Звездные Рыцари

Глава 15

Голос был негромким, но властным, примерно таким же тоном отдавал свои приказы мой покойный отец. Хотя, этот голос как будто еще звенел сталью. Была в нём какая-то глубина и уверенность. Этот голос привык, что его слушают, а его приказы выполняют. Без раздумий и размышлений. Однако, рядом никто из моего отряда не говорил. Это был голос, который я уже слышал раньше внутри себя.

Только теперь он звучал иначе. Предельно жёстко. Как будто тот, кто говорил, наконец прозрел… и сразу увидел угрозу.

Я дернулся и замер, как вкопанный. Сердце пропустило один удар.

«Ты на проклятой земле. На земле, где что‑то пришло с Изнанки.»

— Кто ты? — пробормотал я почти беззвучно.

Никто из группы не обратил на это внимания.

«Позже. Сейчас слушай внимательно. Здесь нет мёртвых. Есть только изменённые. Те, кто услышали и которых услышали. Ты это уже чувствуешь, Виктор. Я знаю. Не ищи следы живых. Их здесь нет. Уже нет.»

— Что это значит?

Мурашки побежали у меня по спине. Голос замолк, но внутри меня что-то заворочалось, как будто мой организм продолжал перестройку. Я сделал шаг, и у меня как будто открылись глаза. Я увидел на земле в нескольких местах вдавленные следы — как будто что-то расплавило покрытие в местах, где наступало на него.

«Отступай. Немедленно. Эту землю уже прокляли. И ты не выдержишь столкновения, если они вернутся.»

— Кто «они»?

«Те, с кем не справились даже мы. Молчи, Виктор. И веди своих людей прочь. Пока еще можете.»

Я резко выдохнул, повернувшись к своим:

— Собрались.

— Что такое? — насторожился Александр.

— Мы здесь не найдём живых. И, боюсь, даже мёртвых.

— Ты уверен?

Я кивнул.

— Да. Медленно покидаем базу. Никто не отходит в сторону. Даже на шаг.

Но на пути у меня были остатки командного модуля и какая-то неведомая сила внутри меня буквально заставила меня зайти внутрь через пролом в стене. Я зашел внутрь аккуратно, осматриваясь и пытаясь понять, ради чего я здесь. Запах внутри был… неопределимый. Ни гниль, ни гарь, ни техническое масло. Что‑то между. Что‑то… чуждое.

За мной молча скользнул Александр, прикрывая. Вальтер и Олег остались снаружи. И именно Александр увидел это первым.

— Смотри.

Он указал на стену — потемневшую, но не от плазмы, не от огня и не от взрыва. Как будто сам металл контейнера покрылся… прахом. На ней, корявыми мазками, была выведена надпись. Пальцем. И написано это было кровью.

«Оно звало нас по имени… Мы ответили… Тот, кто придёт после… не ищи нас. Молись, чтобы не найти…».

Александр, стоя рядом, тоже прочитал это… послание, но не проронил ни слова. Ветер снаружи внезапно взвыл, как будто что-то или кто-то вернул территорию базы в обычный мир. В модуле было темно. Тишина стояла такая, что я слышал собственное сердцебиение.

Я почувствовал, как что-то ледяное пронзает позвоночник, и сжал кулаки, чтобы не дрожать. Я не понимал смысла этих слов, но чувствовал… их посыл.

И тогда голос снова заговорил. Он впервые дрогнул. Но от страха, а от гнева. Слишком живого, слишком яростного, слишком… человеческого.

' Это… не должно было повториться. Мы умирали, чтобы запечатать это. Мы пали — чтобы это никогда не вернулось. Они… слышали Голос. А Голос — услышал их в ответ.'

Я стиснул зубы. У меня было так много вопросов! Но, я чувствовал, что сейчас не время. И не место. Вся внутренняя суть буквально вопила о том, что нужно убираться отсюда немедленно.

— Ройтер. Выходим.

Александр посмотрел на меня и кивнул, ничего не говоря.

Мы выбрались наружу. Вальтер и Олег повернули к нам головы, ожидая дальнейших приказов.

— Уходим, — сказал я спокойно. Голос не дрогнул. — Сгруппироваться. Порядок: Ройтер, я, Собин, Кронинг. Без разговоров. Никто не смотрит назад.

— Мы нашли… что-то? — пробормотал Олег, но я ему ничего не ответил.

Мы покидали базу через тот же широкий проход, в котором вернувшийся ветер весело поднимал пепел маленькими облачками.

Я чувствовал взгляд на затылке. Или мне это казалось?

Вдалеке, над верхушками деревьев, ветер налетел на нас с новой силой, резкими порывами, как будто небеса сами пытались отмахнуться от этого места.

«Жизни моих братьев были отданы, чтобы остановить вторжение. Чтобы никогда больше… Чтобы ни одно отродье не скользнуло в нашу плоть… А они открыли снова… Снова… СНОВА!!!»

На этот раз я лишь слегка вздрогнул, но даже не сбился с шага. Мы шли быстро. Без споров, без оглядки, без попыток что‑то унести с собой, кроме того, что уже нельзя было оставить — знания о том, что «Браво‑1» мертва окончательно.

Скверна снова приняла нас — ветер, хруст сухой земли под ботинками, редкий шорох ночных тварей где‑то вдалеке. И это было… облегчением. Значит, мы всё ещё в мире живых.

Мы шли, пока мрак не стал совсем чернильным, и небо над нами не схлопнулось беззвёздной тенью. И я, наконец вспомнил, что людям нужно отдохнуть.

Вальтер тяжело дышал, похоже, взятый мной темп утомил даже ветерана, по виду Александра, как всегда, нельзя было понять что он думает и что чувствует, а вот Олег… Олег держался на автомате. Он шёл, выполнял команды, ел, когда говорили есть, пил, когда говорили пить. Но его взгляд всё чаще соскальзывал в пустоту, словно он прислушивался к чему‑то, чего остальные не слышали.

Мы разожгли небольшой костёр в выкопанной яме — ровно настолько, чтобы видеть лица друг друга, но не привлекать внимания. Вальтер и Александр сразу взяли на себя охрану. Профессионально, без лишних слов.

Олег же сидел у огня, уставившись в пламя.

— Олег, — тихо сказал я, подсев рядом. — Всё нормально?

Он не ответил сразу. Потом кивнул. Слишком быстро.

— Да… просто устал.

Пауза.

— Виктор… а ты когда‑нибудь… слышал, как кто‑то говорит с тобой, когда вокруг тишина?

Я напрягся, но виду не подал.

— На Скверне бывает всякое. Усталость, стресс, элериум…

— Нет, — перебил он. — Это не так.

Он медленно поднял голову. В его глазах был страх, но не панический — искренний, детский, как у человека, который понял, что что‑то сломалось внутри.

— Они… не кричат. Они шепчут. Говорят, что всё уже решено. Что Юлия не умерла зря. Что она… там.

Он сглотнул.

— И что я тоже могу быть там. Если просто… перестану сопротивляться.

Я встал. Медленно, хотя внутри меня всё сжалось от тревоги.

— Олег, смотри на меня.

Он посмотрел. С трудом подняв глаза, как будто даже такое движение причиняет ему боль.

— Это не твои мысли, не твои слова и не твой выбор.

Я положил руку ему на плечо.

— Ты здесь. Сейчас. С нами.

Откуда я всё это знал? Откуда знал, что нужно говорить?.. Это очевидно, ведь именно в этот момент голос внутри меня больше не выдержал.

«Довольно!!!»

Голос прозвучал чётко, ясно, без искажений. Без крика и надрыва, просто как приказ. Я вздрогнул, но не от неожиданности, а от «веса» этого посыла. Мир вокруг словно на мгновение стал глубже. Тени вытянулись. Пламя костра дрогнуло, но не погасло.

«Он слышит зов. Слабый, но достаточный. Они всегда начинают с самых слабых.»

— Кто ты… — начал я.

«Я тот, кто уже видел это раньше. И заплатил за это наивысшую цену.»

Олег резко вскочил, озираясь.

— Вы… вы тоже это слышите?

Я посмотрел ему в глаза и понял — да. Он слышал. Но не так, как я.

«Слушай внимательно, человек. То, что говорит с тобой — не утешает. Оно помечает тебя, как пастух клеймит своих овец. Оно готовит тебя… к закланию.»

Голос был тяжёлым, как удар по наковальне, в нём не было сочувствия, а только знание.

«Ты — не цель. Ты — дверь. И если ты её откроешь… они войдут… но ты уже этого не увидишь, потому что ты будешь уже не ты.»

Олег задрожал.

— Я… я не хочу…

«Тогда живи. Держись за боль. За страх. За вину! Это — якоря. Пока ты держишься за свою человеческую суть, они бессильны»

Я сжал кулаки.

— Хватит. Ты кто такой, чёрт тебя побери⁈

Олег внезапно медленно осел на землю, закрыл глаза и тихо и умиротворяюще засопел, погрузившись в глубокий сон. Я проверил его пульс, он был ровным и ритмичным. Кажется, мой новый «внутренний друг», решил, что Олег лишний в нашем дальнейшем разговоре.

Я напрягся, а в следующее мгновение — услышал шаги. Не настоящие, не в этой физической реальности. Но ощущаемые… как будто кто‑то прошёл сквозь границу реальности и теперь стоял рядом — за моей спиной, у самого уха, с древним присутствием и тяжестью, будто сейчас к костру подошел кто‑то могущественный из совсем другого времени.

И мир вокруг начал меняться… Сознание соскользнуло с привычной реальности и провалилось в глубину, как бывает в медитации — но гораздо стремительнее и более четко. Всё исчезло. Остался лишь я… и он.

Силуэт в чёрных доспехах. Чёрных не изначально, а почерневших в результате тяжелого боя. Кажется, он прошел сам ад… Тем не менее, доспех хоть и был почерневшим и измятым, но он был… идеальным, будто выкованный не только из металла, но и… Воли. Изодранный плащ развевался за его спиной, хотя ветра не было. Из щели закрытого шлема исходило лазурное сияние, точно таким же светом горели руны и обеты на доспехе…

Голос стал… ровнее, чуть более теплым, немного торжественным.

«Я — Железный Маршал. Последний Магистр Ордена Стальной Воли. Того самого Ордена, который сгинул, чтобы подобные голоса больше никогда не звучали в головах людей.»

Я стоял молча и слушал. Даже внутри себя я не мог пошевелиться. Но внутри что-то уже начинало трепетать — не от страха, нет… от предвкушения. Знание, загнанное в глубины подсознания, будто только и ждало момента, чтобы всплыть. Имя этого Ордена… Оно звучало, как зов из старинной баллады. Из запрещённых книг. Из глухих, вырезанных параграфов лекций в имперских учебных заведениях…

ОРДЕН СТАЛЬНОЙ ВОЛИ!!!

Первый Орден звёздных рыцарей времён Земной Федерации. В него вошли первые рыцари, те, кто, по одним источникам, стали основателями боевой доктрины Звездных рыцарей, герои Федерации, павшие ради защиты человечества. По другим — Орден был предателями человечества, погрязшим в культах, что привели к Темной эпохе. Словно искры от старого костра, разбросанные по звёздам, эти слухи до сих пор дымились в забытых архивах и в шёпотах клановых старейшин.

Я вдруг понял, почему его голос кажется знакомым. Почему он не вызывает у меня страха, но заставляет выпрямить спину и сковывает дыхание. Я вырос на сказаниях о героях и чудовищах. Но были и иные сказания — о всадниках в лазурных доспехах, что приходили, когда людям нужна была помощь. Их мечи были острее, чем разум, а приказы не обсуждались. Они приходили и спасать, и судить. Они стояли между людьми и… бездной.

Железный Маршал был одним из них. Последний рыцарь старой эпохи, которая ушла безвозвратно. Я стоял перед легендой. Перед тем, кто был мертв настолько давно, что большинство забыло его имя. Перед тем, кто уже не мог говорить — но говорил. Перед тем, чья клятва, видимо, всё ещё горела так ярко, что прошла через века…

И вдруг мне захотелось спросить всё. О первых рыцарях. Об Истине. О том, почему его Орден исчез. О том, правда ли, что они бросили мир или, наоборот, спасли его, но ценой своей жизни… Но я не успел.

«Ты хочешь спросить. Но пока не время. Тебе ещё не положено знать всю правду. Только знай: я был. Мы были. И мы пали, чтобы ты мог… быть.»

Он поднял голову — или мне так показалось — и добавил, уже почти с сожалением:

«Теперь — мы вновь нужны. Хотелось бы мне сказать, что у тебя есть выбор, Виктор… Но его больше нет.»

Пелена перед моими глазами как будто развеялась и я увидел перед собой Олега — всё ещё лежащего у костра. Сейчас он мирно спал, но я понимал, что тепрь внутри него будет постоянно идти борьба, в которой он, скорее всего, проиграет.

«Проще всего его убить.»

— Убить? — мысленно спросил я, но тут же понял, что голос просто отразил мои собственные мысли.Ведь я сам уже нашел самое простое решение проблемы.

' Но он еще не сломлен окончательно. У него еще есть шанс. Убьёшь — и если Голос уже внутри, он успеет выйти. А если защитишь — возможно, он победит. Это твоя ответственность, Виктор. Не его. Ты командир. А сейчас… мне нужно подумать и… вспомнить…'

Я тяжело выдохнул. Мир снова встал на место. Внутри головы осталась тишина, как после бури.Железный Маршал… ушел.

Но я знал, что он вернется. Потому что теперь я знал больше, но должен узнать еще больше. Костёр трещал. Тени плясали на спящем лице Олега. Где‑то вдалеке завыла тварь, но кажется, она опасается к нам подходить. Похоже, тоже чувствовала, что здесь что‑то изменилось.

А я… впервые почувствовал, что я не один. Уже не один…

— Командир, — сзади неслышно подошел Александр. — Мы с Вальтером подежурим этой ночью. Отдохни.

Он поймал мой напряженный взгляд, который я невольно кинул на спящего Олега.

— И за ним проследим. Командир… — Александр на секунду запнулся. — Нам нужно что-то знать?

Я на секунду задумался. Что я могу рассказать сейчас своим людям? Почему-то именно в преданности Александра и Вальтера я уже не сомневался. Я их знал всего ничего, но в таких условиях люди проверяются быстро. И то, что я видел, меня устраивало. Опять же, интуиция подсказывала, что им можно доверять, но… почему-то я знал, что долго они рядом со мной не будут. Всех встреченных мной людей, коменданта Грейна и саму «Браво-7» я воспринимал как недолгое событие в моей жизни. Почему? Не было ответа у меня на этот вопрос.

У меня не было снобизма, свойственного многим аристократам, которых я знал, тем более что каждый инициированный уже по определению перестает быть простолюдином. У меня была цель защитить близких и, по возможности, сохранить клан, и всё это было возможно только если я выживу. Казалось бы, что совместное выживание куда проще, чем битва одиночки со всем миром, но что-то внутри меня буквально кричало, что все вокруг меня — «временные попутчики». И я уже не знаю, чему верить…

Что касается Олега, то чем дальше мы уходили от «Браво-1», тем больше происшедшее там казалось сном. Мозг лихорадочно обрабатывал факты, пытаясь найти логическое объяснение. Забывались все чувства и ощущения, испытанные мной внутри периметра. А факты указывали только на то, что база покинута и людей на ней нет. Всё. Это и нужно донести Грейну, а дальше его очередь планировать следующие действия.

— Просто приглядывайте за ним, — я так и не нашел нужных слов, посте которых бы ко мне не появилось множество вопросов у моих нынешних подчинённых. Не нужно забивать им сейчас голову, нам нужно просто дойти до «Браво-7». Дойти… домой.

Ночь прошла тягуче и неровно. Я спал урывками, будто боясь полностью погрузиться в сон, оставив реальность без контроля. Огонь давно погас, оставив после себя только серую золу и едва заметное тепло в выкопанной яме. Ветер то стихал, то возвращался короткими, осторожными порывами, шелестя бурой листвой над возвышавшимися над нами деревьями.

Я открыл глаза ещё до рассвета. Вальтер сидел у края импровизированного лагеря, прислонившись спиной к корню вывороченного дерева. Пулемёт лежал на коленях, руки — расслаблены, но я знал: стоит чему-то шелохнуться в радиусе сотни метров, он среагирует быстрее, чем я моргну. Он смотрел туда, где лес редел и переходил в каменистые участки — туда, откуда мы пришли. Александр спал рядом с потухшим костром, завернувшись в спальник с головой, но готовый вскочить после первой же команды.

Олег также всё еще спал. Слишком спокойно. Лицо пустое, ровное, без подёргиваний, без следов тревоги. Как у человека, которого выключили. Я поймал себя на том, что слушаю его дыхание дольше, чем нужно. Оно было ровным. Человеческим. Это немного успокаивало.

— Пора, — негромко сказал я.

Сборы заняли считанные минуты. Мы быстро перекусили сухими брикетами, запив еду водой из фляг. Костёр засыпали землёй, следы затоптали, и вскоре от нашего присутствия осталась лишь примятая трава да редкие вмятины в пепле.

Когда мы двинулись, Скверна снова была… обычной. Настолько, насколько вообще может быть обычной эта проклятая планета.

Лес дышал. Где-то далеко перекликались ночные твари, медленно уступая место дневным. Воздух был тяжёлым, но без той давящей пустоты, что окружала «Браво-1». И всё равно я то и дело ловил себя на желании оглянуться — проверить, не тянется ли за нами что-нибудь невидимое.

Олег шёл рядом со мной. Шёл ровно, держал дистанцию, винтовку нёс правильно, как учили. Если бы я не видел его ночью — решил бы, что всё позади. Но иногда он чуть замедлялся, словно прислушиваясь. Не к звукам. К чему-то внутри себя.

До «Браво-7» было ещё далеко. Мы по широкой дуге обошли аномальную зону, избегая стражей элериума, надев защитный маски, прошли зараженную зону. До реки оставалось всего ничего. Путь лежал через участок, который помнился как относительно безопасный. «Относительно» — ключевое слово на Скверне.

Мы шли уже несколько часов, когда периодически включаемое мной «Пробуждение инстинктов» показало угрозу.

— Контакт, — выдохнул я. — Справа. Движение.

Мы рассредоточились автоматически. Вальтер ушёл влево, прикрывая фланг, Александр скользнул вперёд, заняв позицию за валуном. Олег остановился… и на мгновение я подумал, что он снова зависнет. Но нет.

Он медленно опустился на колено, прижал приклад к плечу и начал работать оптикой.

Я же, воспользовавшись своими новым способностями, постарался идентифицировать тварей и максимально понять, как с ними бороться.

«Пробуждение инстинктов» развернулось само, без усилий, будто такие возможности у него были всегда. Мир стал глубже, объёмнее, словно кто-то выкрутил резкость.

Это были не шакалы и не жуки. «Сумеречные бегуны». Восемь штук. Так были записаны в справочнике эти твари. Стайные хищники среднего класса угрозы. Основная опасность — скорость и зачатки разума. Они не бросаются в лоб, предпочитая заходить полукольцом, выдавливая добычу туда, где её уже ждут. Интеллект выше, чем у шакалов, ближе к упырям, плюс еще грамотная коллективное поведение.

Среднего размера, схожего с шакалами. Кожа покрыта чешуйчатой сегментированной бронёй, прочной на корпусе, но уязвимой в сочленениях. Шея, основание конечностей, глаза, нижняя часть черепа — слабые места. Костяк крепкий, мышцы сухие, выносливость высокая. Больше похоже на рептилий, нежели на зверей.

Зрение посредственное. Зато отлично чувствуют вибрации почвы и резкие изменения температуры. Любят атаковать внезапно, с ходу, рассчитывая на панику жертвы. В одиночку — опасны. В группе — смертельны.

Я медленно выдохнул.

— Сумеречные бегуны, — проговорил я вслух. — Винтовки их не возьмут. Кронинг пулемет. Ройтер, готовь гранаты, возможно, придется немного пофехтовать. Собин… не мешайся, держись сзади.

Раздавая приказы, я бросил винтовку на землю, чтобы не мешалась. Туда же отправился рюкзак и РПГшки, использовать которые уже было поздно. Я проверил, что «Gladius» легко выходит из ножен, но пока достал гранату. Краем глаза увидел, что Александр сделал то же самое, а Вальтер пошире расставил ноги, приготовившись к стрельбе.

— Глаза, — неожиданно сзади проговорил Олег. Проговорил спокойно и безэмоционально.

— Что? — от удивления я обернулся.

Олег всё еще держал винтовку у плеча, один глаз прищурен, второй смотрит в прицел, ствол направлен в сторону приближающегося врага.

— Слабое место — глаза, — пояснил Олег, не отрываясь от прицела. — Я попаду.

Первым позывом было вырвать винтовку из рук идиота и сбить его ударом ноги на землю, чтобы просто не мешался. Но, машинально подметив несвойственную мне жестокость, я сдержался.

— В нас только не попади, — и тут же отвернулся к приближающейся стаи.

Ответа я не ждал, но он всё же пришел.

— Принято.

Стая рванула вперед.

Они двигались почти бесшумно — низко, пружинисто, словно тени, оторвавшиеся от земли. Сумеречные бегуны не рычали и не визжали. Они работали. Двое ушли широкой дугой вправо, ещё один сместился влево, остальные ускорились по центру, вынуждая нас принять бой именно там, где им было удобно.

— Огонь! — скомандовал я.

Пулемёт Вальтера зарычал басовито и злобно. Очередь прошила подлесок, взметнув пыль и куски коры. Один из бегунов кувыркнулся, получив сразу несколько пуль в бок, но остальные даже не замедлились — просто перестроились, перетекая, как живая масса.

Я сорвал чеку и метнул гранату навстречу центральной группе. Взрыв был глухим, почти «пустым» — как будто воздух не хотел передавать звук. Одну тварь отбросило в стороны, вторая, потеряв ориентацию, заметалась, ударяясь о камни.

В этот же момент метнул гранату Александр в сторону пары, что обходила нас с фланга. Ему повезло меньше, я видел, что всего пара осколков попала в одну из тварей, вторая же осталась невредимой.

И в этот момент хлопнул одиночный выстрел.

Голова крайнего бегуна дёрнулась назад, будто его дернули за невидимую нить. Пуля вошла точно в глазницу, пройдя внутрь черепа, но уже не в состоянии пробить заднюю стенку черепа. Поэтому просто отскочила обратно в мозг, искромсав его окончательно. Тварь рухнула, даже не издав ни звука.

Я не оглянулся. Я и так знал, кто это сделал.

Твари быстро приближались и, похоже, сегодня без рукопашной не обойдемся. Я вынул «Gladius» из ножен и вышел вперед, наложив на себя «Каменную кожу» и готовясь использовать «Выброс». Ну или «Рывок», если что-то пойдет не так.

Вторая тварь выскочила из-за дерева, и уже поджала задние лапы перед прыжком, раскрывая пасть.

Щёлк! Ещё один выстрел. Снова точно в глаз. Тело рухнуло в шаге от меня, проскользив по земле и замерев у моих ботинок.

— Граната! — коротко бросил Александр, швыряя еще одну гранату в сторону «фланговой» пары.

На этот раз граната разорвалась прямо под брюхом одного из бегунов, и чёрная кровь из развороченного чрева брызнула во все стороны. Второй бегун резко заложил вираж и ушел в кусты.

Три оставшиеся твари, наконец, поняли, что что-то пошло не так. Один подранок, оставшийся от центральной группы что-то прошипел, после чего «фланговые» оттянулись к нему. Жалкий остаток пытался сбиться в кучу, но уже явно потерял ритм. Они всё ещё были опасны, но уже не смертельны.

Кажется, они собираются отступить, но Вальтер не планировал им это позволять. Пулемётная очередь отсекла путь отступающей твари, и она, внезапно развернувшись, рванула прямо на меня — последняя ставка, последний рывок.

Я встретил её клинком.

Удар пришёлся точно в сочленение, как и показывали инстинкты. Броня треснула, клинок вошёл глубже, чем я ожидал. Тварь дёрнулась, брызнув тёплой, вязкой чёрной кровью, и обмякла.

Справа продолжал огонь Вальтер. За грохотом пулемета я еле услышал еще один одиночный выстрел. Минус еще одна тварь, пораженная точно в глаз моим гением.

— Мой! — крикнул Александр и врубил «Рывок».

Вот только это не было отчаянной атакой Юлии, приведшей к летальным для неё последствиям. Александр знал, что делать и не пытался рисковать. Последняя тварь была уже ранена моей гранатой и сейчас явно припадала на одну из лап, когда бежала прочь стремясь как можно быстрее убраться от своей смерти. Не вышло.

Алесандр атаковал со «слабой стороны». Я увидел мерцание «Выброса» и как тварь лишилась здоровой конечности. Раненная лапа не выдержала напряжения и бегун тяжело повалился на один бог, зашипев от боли. И снова Александр не рисковал, грамотно зайдя с поврежденной стороны, где уже не мог получить отпора. Еще один «Выброс» и последняя тварь испустила дух.

Тишина накрыла нас резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Я обернулся. Олег всё ещё стоял на колене, винтовка у плеча, палец на спуске. Он медленно перевёл прицел, проверяя лес, как будто ждал продолжения. Потом выдохнул, издав длинный шипящий звук через сжатые губы, и опустил оружие.

— Чисто, — сказал он. И в его голосе не было ни радости, ни облегчения. Только факт.

Я подошёл ближе.

— Хорошая работа.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Они… — он запнулся. — Они на мгновение как будто подсветились. Не глазами. Целиком. Я просто знал, куда стрелять.

Мне это совершенно не понравилось.

— Потом поговорим, — отрезал я. — Сейчас проверка снаряжения.

Он снова кивнул, я же повернулся к вернувшемуся Александру.

— Хорошая работа, — повторил я, глядя на опытных бойцов, которые просто молча кивнули. В отличии от Олега им не нужна была моя похвала или оценка. Они просто делали своё привычное дело и делали это хорошо. И сами это знали.

Когда мы двинулись дальше, я поймал себя на том, что мысленно пересчитываю выстрелы Олега. Все точно в глаза. Все без промахов. И где-то глубоко внутри меня шевельнулось холодное понимание: Олег не просто «собрался», он начал слышать. Чтобы это ни было. И у меня было чёткое ощущение, что это «что-то» куда опаснее любой твари Скверны.

К вечеру мы приблизились к «Браво-7». Я видел вдалеке знакомые уродливые контейнеры модулей, сигнальную вышку, с сидящей в ней «кукушкой», даже дым — тонкий, едва заметный. Признаки жизни. Настоящей, человеческой.

Я поймал себя на мысли, что рад этому. Рад, что мы выжили, хоть и не все. И тут же задавил это нежданное чувство. На Скверне радость — плохой знак. Но сегодня… сегодня мы дошли.

И это уже было победой…