Звездные Рыцари

Глава 16

Мне не хотелось есть, мне не хотелось спать, мне хотелось донести до коменданта Грейна опасность, которая нависла над «Браво-7» после увиденного (и прочувствованного) нами на территории «Браво-1».

Поэтому, я отправил своих людей отдыхать, а сам уединился с комендантом в его командирском помещении, получил в руки кружку горячего кофе, сделал первый глоток и… Осознал, что мне нечего рассказывать!

Что мы видели по факту? Пустую недостроенную базу, откуда исчезли все люди до единого. Они умерли? Крови мы не видели (ну, кроме надписи), трупов и кусков тел тоже не было, так что это предположение было спорным.

Что с ними случилось и куда они делись? Ну, если опираться на голые факты, никаких предположений по этому поводу также не было. Их просто нет на базе. Это факт. Всё, остальное домыслы.

Я в глубокой задумчивости сделал еще один глоток, потом еще. Время шло, Грейн молчал, не торопя меня. Единственным признаком его нетерпения было то, что он вертел карандаш в руке, не отрывая вопросительный взгляд от меня.

— Они… исчезли… — наконец, выдавил я из себя.

Комендант молча смотрел на меня. Никаких наводящих вопросов от него не последовало, он просто продолжал слушать.

— «Браво-1» приземлилась удачно… Ну, почти удачно… — я постепенно собирался с мыслями и моя речь, поначалу немного растерянная, становилась четче и размеренней. — Несколько контейнеров пострадало при посадке, в том числе контейнер с передатчиком, именно поэтому, они не могли выйти на связь.

Грейн коротко кивнул. Первая его реакция за наш разговор. Но всё еще не проронил ни слова, давая понять, что слушает дальше.

— Они частично отстроили базу, даже начали возводить охранный периметр, но… — я снова сбился, подбирая слова. — А потом, похоже, просто исчезли… Внезапно и одновременно. Всё покинуто несколько дней назад, но ощущение, что люди бросили свои дела, которыми занимались в это время и просто… ушли.

Я снова замолчал, отпивая уже остывший кофе и прогоняя в голове происшедшее на «Браво-1», проверяя ничего ли я не упустил.

— Есть хоть какие-то наметки, куда они могли уйти и почему? — Грейн, наконец, подал голос.

— Было одно… послание… — я скривился, вспоминая те мои ощущения. — На стене было написано от руки, кровью.

— Что там было написано? — буквально выдохнул Грейн, резко подавшись вперёд. Чересчур резко, как я заметил краем глаза, ведь смотрел я в это время в свою кружку.

— «Оно звало нас по имени. Мы ответили. Тот, кто придёт после. Не ищи нас. Молись, чтобы не найти», — четко и размеренно произнес я по-памяти.

Услышав это, комендант внезапно поник. Блеск ушел из его глаз, сменившись отчаянием, он скрючился в кресле, на моих глазах мгновенно постарев лет на десять, и обхватил голову руками.

— Нет, только не это… — прошептал он… обреченно.

— Комендант? — встревожился я, но увидел лишь знак рукой, что «всё в порядке».

Грейн долго молчал. Это молчание не было театральным, это было молчание человека, который почуял… конец?

Наконец, он оторвал руки от головы и выпрямился, будто приняв какое-то решение. Выпрямился в кресло и его лицо почти приняло его привычное бесстрастное выражение. Почти… Только в глазах плескался океан боли. Он продолжил, смотря сквозь меня, очень тихим голосом, как будто через силу.

— Сколько лет… — хрипло сказал он. — Я надеялся, что больше этого не услышу.

Грейн тяжело вздыхает и потирает пальцами переносицу, а затем уже точно фокусирует свой взгляд, глядя на меня.

— Это не первый раз, Виктор. Не первый… но раньше всё было по-другому. Раньше это случалось точечно. Один-два человека, иногда — десяток. Всегда на самых дальних базах секторов… В почти пустых базах, где осталось мало людей…

Он снова вздохнул, но на этот раз, похоже, окончательно собрался.

— Есть инструкции, которые не пишут в открытых регламентах. Их передают… устно… — на этих словах он грустно усмехнулся. — Такие инструкции получают только те, кто слишком долго выживает. Если люди слышат зов, то база считается потерянной. Даже если там ещё есть живые.

Теперь уже я молчал, затаив дыхание, пораженный внезапным знанием. ОН ЗНАЛ!!! ИМПЕРИЯ ЗНАЛА!!! И ОНИ МОЛЧАЛИ!!!

Комендант же снова расфокусировал взгляд, словно что-то вспоминая или же представляя.

— Но вот так… чтобы все сразу… — он покачал головой. — Такого не было за все мои двенадцать Игр.

А дальше он произнес очень странную фразу, произнес шёпотом, на грани слышимости.

— Значит, оно стало сильнее.

— Мое мнение, нужно немедленно отсюда уходить, — нахмурился я, подавив желание схватить коменданта за шкирку, прижать к стене и выпытать всё, что он (и Империя) умалчивают о Мертвых мирах. Но сдержался.

Грейн усмехнулся, отвел глаза и снова надолго молчал. Слишком долго.

— Ты не понимаешь, Виктор.

Я уже хотел возразить, но он поднял руку, останавливая меня одним движением.

— Нет. Правда не понимаешь. И я тебе завидую.

Он встал, прошёлся по комнате, остановился у стены, где висела карта зон ответственности.

— Ты думаешь, что если появляется угроза, с которой мы не можем справиться, то от неё нужно уходить. Убегать, отводить людей, делать всё правильно, логично…

Он снова грустно усмехнулся.

— Так думают те, кто не видел, чем это заканчивается.

Я нахмурился.

— Если мы останемся, — сказал я жёстко, — мы просто погибнем. Или исчезнем, как они.

Грейн медленно повернулся ко мне.

— Нет. Если мы останемся здесь, мы, возможно, умрем, а возможно нет. Но если мы побежим, то умрут или исчезнут другие.

Он подошёл ближе, опёрся ладонями о стол.

— Ты ведь знаешь, сколько Игр я пережил, Виктор?

Я молчал.

— Двенадцать Голодных игр. Двенадцать мёртвых миров. И знаешь, что было самым страшным?

Он наклонился ближе.

— Не твари и не мутанты. Даже не потери!

Он понизил голос.

— Самое страшное — когда люди уходили.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Уходили… куда?

— Куда угодно. В лес, в горы, но другие базы. С мыслью, что там будет безопаснее.

Он медленно покачал головой.

— И каждый раз они были просто чумными крысами, которые разносят чуму дальше. Они уносили это с собой. И там, где их принимали… через время становилось так же.

Я немного оторопел, злость уже куда-то ушла.

— То есть это… Можно унести это с собой и заразить других?

Грейн просто кивнул.

— Да, — комендант выпрямился. — Пока люди вместе, пока структура общества цела, пока есть порядок, режим, контроль — оно давит с той стороны, но не проходит.

— А если…- начал я.

— А если начнётся бегство, — перебил он жёстко, — начинается паника. Паника рвёт людей изнутри. А где трещина — там и проход.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— «Браво-1» не была уничтожена. Она просто… не справилась.

В воздухе между нами повисла мёртвая, звенящая тишина.

— Поэтому мы окапываемся, — сказал он наконец. — Закрываемся, глушим сигналы, запрещаем лишние выходы с территории базы. И держимся вместе.

Я сжал кулаки.

— Это… карантин?

Грейн медленно кивнул.

— Именно.

— На сколько? — тут же уточняю я.

— Я не знаю… — внезапно смутился Грейн. — Так получилось, что практически всё, что я тебе рассказал, мне рассказали другие люди. Те, кто выжили. Я видел уже последствия. Сам же Голос… Он проявился на моих базах всего два раза. Первый раз в мое третье комендантство. Уже перед самым прибытием экспедиционного корпуса. Всех, слышавших Голос забрали Инквизиторы и тогда же я получил первые инструкции… после допроса с пристрастием…

Грейн машинально почесал шею, и я увидел застарелый шрам на горле, уголок которого торчал над воротником комбинезона.

— Второй раз был две Игры назад. Виктор… — он поднял на меня глаза. — Хочу сказать, что это нечастое явление… Ну я так думаю. Так вот, второй раз ко мне на базу пришла группа с «Дельта-3». Те, кто бежали от Голоса… И там я уже не совершил ошибку… — голос его стал мрачным и печальным, а лицо исказилось от боли. — И я сделал всё… правильно…

Он замолчал, а я не переспрашивал. Всё было и так понятно…

Грейн опустил руку и снова сел. На этот раз — медленно, будто каждое движение давалось ему через силу.

— После этого… — он замолчал, подбирая слова, — Когда прибыл экспедиционный корпус и вместе с ним прибыла Инквизиция, мне объяснили простую вещь… Доходчиво объяснили…

Он снова почесал шрам и посмотрел на меня внимательно, оценивающе.

— Голос редко приходит сразу ко всем. Чаще всего только к одному. Остальные заражаются позже, но не сразу. Как? Никто не знает, только предполагают. Через близость. Через сон. Через страх. Через разговоры, — он скривился. — Чёртовы предположения…

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Поэтому есть правило, — продолжил он. — Если на базе предположительно был контакт… неважно, подтверждённый или нет… группа считается условно заражённой.

— Условно, — повторил я. — То есть вы не уверены.

Грейн коротко усмехнулся.

— Никто не уверен, Виктор. Даже Инквизиция, — он покачал головой. — Особенно Инквизиция.

Комендант наклонился вперёд.

— Но есть временное окно. Неделя. Иногда меньше, иногда больше. Если человек не ломается за это время — либо он устойчив… либо… Я не знаю, Виктор. Все люди, услышавшие голос и выжившие, после Игр забирались инквизиторами. И больше их никто никогда не видел.

Я медленно выдохнул.

— И что они делают с такими людьми?

Грейн не ответил сразу.

— Я не знаю Виктор… — он пожал плечами. — Никто не знает. Это же Инквизиция.

Тишина снова повисла между нами на некоторое время. Но на этот раз именно я первым нарушил её.

— Мы ночевали вместе после «Браво-1», — сказал я наконец. Я не собирался оправдываться или хитрить, просто констатировал факт. — Все. В одном периметре.

Грейн кивнул, будто именно этого и ждал.

— Это очевидно.

Я поднял на него взгляд.

— И?

Грейн чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не ко мне, а к своим внутренним ощущениям.

— Ты сказал это слишком быстро, — негромко произнёс он.

— Что? — не понял я.

— Про ночь, про своих людей. Люди, которым нечего скрывать, так не формулируют.

Я напрягся. Внутри моей головы что-то щёлкнуло.

— Я просто отвечаю на твой вопрос, — ровно сказал я.

Грейн медленно кивнул, принимая ответ… и не принимая его одновременно.

— А я не задавал никакого вопроса, Виктор. Ты отвечаешь так, будто ждал такого вопроса и понимаешь, почему я должен его задать. Но я его не задам.

Он выпрямился.

— Я не собираюсь вас убивать, Виктор, если ты об этом.

Меня словно окатили холодной водой. Чёрт! Я прокололся. Ведь я не слова не сказал про Олега, но зачем-то сказал про совместную ночевку. Я злился на себя за это и одновременно чувствовал странное уважение. Грейну не нужны прямые признания. Он просто видел людей насквозь. И делал выводы, которые не нуждались в доказательствах.

Облегчение пришло не сразу. Сначала легкий страх, затем осознание, что он мог принять другое решение. И не принял.

Теперь уже я невесело улыбнулся, потому что да, у меня было такое опасение, вот только дать себя убить в мои планы не входило.

— Но и оставить вас здесь я тоже не могу.

Он повернулся ко мне спиной, глядя на карту восточного сектора.

— Как я уже говорил, согласно данных разведки, если пройти на восток, к предгорьям, есть возможность перейти реку вброд. Но, заражённая зона и скальные упыри, помнишь?

Я понял его мысль почти сразу.

— Разведка, — тихо сказал я.

— Да, — подтвердил он. — Теперь нам нечего делать на этом берегу. Вы уходите туда, проверяете брод и возвращаетесь… — он сделал паузу. — Если сможете.

Я сжал кулаки, но ничего не сказал.

— Недели как раз хватит. Чтобы проверить вас и… нас. Если всё будет в порядке, мы пойдем сначала к «Гамма-4» — он ткнул карандашом в карту, а затем и к «Гамме-1».

Я встал и подошел к карте. Кажется, Грейн еле сдержался, чтобы не отпрянуть от меня в сторону. Как от… зараженного.

Я нахмурился.

— При всём уважении, но может всё же попробуем переправиться через реку прямо здесь? Да, река здесь широкая и течение быстрое… кстати какая точно ширина, километров десять?

— Одиннадцать с половиной, — ответил Грейн, — но дело не в ширине. Пока вас не было, я начал прорабатывать в том числе и этот вариант эвакуации.

Учитывая его мрачное выражение лица, я предположил, что что-то пошло не так, но терпеливо ожидал продолжения.

— В реке живет что-то из местной фауны. Огромное и злобное. Минус один человек и восемь построенных лодок. Да, после первой жертвы мы пытались понять, будет ли реагировать эта тварь просто на лодки. Реагирует. И сжирает их, без вариантов.

Я кивнул. Ну, примерно то, что я и думал. Скверна в своем репертуаре.

Грейн тяжело посмотрел на меня.

— Поэтому разведка. Не меньше недели, даже если вы справитесь раньше. Если за это время никто из вас не сломается — значит, вы чисты… — он запнулся. — Ну, насколько это возможно.

— А если сломается? — я не удержался от ехидной улыбки, настроение было хуже некуда.

Он не договорил, да и не нужно было.

— Извините, — сказал я глухо.

Грейн посмотрел мне прямо в глаза.

— Я знаю, что это практически гарантированная смерть для вас, — спокойно ответил он. — Но если вы останетесь здесь — ад придёт ко всем.

Он помолчал и добавил тише:

— А ты, Виктор… ты слишком нужен мне живым, чтобы я сейчас делал глупости.

Решение было принято. Грейн больше ничего не объяснил, ничего на рассказал, он не оправдывался и не угрожал. Он лишь коротко перечислил условия, сухо, по-военному, будто зачитывал стандартную инструкцию:

— Уйти до заката, без ночевки.

— Не возвращаться раньше, чем пройдет неделя.

— Выжить и вернуться.

Мы вышли с ним из командирского помещения. У меня было ощущение, будто я нахожусь в каком-то кошмарном бреду. Это не было страхом, скорее… пустота. Осознание, что отныне я снова один. Не «часть базы», не «отряд при коменданте», а просто люди на Скверне. И снова нужно начинать всё сначала.

Да, теоретически это был еще один разведрейд. Просто дольше и опасней. Вот только я понимал, что даже если мы все выживем и… не уйдем за Голосом, то отношения к нам коменданта уже не будет прежним. Потому что он ЗНАЛ. И он боялся.

Лагерь, казалось, жил своей обычной ночной жизнью: кто-то ел, кто-то чинил броню, кто-то просто сидел у стен и тупо смотрел в подступающую темноту.

И никто из них не знал, что для нас время пребывания на «Браво-7» уже закончилась. Хотя нет… Кажется, кто-то знал. Эсквайр Фридрих. Он стоял сейчас рядом с моими людьми, которые сидели на коробках и ели поданную им горячую «кашу». Вот только сидели они отдельно, всё еще в своей походной одежде, а их снаряжение лежало рядом на земле.

Я не заметил когда, но видимо Грейн дал приказ Фридриху не пускать мой отряд в жилые помещения и не контактировать с остальными жителями лагеря.

Я подошёл к ним и первым на моем пути был Фридрих. Он стоял у края освещённой зоны, опираясь на столб навеса, угрюмый и хмурый. Впрочем, как обычно.

Наши взгляды встретились. Я привычно ожидал злости, или может быть даже ненависти, но не было ни того ни другого. Комендант шел чуть впереди, он просто кивнул Фридриху и проговорил одну фразу.

— Они уходят.

Затем, на секунду застыл, молча пробежавшись взглядом по лицам членов моей группы, которые перестали жевать и недоуменно наблюдали за всем происходящим. Возможно, мне показалось, но на лице Олега комендант задержал взгляд чуть дольше. Затем он кивнул каким-то своим мыслям и повернулся к эквайр-инструктору.

— Выдайте им всё, что попросят.

После чего просто развернулся и ушел, не сказав больше ни слова.

— Значит… всё-таки ты, — сказал он хрипло.

И меня снова осенило. Эсквайры-инструкторы. Они тоже были на мертвых мирах также, как и коменданты. И… тоже должны были кое-что знать о происходящем на Голодных играх. А это значит, что знал и мой отец. Сохрани нас бессмертный император! И он молчал⁈

Первое, что пришло мне в голову после этого осознания — холодная ярость. Я вроде как был наследником клана Ястребов, мне должны были… Стоп! Что были должны рассказать юнцу, который только встал на долгий и трудный путь Звездного рыцаря? Тайну, охраняемую самой Инквизицией⁈ Бред… Уверен, отец бы рано или поздно рассказал бы мне об этом, но сейчас это уже не актуально.

Поэтому я просто пристально посмотрел эсквайру-инструктору в глаза.

— Нет, — ответил я так же тихо. — Но рядом со мной.

Фридрих сжал челюсти. Несколько секунд он смотрел на меня так, будто решал — убить на месте или же всё же отпустить.

— Ты спас мне жизнь, — наконец сказал он. — Но если из-за тебя сюда придёт это…

Он не договорил, глубокомысленно замолчав.

— Я ухожу эсквайр-инструктор. Можешь престать меня ненавидеть, — улыбнулся я.

Он фыркнул. И криво, болезненно усмехнулся в ответ.

— Уже поздно, эсквайр. Ненависть, она предназначена для живых, — он бросил взгляд на быстро темнеющее небо, затем на коммуникатор. — У вас есть ровно полчаса, чтобы собраться и убраться. Через полчаса вы уже никуда не уйдете. Никогда.

Теперь он развернулся и отошел в сторону, оставив нас одних. Тем не менее он далеко не отходил, остановившись около группы людей, вооруженных, как для боя. Ясно. Страховка, если мы решим «по-плохому».

— Собираемся, — сказал я тихо, обращаясь к своей группе. — Сейчас.

Все трое посмотрели на меня так, как смотрят на человека, который только что объявил им смертный приговор, не объяснив при этом, в чём они провинились.

— Куда уходим? — не понял Александр, когда я озвучил приказ.

— Объясню позже, — ответил я. — Сейчас нужно быстро собраться. Вы слышали эсквайр-инструктора. У нас есть только полчаса.

Олег побледнел, но ничего не сказал. Даже не спросил. Просто опустил взгляд и начал молча проверять снаряжение, словно боялся, что если заговори, то скажет что-то лишнее.

Вальтер скривился.

— Нас что, списали?

— Нас отпустили, — ответил я. — И это лучше, чем возможная альтернатива.

Больше вопросов не было. Вальтер выругался, Александр молча хмурился. Но никто не задал главный вопрос. И это значило, что мне верят. И это хорошо. Полчаса — это слишком мало, чтобы думать о постороннем, когда на кону стоит наше выживание.

— Семь дней, — коротко сказал я, когда мужчины отложили тарелки и поднялись из-за стола. — Берём только то, что помогает выжить. Всё остальное оставляем.

Лагерь жил своей жизнью, но вокруг нас будто образовалась пустота. Люди не подходили близко, отводили взгляды. Они не понимали, что происходит, но на всякий случай уже дистанцировались от нас.

Первым делом мы пошли к оружейному складу. Вальтер склонился к ящикам с боеприпасами. Без лишних слов и суеты он занялся делом. Он работал молча, проверяя ленты, ощупывая звенья, откладывая сомнительные. Движения опытного бойца, который давно перестал верить в удачу.

— Сколько? — спросил он, не глядя на меня.

— Сколько унесёшь и не станешь обузой, — ответил я.

Он коротко хмыкнул. Значит, понял.

Александр методично набивал магазины. Считал про себя, закидывал готовые в рюкзак и остановился ровно в тот момент, когда вес начинал тянуть плечо вниз. Ни граммом больше. Ни граммом меньше.

Олег… Вот тут всё было плохо.

Он стоял над раскрытым ящиком с медициной и просто смотрел внутрь. Не брал ничего. Не двигался. Будто надеялся, что если достаточно долго смотреть, кто-то подскажет, что делать дальше.

— Олег, — позвал я.

Он вздрогнул.

— Возьми жгуты. Обезбол. Стимуляторы, — перечислил я спокойно. — Всё, что умеешь использовать.

— Я… — он сглотнул. — Я не медик.

— Значит самое время этому научиться, — постарался я немного подбодрить мужчину.

Получилось плохо. Олег кивнул и начал суетливо сгребать всё подряд, пока Александр не перехватил его за руку.

— Я сам, — сказал он и поднял глаза ко мне. — Думаю, одна снайперка нам бы не помешала. Если можно.

Я на секунду задумался. Машинально перевел взгляд на Вальтера и увидел его утвердительный кивок. Снайперская винтовка весит больше штурмовой, и особенности её применения известны. Вот только… Олег показал, что он умеет, а нам на этот раз не нужно торопиться. Нам нужно выжить. Поэтому, эта идея имеет смысл.

Фридрих, который наблюдал и контролировал наши сборы, скривился, когда я озвучил свою просьбу, но винтовку и патроны к ней выдал.

Воду я собрал сам. Полные фляги, таблетки очистки. Проверил фильтры к противогазам. Выбрал самые новые, бросив запасные в рюкзак. Спальники и гамаки, верная лопатка, запас пищевых брикетов. Вроде всё…

Когда таймер на коммуникаторе показал последние минуты, я оглядел группу. Усталые, злые, напряжённые, но всё же живые.

— Всё, — сказал я. — Уходим.

У выхода нас уже ждали. Не охрана, просто люди, которые знали, что что-то произошло, но не знали что именно. Грейну еще предстояло им что-то рассказать. Что-то, чтобы их успокоило, а не напугало, в то же время, призвав к осторожности. Но, это уже не мои проблемы. Сейчас люди смотрели на нас как… на прокаженных. Да, вот это правильное слово.

Грейн не вышел, и это было правильно.

Мы вышли в темноту. За спиной остались свет, минимальный, но уют и условный порядок. Иллюзия безопасности. Впереди ночь Скверны и я впервые отчётливо понял: с этого момента мы не просто выживаем.

Мы потенциальная угроза. Для всех людей этого мира. Я сжал ремень рюкзака и пошёл первым, не оглядываясь.

Где-то глубоко внутри, на самом дне Источника, что-то тихо, почти незаметно, шевельнулось.

«Они снова делают то же самое. Запираются. Прячутся за стенами, приказами и словами 'так безопаснее».

Маршал «проснулся», сейчас он смотрел моими глазами и… негодовал.

«Мы тоже так делали. Тогда это называлось дисциплиной. Разумным риском. Тактической необходимостью. А было по своей сути всего лишь отсрочкой неминуемого.»

Я физически почувствовал, как внутри меня раздался глубокий горестный вздох.

«Вы снова выбираете выжить сегодня, и умереть завтра.»

В его голосе не было гнева, только усталость. И боль, от которой не спасали ни время, ни смерть.

«Мы уже проходили этот путь. Я видел, чем он заканчивается. Мы ушли чтобы всё закончить, но не смогли этого сделать.»

Маршал замолчал, а мои шаги уносили меня прочь от лагеря, на совсем короткое время ставшим мне домом.

«Прости нас, Виктор. За то, что заканчивать придётся тебе…»