21 день

8

Осталось десять дней.

Луиза умерла в сумерках пасмурного дня.

С самого утра она о нетерпением ждала заслуженного перерыва. Книга, чашка кофе, кусочек морковного пирога.

Желаемый отдых от будней. Небольшой побег от стресса и нехватки времени.

Но…

Она открыла книгу. Поднесла чашку к губам и отпила. Откусила от пирога.

Что не так?

Ощущение тяжести в животе. Легкое головокружение.

Шум снаружи.

Такой мимолетный и глухой, как шепот ветра. Но ветер подобного дискомфорта не доставляет.

Луиза, здесь что-то не так.

Сильная тошнота.

Так он пришел к ней сегодня.

Отрава. Корчи, конвульсии. Боли.

Яд должен выйти из организма. С тошнотой. С рвотой.

Осознание приходит слишком поздно.

Слишком сильна к тому времени слабость.

Слишком поздно.

Она соскальзывает с дивана, ноги подгибаются.

Она сломлена. Бессильная. Беспомощная.

Усталость и тяжесть жутко давят. Если она уснет сейчас, уже не проснется.

Телефон в пределах досягаемости и все же слишком далеко.

Никто не может ей помочь.

Луиза совсем одна.

В смерти все мы одиноки.

Хотя… он уже здесь.

Все утро я откладывала выход в Интернет и открытие почтового ящика. Из страха перед тем, что меня там ждет. Из-за страха перед новой историей, которая может разрушить мой фасад нормальности, который и так становится трудно поддерживать. Несколько часов между ночным происшествием и звоном будильника вряд ли можно назвать спокойными, потому что, когда я снова легла в постель, мне стала ясна вся картина происходящего. Все эти письма, возможно, довели меня до вполне конкретного психоза, вот я и отправляю сообщения во сне, про которые не могу вспомнить, проснувшись, и придумываю себе на голову всякое. Однако и такой подход не объясняет осколок зеркала в машине — он до сих пор лежит завернутый в старую тряпку в гараже. Про картину вообще умолчу.

Значит, должен быть кто-то неизвестный, кто тайно навещает мой дом. У него, похоже, есть все ключи, и он постепенно заставляет всех окружающих усомниться в моей вменяемости.

Всего через десять минут я прочитала письмо столько раз, что почти выучила историю наизусть. Оно не оставляет простора для интерпретации. В этой истории Луиза умирает от яда, подмешанного в еду. Одной этой мысли достаточно, чтобы разжечь новые кошмары, но одна деталь беспокоит меня больше всего: перед смертью она съела морковный пирог, то есть мой любимый пирог, что делает угрозу еще более личной. Тот, кто отправляет эти сообщения, много знает обо мне. Слишком много.

Последующие часы подобны пытке. Конечно, я не могу сохранять спокойствие. В моей голове прокручивается один ужасный сценарий за другим. Мой разум постоянно подкидывает новые идеи о том, как кто-то может незаметно подсыпать яд мне в еду или в выпивку.

В полицию я, конечно, не обращалась. После вчерашнего позора я не могла заставить себя пойти на этот шаг. Уж слишком хорошо запомнились мне гримасы испанского стыда на лицах двух офицеров. И еще эта неожиданная попытка Джози подорвать то малое доверие, которое у меня осталось… Я была разочарована насмешками, сделанными, когда полиция все еще была внутри, и более поздним предположением, что причиной моего безумия был перебор спиртного. Вместо того чтобы поддержать меня и поверить мне, Джози… предала.

Около полудня Карстен впервые появляется в нашей с Фионой комнате с двумя большими сумками под мышкой. Он так и лоснится от гордости за самого себя.

— Сегодня готовка на мне, — объявляет он, а затем смотрит прямо на меня. — Встречайте — сырная лапша!

Сырная лапша. Мое любимое блюдо. Он делает это специально для меня?

Во мне бушуют противоречивые чувства. С одной стороны, неопределенность, потому что после морковного пирога это второй раз, когда упоминается одно из моих любимых блюд. Простое совпадение? С другой — я рада скрытому выражению привязанности Карстена… хотя в то же время раздражена, потому что, конечно, я бы предпочла, чтобы он расстался со своей женой, а не потчевал меня стряпней.

Менее чем через час вся команда агентства собирается на кухне для персонала. Карстен распределяет порции по тарелкам. Я стараюсь не смотреть в сторону каморки, где мы предавались утехам в прошлую нашу встречу, и внимательно гляжу на тарелки.

Насколько велика вероятность того, что я отравлюсь прямо тут, среди коллег? Луиза в этой новой истории была дома одна. Наверное, менее рискованно есть в чьей-то компании. Преступник вряд ли рискнет убить всех, кто сидит за столом.

— Ты в порядке? — спрашивает Фиона. — Ты что, ищешь трещинки в фарфоре?

— Ерунда, — говорю я, смеясь. — Вчера показалось, что наша посудомоечная машина барахлит, не отдраивает как надо. Но, похоже, я ошиблась…

Мы начинаем есть все вместе. Лапша на вкус как картон, и я боюсь, дело не в кулинарных способностях Карстена. Приходится заставлять себя глотать, и даже минеральная вода обжигает пищевод, будто это кислота. Пока остальные болтают, я блуждаю в своих мыслях. Смогу ли я теперь питаться дома без опасений? Если автор электронных писем действительно имеет доступ в мой дом, ему будет легко отравить меня. Хорошо хоть, что я никогда не запасаюсь впрок. Что купила, то и съела. Относиться к угрозе как можно более буднично — единственное, что может удержать меня сейчас от сползания в безумие.

После работы поеду в супермаркет, накуплю там каких-нибудь вусмерть запаянных консервов или полуфабрикатов, за которыми потом буду внимательно следить.

Чувствую небольшое облегчение — что ж, у меня хотя бы есть план, — но новая мысль заставляет мою тревогу расшалиться. А если неизвестный внесет в свой план коррективы и насыплет мне, скажем, мышьяк на зубную щетку? В любом случае мне нужно заменить замки как можно скорее. Может быть, было бы даже безопаснее оставаться в другом месте, пока не закончится обратный отсчет? В гостинице? С Джози или Сандрой?

— Хьюстон, откликнись.

Я вздрагиваю, когда кто-то щелкает пальцами прямо у меня перед глазами.

— Ой, — смущенно выдаю я. — Задумалась что-то.

— Тогда, может, поедешь выспишься? — предлагает Тони, один из программистов. — Уж я-то точно не хочу подцепить твою сонную болезнь.

Я качаю головой. Вернуться в пустой дом, где маньяк-преследователь, возможно, уже ждет меня? Ни за что на свете.

— Дай мне знать, если захочешь уйти пораньше, — мягко вворачивает Карстен, и я киваю ему с благодарностью.

Согласится ли он остаться со мной на ночь, пока все это не закончится? Конечно же нет. Таня имеет приоритет в его жизни, он неоднократно демонстрировал это чрезвычайно болезненным образом. У меня нет выбора, кроме как пройти через испытание, подброшенное мне, в одиночестве.

Как-то пережить все это.

Остаток дня расплывается в густом тумане мыслей. Я с трудом могу сосредоточиться на своей работе, и когда я выключаю компьютер ближе к вечеру, у меня назревает самый настоящий рабочий завал — так мало я успела сделать.

После покупок в супермаркете сижу в машине с полной сумкой, но не могу заставить себя пойти домой. Вместо этого достаю сотовый и звоню Сандре. Одни гудки. Я и забыла, что она в отъезде. Говорила об этом с таким самодовольством… Чувствую себя покинутой всеми.

Хотя все во мне сопротивляется этому, я нерешительно набираю номер Джози. Просто выдержать звуки на линии стоит мне немалых усилий.

Вчерашний случай ясно показал ее мнение обо мне. Она открыто ставила под сомнение мою способность трезво мыслить — уверена, она выкажет это снова, пока я не смогу предоставить ей веские доказательства, подтверждающие мои утверждения.

Кладу трубку, не дожидаясь ответа. Джози не перезванивает.

Через добрых полчаса мне удается выехать со стоянки. Когда я прихожу домой, крепко обнимаю большую сумку и не спускаю с нее глаз ни на секунду. Даже когда я иду в ванную, а потом переодеваюсь в спальне, держу ее при себе. Знаю, я преувеличиваю, но цепочка событий показала мне, что осторожность оправданна. И было бы слишком рискованно есть то, что какое-то время лежало вне поля моего зрения. От одной этой мысли у меня сжимается горло.

Захожу на кухню только для того, чтобы распихать по пакетам содержимое кладовки и холодильника, позже я вынесу пакеты к мусорным бакам перед домом. Сделав это, я чувствую себя немного лучше и снова волоку купленные запасы обратно в спальню, которая теперь выглядит так, будто я планирую пижамную вечеринку.

Запираю дверь, кладу ключ под подушку, а перцовый баллончик и ручную лопату — на прикроватную тумбочку, как обычно. Тем не менее раньше полуночи я не засыпаю.

На следующий день я все еще нервничаю. Усталость подкралась незаметно. К счастью, сейчас выходные, и мне не нужно выходить из дома, так что я могу следить за своими припасами.

Провожу большую часть субботы на своей кровати в компании ноутбука. Ем консервы, пью воду из бутылочек. Покидаю спальню только в крайнем случае, тщательно закрывая за собой все двери. Конечно, это не может быть долгосрочным решением, но ситуация пробирает. Я напугана не на шутку.

В какой-то момент звонок на мобильный отрывает меня от безуспешных попыток сосредоточиться на макете, который так и не успела закончить вчера в агентстве.

Это Карстен.

Отринув все невзгоды, сердце сладостно сжимается. Хорошо, что кто-то все еще ищет моего общества, пусть даже это просто мой бесхарактерный начальник. Ох, я неисправима.

— Да? — отвечаю я, играя голосом в спокойствие.

— Лу, — говорит он довольным тоном, как будто это было огромным сюрпризом, что я лично отвечаю на его телефонные звонки. — Как же приятно тебя слышать.

— Привет, Карстен, — нейтрально приветствую я. — Что случилось? Как выходные?

— Честно говоря… — он делает паузу, — не очень. Я должен поговорить с тобой. Мы можем сегодня увидеться?

Собственно, сейчас тот момент, когда я должна сказать ему, что я не кукла, которую он может вытащить из ящика стола, когда зачесалось, и бросить в угол, когда она ему больше не нужна. В конце концов, его не было рядом, когда я нуждалась в нем, — с чего бы мне тогда вести себя с ним как-то иначе?

Но что-то совсем другое исходит из моих уст.

— Конечно, с удовольствием, — отвечаю я, сокрушенно качая головой над собственной слабостью. Но уж слишком заманчиво поскорее увидеть Карстена и больше не быть во власти мрачных размышлений. — Ты прямо ко мне домой, да?

— О да, еще как, — тут же отвечает Карстен, слегка невпопад. — Привезти что-нибудь поесть?

Я сразу соглашаюсь. И нет никакой нужды объяснять ему, почему припасы сейчас на минимуме.

Нажав на отбой, впадаю в лихорадочную деятельность. Заправить кровать. Принять душ. Оставить кое-что из еды на кухне, чтобы хоть на первый взгляд не показалось, будто я выбросила все, что имелось. Спрятать перцовый баллончик и лопату. Проверить запас презервативов. Если мне повезет, Карстен даже останется на ночь — впервые за все время! — ведь его ненаглядная Таня пробудет у матери до понедельника.

Как только я выключаю фен, раздается звонок в дверь.

Как вовремя!

Бросаю расческу на полку, брызгаю духами на шею и бегу вниз по лестнице. У самой входной двери слегка сбавляю скорость, чтобы не врезаться запыхавшейся прямо в Карстена.

— Вау, — говорит он вместо приветствия. — Классно выглядишь.

— Спасибо, — просто отвечаю я и веду его в гостиную.

В коридоре он кладет руку мне на поясницу.

— Что-то мне сейчас не есть хочется, а кое-чего другого, — говорит он.

— Ну тогда вперед, раздевай меня, — отвечаю я вызывающе. — Будет обидно, если мы не покончим с формальностями перед тем, как от души вдарить по твоим деликатесам.

В гостиной Карстен небрежно роняет сумку с оттиском азиатской забегаловки и свой рюкзак рядом с диваном, обеими руками хватает меня за ягодицы и так крепко обнимает, что становится более чем понятно, чего он хочет в качестве альтернативы. Когда он целует меня с удивительной силой, я чувствую что-то вроде отчаяния в его прикосновении, но у меня нет сил остановить его и спросить, в чем дело. Вместо этого я полностью отдаюсь тому жару, который воспламеняет во мне его поцелуй. Впервые с тех пор, как полиция вытащила меня из постели позапрошлой ночью, я хоть немного отрешаюсь от проблем… и наслаждаюсь этим в полной мере. Чуть позже наша одежда разбросана по всей гостиной, и Карстен подталкивает меня к дивану. Он тащит меня к себе, одновременно опуская на колени, его руки разминают мне плечи. Только когда я отстраняюсь от его паха, чтобы отдышаться, замечаю презерватив в его руке. Как он выудил эту штуку из кармана за такой короткий промежуток времени? В голове мелькает мысль, что он вовсе не был охвачен чувствами, как я надеялась, а планировал то, что должно было произойти по пути сюда, но тут все мои мысли уносились водоворотом страсти.

Я немного отодвигаюсь и смотрю, как он надевает презерватив, а затем кладет руки мне на талию. Охотно выполняю его невысказанную просьбу, встаю в позу. Когда он полностью во мне, мы синхронно выдыхаем.

— Лу, — его голос хрипит от волнения, — ну давай же.

Больше не нужно слов. Я подталкиваю всю себя так, что он почти выскальзывает из меня, и снова полностью поглощаю его. Мои движения настолько мучительно медленны, что вскоре он начинает корчиться подо мной от желания.

— Хватит пыток, — внезапно выдыхает он, хватая меня за бедра, и через несколько секунд уже я, опершись на спинку дивана, умоляю об освобождении, пока он вытворяет со мной все, чего душа желает.

Лишь вечность спустя нам удается оторваться друг от друга.

— Наш ужин уже давно гарантированно остыл, — заявляет Карстен без тени сожаления.

Я пожимаю плечами и ухмыляюсь:

— Оно того стоило.

Пока он натягивает боксеры, я надеваю рубашку и трусики. Полураздетые, мы посвящаем себя позднему ужину перед телевизором, После того как от его жареной лапши ничего не осталось, Карстен обнимает меня, и я доверчиво прижимаюсь к нему. Хотя в фильме нет ничего особенного, следующие часы идеальны. Каждый вечер может быть таким. Вот как бы я себя чувствовала, будь он только моим.

Словно услышав мои мысли, Карстен обнимает меня еще крепче, и я всерьез рассматриваю возможность обсудить наше с ним совместное будущее. Он ведь тоже должен чувствовать, что между нами растет и крепнет связь!

Но когда я хочу открыть рот, Карстен наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Я никогда не трахал тебя в постели, — шепчет он, выстилая поцелуями мою шею.

И хотя я знаю, что могла бы использовать эту возможность для серьезного разговора, я не могу устоять перед ним. Я — глина в его руках, и он это понимает.

С нежной решимостью он тянет мои запястья к себе, поднимает меня, и я обвиваю его талию ногами. Он несет меня вверх по лестнице, казалось бы, без усилий, и между двумя укравшими дыхание поцелуями я завлекаю его в спальню.

Оказавшись там, он позволяет мне опуститься на матрас и становится на колени между моими раскинутыми ногами. Его дыхание щекочет меня в очень укромных местах, тем самым отгоняя последнюю ясную мысль.

И вот мы лежим в крепких объятиях на моей кровати, ждем, пока наш пульс успокоится. Карстен закрыл глаза и лениво играет с прядью моих волос, а я прижимаюсь лицом к его груди и слушаю быстрое биение его сердца. Он просто чертовски хороший любовник, и от этого только труднее оторваться от него. Но, может быть, это уже не нужно. Может быть, теперь он наконец понял, как хорошо мы гармонируем друг с другом. Этот вечер просто прекрасен, и тот факт, что Карстен не собирается уходить в ближайшее время, делает его еще приятнее.

— Ты останешься… — Я прочищаю горло. — Останешься на ночь?

В ответ он затыкает мне рот глубоким поцелуем. Прежде чем наступит новый раунд наших совместных забав, я принимаю решение.

— Могу я кое-что сказать тебе? — спрашиваю я, приподнимаясь на локте. — Мне отчаянно нужен кто-то, кто выслушает меня и не назовет сумасшедшей. — Не дожидаясь его реакции, я начинаю подбивать счет событий. Будто камень скатывается с сердца. — Понимаешь, я так измотана… я стараюсь не подавать виду, прячу все эти послания в отдельную папку… делаю все, что могу. Иной раз кажется, еще чуть-чуть — и с ума сойду от страха…

Мой рассказ занимает где-то минут пятнадцать, не меньше, из-за того, что приходится постоянно ссылаться на проделки давно минувшей юности.

Но Карстен в ответ молчит.

— Эй?..

Только сейчас я замечаю, что он дышит глубоко и размеренно. Пока я перед ним душу изливала, он уснул.

Просыпаясь на следующее утро, я загоняю удручающий монолог в самый дальний уголок своего сознания. За ночь одеяло немного сползло, и теперь я могу видеть обнаженную верхнюю часть тела Карстена. Чего бы я только не отдала, чтобы каждый день начинался так! Ласково глажу его щеку в острой щетине. Обычно он бреется каждый день, прежде чем приходит в офис. Лежать рядом с ним — невероятно сокровенное, успокаивающее переживание. Такое ощущение, что мы пара. Так и должно быть.

— Утро доброе, — говорит Карстен, открывает глаза, улыбается и кладет свою руку на мою. — Как поспала, сестричка?

— Давно не было так хорошо, — отвечаю я, и мне хочется предложить провести остаток дня в постели, отвергнув внешний мир, особенно неудобные его аспекты, вроде электронных писем с угрозами или его жены.

— Ты хотела мне что-то сказать вчера, — застенчиво вспоминает он. — А я заснул, да? Мне очень жаль, но я так устал от нашего секс-марафона.

— Нет проблем, — полунебрежно отвечаю я, хотя вчера едва не разрыдалась. — Не имеет большого значения.

Карстена эти слова заметно успокаивают.

— Ты что-нибудь сегодня делаешь? — спрашивает он, и я недоверчиво смотрю на него. Он что, тоже думает о том, чтобы провести воскресенье со мной?

— Ничего, — отвечаю я, пытаясь подавить дрожь надежды в голосе.

Перспектива не быть одной до конца выходных и спастись от страха еще на несколько часов очень уж заманчива. С Карстеном я чувствую себя в безопасности; кроме того, Луиза была одна в очередной страшной истории, когда ее травили.

— Я мог бы остаться до завтрашнего утра, — нерешительно говорит он, и я с энтузиазмом киваю.

Мы проводим идеальный день, претворяя в жизнь мою невысказанную просьбу. Встаем с постели только для того, чтобы открыть дверь службе доставки. Хотя Карстена раздражает, что я настаиваю заказывать еду, вместо того чтобы приготовить ее самой, он быстро отвлекается, когда я демонстрирую ему, как мы можем использовать сэкономленное время с пользой.

Ближе к вечеру мы решаем снова посмотреть фильм, что увеличивает мои надежды. Это просто еще один шаг в верном направлении. Уже второй телевизионный вечер подряд — почти типичная парочка! Я не могу быть для него всего лишь… подстилкой.

Мы сидим вместе на диване, и я наслаждаюсь знакомой атмосферой между нами. Он положил руку на спинку, чтобы я могла прижаться к его груди. На мне рубашка с длинными рукавами и шортики, а на Карстене — удобные спортивные штаны и тонкий свитер. К моему удивлению, у него с собой сменная одежда и зубная щетка, но я благоразумно не задумываюсь об этом слишком дотошно. Не хотелось признавать, что я снова захвачена его обаянием без какого-либо внятного остатка.

Пока на экране мелькают вступительные титры, Карстен печатает текст на своем мобильном телефоне.

— Скажи, я могу отправить электронное письмо с твоего ноутбука? — вдруг спрашивает он. — А то с этой штукой целую вечность приходится возиться.

— Конечно.

Вырываюсь из его объятий с сожалением, иду в спальню и через несколько минут кладу свой ноут на кофейный столик, загружаю его и стоя ввожу пароль. Мое внимание приковано не столько к экрану, сколько к Карстену — тот засовывает руку мне в шорты снизу и сжимает правую ягодицу. Его прикосновение шлет мурашки по спине, и хотя мы выбрали один из моих любимых фильмов, сомневаюсь, что буду смотреть его с интересом.

— Как забавно, — внезапно говорит Карстен, и это резко возвращает меня обратно в здесь и сейчас.

Что такого «забавного» он нашел на моем ноутбуке. Фотки Моцарта?

Сажусь рядом с ним и спрашиваю:

— Что ты имеешь в виду?

— Твой фон рабочего стола, — отвечает он.

Я хмурюсь, не понимая. Чем же удивил его мой стандартный «закат в горах». Взгляд на мир, как известно, у каждого свой, но…

— Кто это фотографировал? — спрашивает он. — Или ты сделала фотку с задержкой и просто притворилась, что спишь?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — отвечаю я.

Карстен бросает на меня раздраженный взгляд и сворачивает окно со своим почтовым аккаунтом, показывая рабочий стол.

И там реально моя фотография.

Я лежу в кровати.

Сплю, похоже.

Безопасное тепло присутствия Карстена тут же рассеивается. Знала ведь, этот момент рано или поздно наступит. Конец моего краткого льготного периода. Реальность пришла.

Я смотрю на экран, застыв, не в силах издать ни звука.

— Лу? — Карстен кажется сбитым с толку, и я не могу винить его за раздражение.

Присматриваюсь к фото. Обычно я сплю в темноте, но на этом снимке прикроватная лампа заливает комнату теплым светом. Лежу на боку, обхватив руками одеяло, оно подо мной, а не сверху; волосы взлохмачены и беспорядочно разбросаны по подушке. Одна нога выпрямлена, а другая согнута так, что ягодицы, прикрытые коротенькими шортиками, обращены к зрителю. Кроме того, топ на тонких бретелях немного задрался, и видна часть моей спины. На снимке я выгляжу уязвимой и беззащитной. Понятия не имею, что Карстен находит в этом забавного; как по мне, это унизительно.

— Должно быть, это шутка Джози, — выдаю первое пришедшее мне в голову объяснение. — Она недавно гостила у меня. — Я определенно не хочу признаваться Карстену, что понятия не имею, как это фото оказалось на моем рабочем столе. Черт возьми, я даже и не знала, что оно существует, до сих пор!

Карстен смеется и возвращается к своей электронной почте, а я делаю вид, что слежу за сюжетом фильма.

На самом деле я кое-что помню. Какого цвета мой топ? Светло-синий? Тогда этой фотографии где-то три дня, потому что я бросила его в стирку в четверг. Фотография и правда от Джози? Ведь она оставалась здесь в среду… А может, и письма — ее проделка? Может, она просто прикидывается лучшей подругой, беспокоящейся о моем психическом здоровье, а сама втайне посмеивается над моей растущей паранойей?

Нет. Я не могу представить, чтобы она могла сделать что-то подобное. Да ведь мы знаем друг друга целую вечность.

Так все-таки… неизвестная тень из прошлого? Но зачем кому-то идти на такие риски? И сколько раз незнакомец входил и выходил из моего дома без моего ведома? Сколько раз он смотрел, как я сплю? У него есть доступ к моему мобильному… к ноутбуку… этот «почтовый террор» — лишь невинная вишенка на торте, ему, вероятно, предшествовала невообразимо дотошная, основательная подготовка, которая, безусловно, заняла месяцы, если не годы. Я бы точно заметила изменившуюся картинку на рабочем столе сразу после за пуска, а это значит, что возможен только один вывод: незнакомец был в доме в какой-то момент за последние двадцать четыре часа. Точнее, в моей спальне, где еще лежат мои съестные припасы.

Пока я размышляю о том, что это значит, ледяной холод проникает в меня еще сильнее.

А что, если Карстен?..

— Готово, — объявляет он, закрывает ноутбук и притягивает меня к себе.

Я сдаюсь в его объятия и изо всех сил стараюсь отогнать любые плохие мысли.