21 день

17

Когда я просыпаюсь на следующее утро, первое, что я вижу, это раскладушку. Фил, кажется, все еще у Морфея в гостях. Он лежит на боку, спиной ко мне. Тьму прорезает только зеленоватый свет радиочасов, но я отчетливо вижу его руки, обхватившие подушку. Тянусь к телефону, лежащему на тумбочке. Ни звонков, ни сообщений. Сейчас только половина седьмого, но я чувствую себя на диво отдохнувшей. Присутствие Фила внушило мне больше покоя, чем я ожидала.

Сажусь и пальцами распутываю кудри, затем откидываю одеяло, встаю и тихонько пробираюсь в ванную. Когда двадцать минут спустя я возвращаюсь в спальню в джинсах и рубашке, только что из душа, Фил уже не спит.

— Доброе утро, — говорит он мне с кривой улыбкой, и я с облегчением замечаю, что он тоже успел одеться. — Как спалось?

— Прекрасно, — отвечаю я и беру с прикроватной тумбочки телефон.

Фил запихивает свой мобильник в карман и идет ванную, что дает мне возможность заправить постель и сложить раскладушку. По возвращении он окидывает меня таким серьезным взглядом, что мне сразу становится не по себе. Мы молча спускаемся на кухню, где я готовлю себе кофе, а Фил заваривает чай.

— Что будешь на завтрак? — спрашиваю я, и вопрос поначалу озадачивает его.

— Ох, Лу, я никогда не завтракаю. Обычно у меня нет на это времени. — Он смотрит на часы. — Обычно в это время я уже еду на работу. Как же хорошо, что сегодня у нас воскресенье…

— Я тоже обычно не завтракаю. Только когда у меня гости, — отвечаю я, пожимая плечами и отпивая кофе.

— Ты уже проверила свой почтовый ящик?

Я чуть не выплевываю кофе обратно в чашку. Если бы я не рассказала ему вчера обо всех своих злоключениях, то прожила бы чуть дольше в хрупком мире грез, где Фил — просто хороший друг, припозднившийся и оставшийся на ночлег. Но вопрос заставляет меня взглянуть правде в глаза, и теперь я понимаю, почему он так странно смотрел на меня: слишком уж беспечной на фоне недавних кошмаров я ему показалась. Слишком уж… оторванной от реальности.

— Нет, я… — Останавливаюсь. — На улице еще темно. Письма обычно не приходят так рано… — Обман дает мне немного времени, прежде чем столкнуться с очередным сценарием моей смерти.

Фил сочувственно улыбается мне — он легко раскусил мою ложь.

— Но тебе же придется проверить, не так ли? Нужно убедиться, можно ли считать вчерашний переполох закрытием темы предыдущего послания. — Он проводит пальцем по краю чашки. — Чем раньше все проясним, тем лучше, так?

Я на мгновение закрываю глаза.

— Ты прав, — коротко отвечаю ему и плетусь наверх за ноутбуком, оставленным в спальне.

И ведь действительно он прав, да так прав, что даже не позлишься на него за это толком. К тому же Бекки хотела связаться со мной с утра пораньше, и если я к тому времени успею получить очередную порцию угроз, смогу и с ней обсудить подробности.

Вернувшись на кухню, ставлю ноутбук на стол. Пока он загружается, я не могу выкинуть слова Фила из головы.

Нужно убедиться, можно ли считать вчерашний переполох закрытием темы предыдущего послания.

Что, если это не так и мне еще предстоит увидеть… Моцарта до сих пор нет. Я не знаю, на что надеяться. Наверное, лучше новая электронная пугалка, чем Моцарт, ставший безвинной жертвой этого психопата.

Когда я открываю почту и вижу непрочитанное письмо со знакомой темой, то против воли вздыхаю с облегчением.

Остался один день.

Ужас продолжается, но хотя бы есть возможность, что перепуганный Моцарт где-то прячется. Если б я только знала, где…

— Ну так что? — спрашивает Фил, о чьем присутствии я почти успела забыть.

— Новое письмо с новой историей, — говорю я, заставляя его смиренно, но с явным сожалением вздохнуть.

— Будешь читать?

— Конечно. — Я даже не раздумываю в этот раз. Все равно от этого не уйти. С Филом под боком мне будет хотя бы спокойнее, я уже не одна. — «Луиза умерла в липкой прохладе приближающегося утра», — начинаю я чтение, и мне приходится несколько раз откашляться. Когда произносишь такие слова вслух, они делаются пугающе реальными.

Спонтанно поворачиваю ноутбук, чтобы Фил тоже мог читать. Сделав несколько шагов, он оказывается позади меня и смотрит через мое плечо на экран.

Смерть застала Луизу в липкой прохладе приближающегося утра.

Она ждала гостей и была этому рада. Ей не нравилось быть одной.

Она провела день, одеваясь и обустраивая все так, чтобы ничто не помешало спокойному вечеру. У нее слишком долго не было компании.

Когда наконец прозвенел звонок, надежда расцвела в ее сердце.

Она открыла дверь. Добровольно. Сама. Ничего не подозревая.

И поначалу все было прекрасно.

Приятные разговоры. Хорошая еда. Легкое вино. Но…

Почти незаметно атмосфера изменилась.

Она думала, ей ничто не грозит.

Но НИКОГДА не следует чувствовать себя в полной безопасности.

Вечер продолжался. Свинцово-серое небо превратилось в темно-черное.

Наступила ночь.

Расслабленное настроение сменилось скрытым напряжением. Едва ощутимым, но таким реальным. Громкий смех сменился глухим молчанием.

Тени удлинились. Долой гостей!

Вдруг ей захотелось одиночества, которого она так жаждала избежать прежде.

«Отвали. Уходи».

Но он не уйдет.

Он только-только пришел.

И все только начинается.

Утро не за горами.

Она это подозревала, но признаваться не хотела.

Грубая ткань на лице.

Она не должна вдыхать. Но придется.

Слишком поздно.

Ошеломленная, беззащитная, в ловушке.

Последние слова перед тем, как она погрузится во тьму:

«ЗА ТОБОЙ БОЛЬШОЙ ГРЕХ, И Я ТАК МЩУ».

Шепот. Такой мимолетный и глухой, как шепот ветра. Но ветер не умеет злиться.

«Ты заплатишь за все, что сделала».

«Ты будешь страдать. Ты это заслужила».

СМЕРТЬ ПРИШЛА.

Дочитывая последнее предложение, я еле осмеливаюсь дышать. Трепетная, хрупкая тишина опустилась на гостиную, словно с тревогой ожидая раската грома после того, как молния уже пронзила небо.

Остро ощущаю близость Фила. Его руки лежат на спинке моего стула, его теплое дыхание ласкает мою шею, что резко контрастирует с ледяным холодом внутри меня.

— Лу, — тихо говорит он, и я вздрагиваю. Он читал каждое слово. Возможно, он эти слова и адресовал мне? — Ты же не думаешь, что я… Лу! Это просто несерьезно…

Со всей доступной силой воли мне удается усидеть на стуле. Моя инстинктивная реакция — то, чего добивается враг. Он хочет, чтобы я перепугалась и выгнала Фила.

Тем не менее я не могу заглушить голос сомнений внутри себя. Что, если это Фил мучает меня страшилками и точечными атаками? Является ли этот сценарий новым уровнем жестокости? Вот он стоит позади меня, злобно улыбаясь, ожидая озарения с моей стороны, чтобы в следующий же момент вырубить меня, как и предсказано в его истории? Или, что хуже, он притворится невинным агнцем, злорадствуя над моей неуверенностью в душе? Не поэтому ли он предложил мне помощь в поисках Моцарта? Не поэтому ли он был рядом со мной сейчас, несмотря на то что мы едва-едва знакомы?

Никогда не следует чувствовать себя в полной безопасности.

Я смотрю на него.

Фил поднимает обе руки и отступает, пока не упирается в стену.

— Я не имею к этому никакого отношения, — настаивает он. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Боже, Лу! У тебя есть хоть одна причина сомневаться во мне?

В этот момент мой ноутбук издает тихую трель.

Бекки. Я совсем забыла про нее.

Стараясь сделать нейтральное выражение лица, отвечаю на видеозвонок. Пожалуй, он очень кстати. Уверена, Фил не атакует меня перед Бекки.

— Привет, Лу, — говорит Бекки. — Все в порядке? Как-то ты плохо выглядишь.

И она права. Взгляд на маленькую картинку, которую безжалостно показывает веб-камера, подтверждает мое отчаянное состояние. Лицо смертельно бледно, губы — две линии серого цвета. Но что больше всего беспокоит, так это пульсирующая паника в моих глазах.

— Я только что прочла новое письмо, — отрываюсь я от собственного образа. — Историю о знакомом, который оказывается врагом. — И тут до меня доходит, что я не вижу Бекки, — на месте входящего изображения черное окошко. — У тебя что, камера выключена?

— Нет, включена, — проверяет она. — Как же так? Разве ты не видишь меня?

— Нет.

— Дерьмо, — бормочет Бекки, и я слышу, как она щелкает мышью. — Ладно, я тебя прекрасно вижу, уже что-то. Твой друг-курьер все еще там?

Я немного отодвигаюсь, чтобы дать ей хороший обзор — она должна заметить Фила.

— Кажется, он стесняется камеры, — ядовито говорю я, глядя на него.

Фил закатывает глаза и нерешительно машет Бекки.

— Это делает его более интересным, — весело отвечает Бекки. — Подождите минутку, ребята, я тут пытаюсь заставить свою камеру работать…

Вздохнув, снова смотрю на экран. В своем окошке я вижу, как Фил подходит ко мне, и от его близости у меня стынет кровь в жилах.

— Кевин? — внезапно выдает Бекки через несколько секунд. — Что ты делаешь у Лу? Только не говори, что это ты — этот ее загадочный курьер-спаситель. Где ты пропадал? В наших краях тебя больше не видать…

Тревожное чувство сразу усиливается. Насколько вероятно, что они знают друг друга? Выходит, Фил, которого раньше почему-то звали Кевин, связан с Ником и…

— Кевин доставлял и нам тоже, когда Ник был жив. Какое совпадение, — добавляет Бекки, и до меня медленно начинает доходить…

Я сжимаю губы и не чувствую ничего, кроме страха.

Это не случайность. Конечно же нет…

— Лу? — обращается ко мне Бекки, но мне не до нее — я оборачиваюсь и смотрю на Фила уничтожающим взглядом.

Она это подозревала, но признаваться не хотела.

О да. Я игнорировала очевидное, и теперь правда нещадно бьет по мне. Прочти я письмо наедине, у меня бы осталась возможность сбежать. Как жаль, что я понимаю это с таким запозданием.

Филу без особых усилий удалось завоевать мое доверие — достаточно было просто оказаться рядом в нужный момент. Я была так рада его предложению побыть со мной, потому что мне никогда не приходило в голову, что у него могут быть злые намерения.

Она ждала гостей и была этому рада. Ей не нравилось быть одной.

Отпугнув всех своих друзей, я охотно впустила в свою жизнь чужака.

Момент колебания заканчивается, и адреналин наполняет мое тело.

— Он писал эти письма! — выдавливаю я, ожидая, что Фил нападет в любой момент. — Помоги, Бекки!

Не сводя с него глаз, встаю и иду к двери. Он не делает никаких попыток напасть на меня, вероятно потому, что осознает свое превосходство.

— Понятия не имею, кто этот Кевин, — говорит он, казалось бы, беспомощным тоном.

— Оставь меня в покое! — Мой голос скорее умоляющий, чем гневный.

Я бы все отдала за перцовый баллончик, нож или хотя бы ручную лопату — прямо сейчас! Куда я их вчера положила? На кофейный столик? Едва ли — в какое-то более недоступное место. Но я точно не таскалась с ними в обнимку вчера — я ведь решила, что с Филом мне ничего не грозит. Я доверилась ему. Вот дура.

— Лу? Луиза! — Голос Бекки настойчив и полон беспокойства.

— Прекратите нести чушь. Вы обе! — Фил пораженно поднимает руки.

Я отступаю и вздрагиваю, когда ударяюсь о дверной косяк.

— Это смешно. Зачем мне сторожить тебя, имей я намерение взаправду навредить тебе — убить, похитить? Лу, подумай! И с чего бы мне отправлять письмо, разоблачающее себя же?

И правда, зачем? Он мог легко одолеть меня прошлой ночью. Зачем же ждать до последнего момента, чтобы сделать это?

Но прежде чем Фил успевает сделать шаг в мою сторону, я понимаю зачем. Потому что ему небезразличен страх, который поселился у меня в душе. Это то, о чем он думал с самого начала. Мучения — вот что движет всей этой игрой. Он хочет сполна насладиться последствиями своей жестокой игры. До последней секунды… И, вероятно, он продолжал бы и дальше в том духе, если бы Бекки случайно не разоблачила его. Возможно, ему даже понравился этот поворот, потому что теперь, когда все карты на столе, он может погнаться за мной — точно так же, как мы когда-то гнались за Астрид.

Я протягиваю руку и слепо хватаюсь за первый попавшийся предмет. И изо всех сил швыряю подвернувшуюся фарфоровую вазу в Фила.

— Держись подальше! — кричу я, выбегая в коридор.

У меня хватает духу искать туфли, потому что даже в панике я осознаю, что не получится улепетнуть от него в одних носках.

Несколько секунд я смотрю прямо перед собой, не в силах понять, что вижу. Черт побери! Место, где обычно стоят мои туфли, пустует, и я не успею достать из шкафа еще одну пару — Фил появится в коридоре в любой момент.

Бросаюсь к входной двери и вздрагиваю. Ключ исчез. Дерьмо. Тяну защелку, потом цепочку, и так сильно, что металл впивается в пальцы. Без толку. Я заперта вместе с врагом, который явно планировал такой сценарий.

Когда я слышу шаги, меня накрывает новая волна страха. Нужно действовать. Любой ценой спастись отсюда!

Хватаюсь за оконную ручку, поворачиваю ее в сторону и вздыхаю с облегчением, когда она легко открывается. Забираюсь на подоконник, наплевав на флаконы с духами — они бьются, полетев на пол. Протискиваюсь в узкий проем и через короткое время оказываюсь снаружи. Без куртки, без ключей и, главное, без обуви, но невредимая, если не считать нескольких царапин. И наполовину обезумевшая от страха.