Звездные Рыцари

Глава 18

Как же эта повсеместная ржавчина задолбала!

Под ногами шелестела ржавая трава. Вокруг стояли деревья с такой же ржавой листвой, а сверху давили низкие тучи грязно-оранжевого, того же ржавого цвета. Казалось, что мир застрял в состоянии… унылого ржавого существования.

Ну и чувствуешь себя здесь соответствующе. Как будто ты внутри выброшенного на свалку механизма или вещи. Старой, ненужной, покрытый коррозией, вещи.

На Скверне вообще не было ярких цветов. Да, что до элериумного месторождения, так мы до него ещё даже не добрались. Ведь оранжевый цвет элериума, по идее, должен хоть как-то оживлять пейзаж. Вносить контраст. Свет или долбанное «тепло». Но пока вокруг была только ржавчина — бесконечная, давящая, однообразная.

Кстати, чтобы добраться до этого самого элериума, нужно было приложить много сил. А возможно и заплатить за это жизнями людей.

Мысль была неприятная, какая-то липкая. Голова гудела. Короткий сон мне не особо помог, он был тревожным, рваным и скорее отнял силы, чем восстановил их. Тело, впрочем, держалось. Молодой организм и внутренний дар делали своё дело, компенсируя усталость. Физически я чувствовал себя вполне бодро.

А вот с головой было хуже.

Ментальное истощение никуда не делось. Тревожные мысли не лечились ни сном, ни даром. Их приходилось просто… глушить. Забивать другими задачами, другими мыслями. К счастью, сейчас это было несложно.

Наша небольшая группа шла ровно, в привычном походном порядке. Впереди — Александр. За ним я. Третьим — Олег. Замыкал цепочку Вальтер.

Как показала практика, именно такая формация была самой удобной и безопасной. Никто не спорил, никто не предлагал перестроений, каждый просто знал своё место.

А вот Скверна продолжала вести себя странно. Вокруг было слишком тихо.

На нашем пути не было ни подлеска, ни бурелома. Земля плотная, ровная, слегка припорошённая палой листвой без кочек и ям. Это позволяло двигаться быстро, почти без напряжения. Слишком легко, как для Мёртвого мира.

Я уже привычно активировал «Пробуждение инстинктов» и почти сразу поймал себя на мысли, что делаю это автоматически. Без прежнего усилия, без полной концентрации, как раньше. И это было любопытно.

Ульрих и другие одарённые рассказывали, что со временем техники начинают включаться «на автомате». Но они говорили о Звёздных Рыцарях — о людях, которые десятилетиями практиковали одно и то же. У меня же это случилось слишком рано и… слишком резко.

Случайность? Точно нет. Я знал ответ, и он мне не нравился.

Я связывал этот скачок с появлением Железного Маршала. И по-хорошему, нам нужно было серьёзно поговорить и разобраться. Понять, что именно со мной происходит.

Вот только времени и места для этого всё не находилось. Да и было у меня устойчивое ощущение, что сам Маршал пока не готов к полноценному разговору. Откуда взялась эта уверенность — я не знал.

Я пытался вспомнить всё, что когда-либо слышал о Звёздном Маршале и Ордене Воли. Но чем дальше копался в памяти, тем яснее становилось: информации слишком мало. И она слишком противоречива. Словно кто-то намеренно вычистил всё важное.

Подробные упоминания об эпохе, об Ордене, о конкретных людях — исчезли. Остались лишь обрывки: слухи, легенды, сказки. То, что невозможно уничтожить полностью, но легко исказить до неузнаваемости.

Кто бы это ни сделал, цель была очевидна — запутать любого, кто попытается докопаться до правды. Зачем — я не знал. Но факт оставался фактом.

Я машинально сверился с коммуникатором, коротко включил «Пробуждение инстинктов», не заметил ничего опасного и снова погрузился в свои мысли, не забывая при этом контролировать обстановку.

Орден Воли…

Я никогда не интересовался им специально. Не настолько, чтобы сидеть ночами над архивами или выуживать старые записи из закрытых хранилищ. Просто как любой одарённый мальчишка из сильного клана, я интересовался историей Звездных Рыцарей. А эту историю невозможно было изучать, ни разу не споткнувшись об это название.

Орден Воли всплывал везде и нигде одновременно.

В учебниках он упоминался вскользь. Несколько абзацев без дат и без имён. «Ранний период формирования одарённых», «утраченные школы», «нестабильные практики». Формулировки гладкие, безопасные, как будто их специально выверяли так, чтобы они ничего не значили.

Я хорошо помнил, как преподаватель однажды сказал:

— Это были не Звёздные рыцари в современном понимании. Скорее… предтечи. Эксперимент.

Тогда это слово меня зацепило. Что значит «эксперимент»? Над кем эксперимент? Учитель тогда проигнорировал мой вопрос, быстро переведя тему на что-то другое.

В старых хрониках Орден Воли называли по-разному. Иногда просто «вольные». Иногда — «первые». Но попадались и весьма странные формулировки: «люди с идеальным Источником». Последняя формулировка всегда вызывала раздражение у наставников, и разговор быстро сворачивали.

Считалось, что Орден исчез ещё до Империи. В Темные Времена. До унификации школ и рангов. Они не оставили после себя ни символов, ни храмов, ни чёткой линии преемственности. Как будто их вычеркнули аккуратно и последовательно.

Зато остались слухи. И эти слухи были… странными.

Самая распространённая версия их исчезновения гласила: Орден Воли уничтожил сам себя. Слишком нестабильные силы они использовали, слишком опасным были их путь, слишком независимые братья Ордена были по сути своей.

Менее распространённая версия гласила, что их уничтожили. Кто? Когда? Зачем? Не было ответов.

А совсем шёпотом говорили третье: что они просто ушли.

Я помнил одну фразу из старого, давно запрещённого комментария к хроникам Федерации. Я наткнулся на неё случайно, ещё подростком, и она тогда показалась мне красивой, но бессмысленной:

«Они не проиграли. Они ушли, чтобы не проиграло всё человечество.»

Тогда я не понял, что это значит, но вот сейчас… Сейчас, я, кажется, догадываюсь, о чем шла речь.

Сейчас я шёл по ржавому лесу Скверны, чувствовал, как мои способности включаются почти без усилия, как сам мир подстраивается под мои желания и вдруг поймал себя на неприятной мысли:

«А вдруг Орден Воли исчез не потому, что был слабым? А потому, что, наоборот — был слишком сильным?»

И если это так… то у Железного Маршала была информация, способная перевернуть весь нынешний порядок вещей.

Мысли бежали в голове неторопливо, не отвлекая от окружающей обстановки, мы шли уже несколько часов без остановок, лишь иногда сбавляя темп, чтобы проверить направление или обойти особенно плотные заросли ржавой поросли. Скверна не «сопротивлялась». И именно это настораживало сильнее всего.

Я точно знал, в обычных условиях Мёртвые миры не оставляют тебя в покое. Перед Арлекином отец заставил меня буквально круглосуточно штудировать материал по этому направлению, а потом еще и зачеты преподавателям сдавать. За это я ему, кстати, сильно благодарен. Да, Голодные игры — это не слаженный экспедиционный корпус Золотой Лиги, но мёртвый мир — это мертвый мир, пусть и слегка «подчищенный» от неприятностей первым потоком человеческого «мяса».

Сам мертвый мир и населяющие его твари давят, лезут со всех сторон, проверяют на прочность с первых минут. В принципе, даже на Скверне я это всё увидел с этих самых первых минут. Сейчас же было… пусто. Не мёртво, нет, именно пусто. Как будто кто-то заранее вычистил этот участок, оставив лишь ржавые декорации.

Александр шёл первым, легко, почти бесшумно. Он не оборачивался, но я знал, что он чувствует группу за спиной. Движения у него были выверенные, экономные. Так идут люди, которые слишком долго были на войне и давно перестали доказывать что-либо себе или другим, просто оставаясь эффективными.

Я держал дистанцию в пять шагов, периодически скользя взглядом по кронам и земле. Олег шёл третьим, будучи чуть напряжённее, чем обычно, но без срывов. Он старательно копировал темп Александра, будто боялся выбиться из общего ритма. Вальтер замыкал, и я чувствовал его присутствие спиной так же отчётливо, как если бы он держал руку у меня на плече.

Мы не разговаривали, сейчас мы работали, лишние слова только отвлекут.

И да, Скверна, наконец, начала подавать «признаки жизни». Как будто присмотревшись к нам, она решила, что… можно и дальше играть по своим правилам.

Где-то слева, далеко, раздался вой шакалов.

Один раз. Потом второй. Потом последовала рваная короткая серия звуков, будто у долбанных тварей там перекличка.

Я машинально замедлил шаг, но отряд не останавливал. Александр, услышав, мой изменившийся ритм шагов, оглянулся и посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул в сторону воплей, он медленно кивнул, что понял, о чем я. Однако, стая, как и вчера не приближалась. Она держалась на одной дистанции, словно твари просто сопровождали нас параллельно, не решаясь подойти ближе.

— Идем дальше? — уточнил Александр.

Я кивнул. Шакалы обычно так себя не вели. Они либо атаковали, либо уходили. А этот «конвой»… он несколько раздражал. Причем, твари находились гораздо дальше зоны действия моего, даже теперь улучшенного «пробуждения» и я не мог оценить не их численность, ни потенциальную угрозу, исходящую от них

Мы пошли дальше, а примерно через час я заметил движение справа. Одинокий силуэт, скользнувший между стволами. Высокий, худой, с неестественно вытянутыми конечностями. Скальный упырь.

А ведь днём они почти не охотились. А этот просто стоял, прижавшись к каменному выступу, и смотрел. Голова чуть наклонена, будто он пытался понять, кто мы такие.

Я медленно повёл ладонью вниз — «не реагировать».

Упырь не двинулся. Через пару секунд он исчез так же тихо, как и появился, растворившись между деревьями. «Пробуждение инстинктов» не показывало других угроз, но напряжение внутри меня нарастало.

Мы вышли на берег реки, так как справа должна была начаться зараженная зона. Коммуникатор горел ровным желтым цветом, показывая, что время противогазов еще не пришло и я старался оттянуть момент их надевания как можно дальше.

Но как только мы вышли на берег реки, как мимо нас по земле проскользнула внезапная тень. Слишком быстрая, чтобы быть облаком.

Я первым поднял взгляд. Высоко в небе, почти на границе видимости, скользила гарпия. Не пикировала и не кричала. Просто шла кругом, описывая широкую дугу, словно проверяя сектор.

— Дозорная, — прошептал Александр, подавшись назад под кроны деревьев.

Я коротко кивнул и показал в сторону ближайших скал, которых становилось всё больше и больше, потому что мы приближались к предгорьям. Мы ушли под нависающий камень, прижались к холодной скале. Рефлекторно, даже дыхание придержали, хотя понимали, что гарпия сейчас летает сильно высоко.

Гарпия прошла ещё один круг, задержалась, будто сомневаясь… и ушла дальше, в сторону «Браво-7».

Тихо выматерился Вальтер, судя по всему, нервы были напряжены не только у меня. Создавалось впечатление, что вскоре Скверна устроит нам сюрприз, и хотя это не было никакой неожиданностью (мы всё-таки в мертвом мире), но это предчувствие меня точно не радовало.

Я огляделся, используя в том числе бинокль, слегка задержав взгляд на противоположном берегу.

Река здесь была широкой, мутной, с тяжёлым, медленным течением. Вода отражала ржавое небо плохо, как грязное стекло, но видимость, в целом, была хорошей.

Там, за рекой, начиналась зона элериума, я это помнил точно, нетнужно было даже заглядывать в карту. Сами кристаллы элериума с такого расстояния не разглядеть, но я видел движение.

Массивные силуэты, медленные и уверенные. Слишком крупные, чтобы быть обычными тварями, и слишком… спокойные. Они не рыскали, не метались, не охотились. Они находились на месте, неспешно передвигаясь в небольшой зоне.

Я увеличил изображение, насколько позволяла оптика бинокля.

Четыре. Нет, пять особей. Каждая размером с грузовой транспортёр. Тела низкие, приземистые, с широкой грудной частью, будто созданные не для движения, а для удержания позиции и защиты. Шкура у них плотная, сегментированная, местами блестящая, словно покрытая не просто панцирем, а чем-то минеральным. В нескольких местах на спинах проглядывали вросшие в плоть оранжевые прожилки мелкие кристаллы элериума, как будто элериум пророс прямо из их тел.

И это, кстати, было недалеко от истины. Некоторые, наиболее сильные стражи элериума имели в своем организме чистый элериум, который делал их еще опасней.

Твари двигались медленно, почти лениво, но в этом движении не было расслабленности. Скорее была уверенность абсолютного хищника, которому некуда спешить и которому не сможет никто противостоять.

Да, это были внутренние стражи. Те, кто не выходит за пределы месторождения. Те, которые охраняют его эпицентр. Самые сильные, самые опасные, самые смертоносные.

Я опустил бинокль и просто махнул рукой вперёд, и отряд снова двинулся, оставляя за слева реку, а за рекой стражей… с которыми нам рано или поздно придется столкнуться в настоящем бою.

Примерно через полтора часа коммуникатор тихо пискнул — один короткий сигнал, предупреждающий. Жёлтый индикатор сменился оранжевым.

Отряд встал без лишних вопросов, все увидели предупреждение на своих коммуникаторах. Оранжевый цвет означал одно: дышать ещё можно, но недолго.

— Привал, — коротко сказал я. — Пять минут.

Мы отошли под очередной нависающий каменистый выступ. Река была совсем рядом — слышно, как вода тяжело перекатывает камни, но подойти ближе мы не могли. Берег здесь был обрывистый, скользкий, а течение — слишком быстрое, чтобы даже думать о переправе. А это значит, что нам нужно идти дальше.

Олег первым достал маску. Не торопясь, без суеты хотя в его глазах коротко моргнул легкий испуг. Нормальная реакция гражданского, не привыкшего к экстремальным ситуациям. И это была нормальная реакция.

Вальтер присел на корточки, проверяя крепление фильтра. Александр просто стоял, глядя вперёд, туда, где лес постепенно редел, а ржавые деревья уступали место камню и странным, неестественно ровным участкам земли.

— Воздух дрянь, — буркнул Вальтер, задумчиво провожая взглядом редкие хлопья пепла, что появились в воздухе. — Но, пока терпимо.

— Пока, — подтвердил я.

Мы быстро перекусили, не разводя костра и даже не снимая рюкзаки. Просто сели на землю, привалившись, кто к камню, кто к дереву и, по возможности, задрав повыше ноги, чтобы кровь слегка отлила от напруженных стоп.

А поев, молча натянули маски. Щелчки фиксаторов прозвучали громче, чем хотелось. Сразу стало тише мир как будто отодвинулся, стал глухим и отфильтрованным. Запах ржавчины исчез, но вместо него пришло ощущение стерильности, как в лазарете ли лаборатории.

— Красный будет через… — Александр глянул на свой коммуникатор.

— Минут двадцать, — ответил я. — Может, меньше.

Он кивнул, а я поднялся на ноги и огляделся внимательнее.

Слева река. А справа — заражённая зона, где даже «Пробуждение инстинктов» давало смазанную, неприятную картину, словно кто-то нарочно портил сигнал.

Чуть дальше, правее — начиналась еще одна зона элериума. Я не видел кристаллов, но чувствовал её. Энергетическое давление и напряжение. Как электричество в воздухе перед грозой. А еще — стражи элериума, с которыми я точно не хочу встречаться.

— Может обойдем? — тихо спросил Олег, скорее инстинктивно, чем с надеждой.

Я покачал головой.

— Некуда.

Он посмотрел туда же, куда и я, и всё понял сам. Мы стояли в узком коридоре между тремя плохими вариантами.

Как я и говорил, слева река, которая непроходима по определению. Заражённую зону обойти не удастся, но мы пройдем ее по краю, прижимаясь к реке. Элериумное месторождение справа — вроде мы не цепляем его даже по краю, но в мертвых мирах ни в чем нельзя быть уверенным.

— Значит, прямо, — озвучил очевидное Александр.

Я ещё раз активировал «Пробуждение инстинктов».

Никакой явной угрозы. Ни тварей, ни намеков на них. Только странная, неровная «пустота» впереди.

— Идём, — сказал я наконец. — Не торопимся. Дистанцию держим. Под ноги смотрим внимательно. Не нравится мне всё это.

Лес справа постепенно менялся. Ржавые деревья становились реже, стволы — толще, а кроны поднимались выше, открывая серо-оранжевое небо. Подлесок почти полностью исчез, зато под ногами появилась странная поверхность — плотная, слежавшаяся, словно земля здесь когда-то была размыта и затем снова застыла. Постепенно, угол наклона земли повышался, а на востоке явственно проступили высокие горы. Естественно, также ржавые.

— Здесь как будто был поток с гор, — негромко сказал Вальтер, не сбавляя шага.

Я кивнул. Он был прав. Когда-то тут текла вода. Или что-то очень на неё похожее — в Мертвых мирах нельзя быть в чем-то уверенным на все сто. Я снова активировал «Пробуждение инстинктов». Ответ пришёл сразу и был неприятным.

Нет, жизни поблизости не было. Совсем не было. Ни мелких форм, ни насекомых, ни привычного фонового движения. Даже для Скверны это было странно. Как будто участок леса вымер.

— Кронинг, стоп, — скомандовал я.

Александр остановился мгновенно, машинально подняв сжатый кулак. Мы все замерли.

Я присел, коснувшись земли пальцами. Холодная, влажная, вроде ничего особенного. Но слишком гладкая, словно отполированная. И это не было скалой или камнем, это была именно земля, сейчас больше напоминающая глину.

— Следов нет, — тихо сказал Александр. — Ни свежих, ни старых.

— Потому что здесь никто не ходит, — ответил я так же тихо. — И не живёт.

Мы постояли ещё несколько секунд. Тишина была такой плотной, что начинала давить на уши.

— Обойдем? — осторожно уточнил у меня Олег и тут же замолк, испугавшись, что спорол глупость.

— Мы не можем, — покачал головой я. — Только вперед.

Мы двинулись дальше.

С каждым шагом воздух становился тяжелее. Не в прямом смысле, ведь фильтры справлялись, показатели пока держались в допустимых пределах, но ощущение было такое, будто кто-то медленно наваливал на плечи дополнительный груз. Маска начинала раздражать: резинки тянули кожу, внутри скапливалась влага, дыхание звучало слишком громко в собственных ушах.

Под ногами больше не было привычного шелеста листвы. Земля стала плотной, вязкой, слегка пружинистой, будто мы шли по высохшему, но ещё не до конца затвердевшему руслу. Каждый шаг отдавался глухим толчком.

Я поймал себя на том, что слишком часто смотрю под ноги. И быстро понял почему. Чуть в стороне, метрах в десяти от маршрута, я заметил остатки чего-то крупного. Я поднял руку, отряд остановился.

— Стоп.

Подошёл ближе, присел. Это был панцирь. Точнее — фрагменты панциря. Хитиновые пластины, толстые, частично разломанные. Но мяса не было. Вообще, не было. Только раздавленные, будто выплюнутые оболочки.

— Недоели, — глухо сказал Вальтер. — Или… выкинули.

Мне это не понравилось. Очень не понравилось. Вот только отступать было некуда и сворачивать тоже мы не могли.

— Идём дальше, — сказал я. — Не задерживаемся.

Мы прошли ещё метров двести, когда Олег тихо выругался.

— Командир… маска запотевает. Ничего не вижу.

Я обернулся. У него действительно стекло было мутным, дыхание сбивалось — типичная проблема, если неправильно работает клапан.

— Снимать нельзя, — сразу сказал Вальтер. — Здесь уже почти красная зона.

— Я знаю, — быстро ответил Олег, — я не собираюсь снимать. Просто…

— Стой спокойно, — сказал Александр и шагнул к нему. — Эта модель иногда клинит. Тут есть аварийная продувка.

Он присел, ловко подцепил защитную крышку и подключил маленький баллон со сжатым воздухом, который достал из кармана.

— Не дёргайся, — добавил он уже мягче. — Сейчас.

Мы стояли всего несколько секунд. И именно в этот момент земля под ногами ожила…

Я не услышал рыка. Не почувствовал удара. Просто внезапно из-под ног исчезла опора. Под Александром и Олегом грунт начал проваливаться, будто снизу внезапно образовалась полость.

— Назад! — заорал Александр и одновременно толкнул Олега так, что тот отлетел в сторону и упал.

Я рванулся вперёд — и тут же понял, что поздно.

Из земли вырвалось что-то огромное. Показалось не целиком, лишь часть. А если быть точнее, то из земли вылезли огромные челюсти. Сегментированная пасть, окружённая хитином, с влажным, глухим хрустом сомкнулась на ногах Александра.

Крик у бойца был короткий и сдавленный, как будто он запретил себе показывать боль.

— Назад, Виктор! — снова крикнул он, уже срываясь внутрь этой пасти. — НАЗАД!!!

Я остановился. Потому что он был прав.

Земля вокруг ходила ходуном. Вибрации шли снизу, волнами. Тварь двигалась под нами, похоже она чувствовала шаги, саму нашу массу. «Пробуждение инстинктов» в то же время молчало, как будто его просто выключили. Глина экранировала всё. Чёрт!!! В ней присутствует легкая примесь элериума, блокирующая технику! Похоже, что прошедший здесь поток шел сверху через элериумное месторождение и принес крупинки минерала, как золотой песок в ручьях. Я это внезапно понял, но понял слишком поздно!

Александр же… сорвал с разгрузки гранаты. Лицо его было искажено от боли, его ритмично заглядывает огромная пасть, причиняя невероятные страдания, но взгляд его оставался ясным. Более того, его лицо исказила улыбка, сейчас больше похожая на гримассу.

— Будем жить! — буквально выдохнул он.

И выдернул чеку, практически сразу же скрывшись внутри твари, которая уже начала втягиваться обратно под землю…

Взрыв был глухим, словно его проглотила земля. Ударная волна сбила меня с ног и меня отбросила назад. Маска звякнула о камень, в ушах зазвенело. А когда всё стихло, я поднялся.

Перед нами была воронка. Развороченная, дымящаяся. Земля осела, обнажив изуродованное тело твари — разорванный хитин, вывернутые сегменты. Она была мертва.

А вот Александр… ещё дышал.

Я бросился к нему, упал на колени. Ног ниже бедер не было не было, правая рука оторвана напрочь, на левой отсутствовала кисть. Лицо превратилось в жуткую маску из мяса и крови, но один глаз чудом уцелел. Раны выглядели не совместимыми с жизнью, даже с жизнью одаренных. Жив он был только благодаря тому, что сейчас одарённый организм держался, выжимая последние резервы.

Единственный глаз посмотрел на меня вполне осознанно.

— Знаешь… — прошептал он. — Забавно.

Я сидел над этим обрубком, еще минуту назад бывшим моим верным боевым товарищем и мне хотелось выть. От бессилия и злобы. На Скверну, на Грейна, на Золотую Лигу. Да на самого чертового Императора, который допускает такое!

— Молчи. Береги силы, — только и смог выдавить из себя я. Рядом растерянно застыл Вальтер с аптечкой в руках. Ветеран тоже понимал, что помочь здесь уже нечем.

— Впервые… — судорожный вдох дался Александру на пределе сил. — Впервые я сделал… правильно.

Он закашлялся, а потом вдруг напрягся.

— Запомни… код. — Он продиктовал цифры медленно, чётко. Идентификационный номер гражданина Золотой Лиги. — Это… Виктория. Скажи ей… что я любил. Всегда.

По его телу в последний раз пробежала судорога и оно обмякло, расслабившись в смерти…

Я сидел, на земле, глядя на изуродованный труп и просто молчал. Вальтер рядом также хранил почтительное молчание. И вокруг снова была тишина. Скверна взяла своё. Снова… И мой крохотный отряд сегодня стал еще на одного хорошего человека меньше…