейном. Тело привычно включилось в работу, мышцы радовались пробуждению, а сердце разгоняло кровь по молодому организму.

Я неторопливо наматывал круги, наблюдая за окружающей обстановкой. Лес хранил тишину. С той стороны не раздавалось ни одного звука. Река же нервно шумела, неся свои ржавые воды вдоль нашего лагеря. До противоположного берега было около полукилометра, поэтому с той стороны можно было не опасаться нападения врага.

С другой стороны, первичная разведка Скверны, которая дала нам данные о местной фауне, была чрезвычайно скудна в описании гипотетических водных тварей. Подозреваю, что они могли нести сюрприз. Судя по всему, комендант Грейн тоже это учитывал, потому что две автоматические пушки стояли с двух сторон от лагеря, как раз вдоль реки, чтобы отражать нападения, возможные как по берегу реки, так и из самой реки. Увидим ли мы когда-нибудь что-то подобное? Честно, мне бы не хотелось…

За такими мыслями я и закончил пробежку. К моему последнему кругу из контейнера-казармы начали выходить нахмуренные и помятые люди, для которых наступал ещё один очередной день на Скверне.

Когда я подошел к санузлу, где оставил свою одежду, тут было уже достаточно людно. Ну и моя четверка тоже была тут.

— Доброе утро, командир! — из всей моей команды именно Вальтер старался быть наиболее позитивным. — Всё никак не угомонишься?

Я с улыбкой натянул на тело комбинезон.

— Жду, когда ты ко мне присоединишься.

— Ну, если выживем после рейда, то я об этом серьёзно подумаю, — хмыкнул Вальтер.

Дальше был завтрак. И та же самая унылая бурда в тарелках. Столов как таковых предусмотрено не было. Мы сидели на упаковочных ящиках, а в качестве столов выступали ящики побольше.

За одним из таких в гордом одиночестве сидел эсквайр-инструктор Фридрих, который со дня нападения гарпий кидал на меня задумчивые взгляды, в которых было раздражение и, похоже, лёгкая ненависть. Не знаю, что он себе надумал. Возможно, он решил, что я захочу отобрать у него хлеб эсквайра-инструктора. Но тогда он ещё более недалёкий человек, чем я думал изначально.

Основная задача у меня сейчас — вернуться из рейда живым и здоровым. Ну, и по возможности, вернуть оттуда живых людей, которые по волю судьбы пойдут вместе со мной. Да-да, именно в таком порядке у меня были выстроены приоритеты. Жертвовать собой ради малознакомых людей — это было, может быть, по-геройски, но никак не имело никакого отношения к моей цели.

Да, мнение, что люди — расходный материал, как думали некоторые клановые боссы, я тоже полностью не разделял. Однако жертвовать своей жизнью ради спасения кого-то мне чужого я тоже не собирался.

Ещё один урок от моего наставника, продублированный потом моим отцом. Как сейчас я помнил слова отца, Рыцаря-командора Константина:

— Виктор, когда-нибудь ты станешь главой клана. И первое, что ты должен понять: твоя главная задача заключается в том, чтобы дожить до этого момента. Ты не рядовой воин. Так получилось, что ты мой наследник. И если ты будешь бросаться на врага впереди всех, игнорируя логику и здравый смысл, то, скорее всего, не доживёшь до этого момента. Есть рядовые бойцы, а есть командиры. И жизнь последних более важна, как бы это ни звучало со стороны. Это простая логика. Есть человек, который подготовлен командовать другими. «Один в поле не воин», — слышал такую поговорку? В сражениях она более чем важна. Да, один рыцарь-командор стоит маленькой армии. Вот только если в этой армии есть несколько обычных рыцарей или даже стражей, которые точно знают, как взаимодействовать друг с другом, то командор будет обречён. Я это точно знаю, Виктор. Я это видел собственными глазами. Сильный воин может перебить по одиночке более слабых врагов, но большинство, объединённое единым руководством и общими усилиями, всегда задавит одиночку массой. Не забывай об этом. Я хочу вырастить из тебя именно командира, чтобы весь клан стал сильнее. Поэтому тебе, как командиру, иногда придётся идти на жертвы, в прямом смысле этого слова: жертвовать жизнями других. И да, тебе дальше придётся с этим жить. Но таков путь лидера. И именно к этому я тебя готовлю.

Я невольно улыбнулся, вспоминая этот разговор. Я чрезвычайно редко видел своего отца именно в роли отца. Девяносто девять процентов времени он отыгрывал рыцаря-командора, главу клана Ястребов, либо же лорда-стратега, у которого с любящим отцом было совсем мало общего. Иногда мне казалось, что те самые редкие моменты, в которые отец проявлял человеческие чувства, были сном. А на самом деле он таким был по сути: сильным, жёстким и безэмоциональным.

После завтрака мы приступили к тренировке.

Будь у меня месяц или два, я бы заставил своих людей выходить на утреннюю зарядку. Я бы отработал с ними тактику, позволяющую действовать в любой ситуации. Но сейчас время было ограничено. И всё, что я мог им рассказать, — это как выжить по пути на «Браво-1» и обратно. Я собирался максимально избегать любой драки. А если уж придётся в неё вступать, то главная задача была — побыстрее из неё выйти и оторваться от врагов, если есть такая возможность. Наша задача — разведка, а не уничтожение тварей. Пока.

Вчера случилось ещё одно знаменательное событие: мы, наконец, смогли окончательно открыть контейнер с тяжёлым вооружением. И комендант Грейн, первое, что сделал, — это подробно рассказал и показал нам, что имеется у нас в запасе, дав рекомендации.

В итоге Вальтер обзавёлся ручным пулемётом «Шершень» плюс несколько гранат. А еще по два ручных гранатомёта «Оса» я взял для каждого из членов группы. Итого, двенадцать одноразовых тубусов, которые при удачном стечении обстоятельств прямым попаданием могли уничтожить жука, с которыми столкнулся лагерь в день моего прибытия.

Я недолго рассуждал, брать ли снайперские винтовки для Александра и Олега. И в итоге решил, что у нас не тот формат похода, чтобы дать им время удобно устроиться вдалеке и расстреливать тварей. Поэтому они получили просто по два автоматических карабина, аналогичных тем, что были у коменданта Грейна, помимо его «Грохота», который похоже существовал в единственном экземпляре на базе. В обычной комплектации, коллиматорный прицел позволял им стрелять точно на средних и близких расстояниях, но в нынешней ситуации при неработающей электронике на оружии стоял простой «загонник». Сама винтовка была достаточно короткой и лёгкой, чтобы в случае чего использовать её на любой дистанции.

Ну а в тренировках с Юлией я сосредоточился на владении мечами, и сразу же пожалел о своём выборе. К концу вчерашнего дня я понял, что, скорее всего, мне нужен другой боец. Похоже, поняла это и Юлия, потому что после занятий подошла и ещё раз объяснила мне важность лично для неё предстоящего рейда. И снова со слезами на глазах.

И я её оставил. Нет, не потому что мне было её жалко. Единственное, что мне было жалко, — это потраченное время, которое я потратил на то, чтобы разобраться со своей новой командой. У меня просто не оставалось времени, чтобы подобрать другого человека. Но, похоже, комендант Грейн был прав, когда не включил Юлию в приоритетный список.

Поэтому сегодняшнее занятие выглядело чрезвычайно странно. Фактически это было индивидуальное занятие с Юлией, а трое остальных бойцов выступали в качестве статистов. Главное, на что я упирал у девушки, — это на грамотное выполнение «Рывка».

Для чего? Для того, чтобы в случае чего она успевала отпрыгнуть мне за спину. Так себе тактика. И нет, это тоже не было никаким человеколюбием либо же слабостью. Просто никто, кроме меня, не смог бы удержать наступающего врага без того, чтобы он просто перерезал остальных членов моей группы. Была ещё вторая полоса обороны — Вальтер с его пулемётом, на который я рассчитывал, плюс ребята с винтовками. Но я абсолютно не знаю, кто из тварей может попасться нам на пути в этот раз.

Мы благополучно пропустили обед, и я вспомнил время, когда заметил тихо стоящего около контейнера коменданта Грейна, который, видимо, уже стоял здесь некоторое время и изучающе смотрел на нашу тренировку.

Только что Юлия очередным рывком ушла назад и буквально врубилась в Вальтера. Здоровяк даже пошатнулся и попытался отшутиться. Но я понимал, что в режиме реального боя она бы сбила ему прицел, и очередь из пулемёта могла бы вполне попасть мне в спину. Пришлось сделать три коротких вдоха и выдоха, дабы успокоить нервы.

Было большое желание гонять их весь вечер и всю ночь. Но гораздо важнее было дать им отдохнуть, нежели надрессировать на тренировке, чтобы они потом умерли от усталости во время настоящего боя.

— Все свободны. Увидимся на медитации, — коротко бросил я и внезапно увидел, как у них всех потемнели лица.

Кажется, я не смог сдержать свои эмоции недовольства и раздражения. Что ж, по большому счёту, мне на это наплевать.

— Тяжёлый день? — с улыбкой поинтересовался Грейн, когда я подошёл к нему, подняв с земли полотенце и вытерев выступивший за время тренировки на лбу пот.

— Приемлемо, — неопределённо ответил я.

И Грейн усмехнулся ещё чуть шире, и в глазах у него мелькнуло понимание.

— Думаю, что ты зря взял библиотекаршу с собой.

Я посмотрел на него с удивлением. Что я точно сейчас не собирался делать, так это жаловаться. Поэтому я бросил ещё одно короткое:

— Она справится.

Судя по всему, для коменданта этого было достаточно. Он кивнул и перевёл тему:

— Пойдём ко мне.

— Последний инструктаж? — предположил я.

— Что-то вроде этого, — кивнул комендант. — А ещё горячий кофе. Я распорядился, чтобы принесли порцию еды для тебя. Как я понял, вы не обедали и ужинать не планируете.

— Да как-то нет аппетита, — скривился я.

— Понимаю. Но силы вам нужны перед завтрашним днём.

Собственно, инструктаж был коротким, на котором Грейн просто повторил о том, как важна для них информация по «Браво-1» и как плохо обстоит дело в секторе Браво. Из пятнадцати баз сектора, кроме «Браво-1», а также «Браво-12», которая также не выходила на связь изначально появились еще проблемы. За эти три дня в список молчащих добавилось ещё «Браво-14», что было весьма странным.

Я посмотрел на нахмурившегося коменданта и осторожно уточнил:

— Учитывая ваш опыт, вы видите что-то необычное в этих Голодных играх?

Грейн взглянул на меня буквально на секунду, и я увидел в его глазах желание что-то рассказать, но оно тут же пропало.

— Пока всё в рамках обычной статистической погрешности. Да, статистика сейчас явно работает не в нашу пользу, но всё ещё в допустимом пределе.

Но он не смог скрыть озабоченность во своём взгляде. Да, у меня нет Звезды в Созвездии Разума, но я точно знаю, когда люди мне врут. Ну, или не договаривают, что в принципе одно и то же…

Ночь на Скверне сильно отличается от дня. Если днем наш разум наготове, то ночью он планирует отдыхать во сне. Но, не тут-то было. Ночь не приносит покоя и расслабления, она буквально скребётся по стенкам сознания, раздражая и не давая расслабиться. Умные яйцеголовые скажут, что это реакция организма на повышенный энергетический фон. Что организм пытается перестроиться и максимально нивелировать чужеродные ощущения, что доставляют дискомфорт.

Мне как будто бы было проще, чем другим, хотя должно было быть ровно наоборот. Мой Источник проснулся давно и уже привык функционировать в нормальном фоне, поэтому сейчас я должен был испытывать жесточайший стресс. Откуда я это знал? Ну, я был знаком не только с Фридрихом. Были еще инструкторы-эсквайры, кто выбрал этот путь повторяющихся мучений, раз за разом окунаясь в жесткое излучение Мёртвых миров. Своё огромное жалование они отрабатывали на все сто, это точно. Хотя, как шутил Ульрих, инструкторами становились люди, склонные к мазохизму. А может это и не было шуткой?

И этой ночью я уснул не сразу. Как всегда, на фоне были стоны, смех и плач засыпающих вокруг инициированных. Казарма ночью звучала, наверное, как палата психиатрической лечебницы, но это было нормой.

Слишком много мыслей крутились в голове: «Браво-1» не отвечает, вероятный маршрут пройдет по границе аномальной территории, с заходом в заражённую зону, просто не будет, а тут еще странности с давлением на Источник… Я всё ещё ощущал гул в груди после вечерней медитации. Или это уже было что‑то другое?

И когда наконец меня вырубило, наступило ЭТО.

Мне не снился Арлекин и гибель моего отца, не снились твари, не снился огонь и скрежет капсулы при посадке. Мне снилось странное место.

Холодное, ровное и чёрное, без неба, земли и воздуха, пространство. Всё вокруг — лишь бесконечная гладкая поверхность, будто я стоял на внутренней стороне гигантского колокола. А где‑то далеко, очень далеко, что‑то гудело, мерно и глухо. Но это были не ветер и не эхо. Это был ЗОВ. И я, не зная зачем, пошёл ему навстречу.

Шаги отдавались гулкими ударами по поверхности. Вокруг не было ни света, ни теней. Но я чувствовал, что продвигаюсь. К чему‑то… или кому-то.

И тогда я его увидел.

Высокая фигура в изломанных древних доспехах, будто прошедшая через натуральный ад. Лицо скрывал глухой шлем, а из прорези забрала сочился тусклый лазурный свет. Я любил историю и видел изображение первых Звездных рыцарей. Это был именно их доспех из тех времен, когда они только появились в Звездной федерации и были больше похожи на рыцарей из древней истории Земли, нежели на функционального бойца будущего.

Незнакомец стоял, вонзив в пол массивный двуручный меч, и держал его обеими руками за длинную рукоять. Он даже стоял монументально и торжественно, как памятник забытой эпохе.

Я замер, не зная, как поступить. Будто почуяв мою неуверенность, рыцарь заговорил первым. Голос его звучал как колокольный набат, размеренно и значительно.

— Ты собрался идти в пустоту. Один. Без понимания, без подготовки, без опоры.

— Это всего лишь разведка, — произнёс я автоматически. — Нужно выяснить, что с «Браво‑1».

Древний рыцарь склонил голову набок, словно рассматривал меня сквозь шлем.

— «Всего лишь», — повторил он с легкой насмешкой. — После таких слов часто происходили трагедии. С такими словами часто посылали на смерть. Мы должны правильно выбирать слова, Виктор. Сначала — слово, и только потом действие. Слово первично и важно.

Я хотел спросить — кто такие «мы», но не успел.

— Этот мир сложнее, чем ты даже можешь себе представить, Виктор.

Голос прозвучал ближе, словно он пронёсся через пространство и попал мне прямо в голову.

— Ты несёшь в себе то, что было утрачено. И если ты не будешь слушать — ты потеряешь это так же, как потеряли мы.

— Кто ты?

— Один из тех, кто оберегал человечество, пока ты ещё не был зачат. Последний голос великого Ордена, что бросил вызов Тьме и… не справился. Я сталь, не сломленная в битве. Воля, не сгоревшая в предательстве. Имя же моё… пока неважно.

— Ты в моей голове?.. Это… иллюзия?

— Если это иллюзия, то ты давно сошёл с ума. А пока ты жив — слушай!

Он поднял меч, и в тот же миг в воздухе — или в пустоте — вспыхнуло сложное Созвездие. Не один из аспектов — Сила, Энергия или Разум, как у нас, а единое, целое… живое. Я почувствовал жар, будто во сне мне сжали грудь раскалённой рукой.

— Что это… Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты выжил. Чтобы ты слушал. Чтобы ты не стал таким, как они. Потому что внутри тебя разгорается настоящая Звезда. Не из тех, что разрешены. Не из тех, что под контролем. Единственно правильная. Истинная…

Я чувствовал, как воздух сгущается. Или сон? Или Источник? Всё сливалось. Я сжал руки в кулаки — и вдруг понял, что вижу себя со стороны. Мои глаза были открыты. И в них был свет. Странный лазурный свет…

— Запомни хорошенько, что я тебе скажу. Я здесь, я рядом, пока ты достоин, — сказал он, постепенно удаляясь прочь. — Поэтому, слушай себя, слушай свою душу, даже когда будет больно и страшно. Если ты не справишься, то ты умрешь. И надежды больше не останется. Не подведи человечество, эсквайр Виктор! Ты всё, что у него осталось…

В этот момент что‑то вспыхнуло — внутри груди, в глубине еще неродившегося Созвездия, и меня буквально выбросило в реальность, как после удара дефибриллятора.

Я проснулся и рывком уселся на койке. В темноте, с заклинившей челюстью и гулом в ушах. Коммуникатор, с которым мы не расставались даже во сне, мигал спокойным зелёным. Вокруг всё было по‑прежнему. Тревожились во сне люди, но Скверна спала. Но внутри меня что-то произошло. Кажется там кто‑то проснулся…