21 день

18

Я бегу, куда глаза глядят. Главное, уйти от него и от угрозы. Всего через несколько шагов наступаю на что-то острое, и жгучая боль пронзает ступню. Стискиваю плотно зубы и поддаю хода. Мчусь через двор и перелезаю через забор, потому что бежать к калитке — непозволительная трата времени. Промедление в моем случае буквально подобно смерти.

За забором я осмеливаюсь на мгновение остановиться. Мое сердце бьется так, будто вот-вот разорвется, подошвы ног горят. Тонкие носки порвались, и несколько небольших порезов сочатся кровью.

Со страхом оглядываюсь на двор. Фила не видно, но это ничего не значит. Еще рано, все в серой дымке, и Фил легко мог спрятаться в тени. Где он сейчас? Все во мне кричит, чтобы я убегала, но я пытаюсь справиться с паникой. В лесу, без обуви, я только облегчу ему задачу, тем более что я уверена — Фил все это предусмотрел. С тех пор как он отправил первое электронное письмо, он, вероятно, с нетерпением ждал момента, когда я переживу свой самый большой кошмар, узнав преследователя в предполагаемом защитнике и осознав, насколько я была глупа и наивна. Не хочу даже думать о том, как бы он открылся мне, если бы Бекки случайно не оборвала раньше времени его фарс.

Потираю виски и пытаюсь объективно оценить ситуацию. Лучше всего было бы добраться до дороги, спрятаться и остановить первую попавшуюся машину. Сколько времени? Черт, у меня даже нет с собой часов. Небо постепенно светлеет, значит, чуть больше семи. По утрам в будние дни здесь проезжает не так много машин, но сегодня, в воскресенье… не уверена, но надо попробовать.

Быстро бросаю взгляд на «ауди» Фила, запоминаю номерной знак на случай, если нужно будет опознать его машину. Потом поворачиваюсь и бегу в лес. Если повезет, Фил решит, что я буду продираться через подлесок. Однако мой план в том, чтобы все-таки спрятаться у дороги, дождаться проезжающей машины и попросить подбросить меня до ближайшего отделения полиции.

Как же темно, чертыхаюсь я. Каждый шорох в подлеске заставляет меня подпрыгивать, и приходится держать себя в руках, чтобы не рвануть вслепую.

Мое самообладание держится ровно до тех пор, пока в тишине пробуждающегося леса не раздается громкий выстрел.

У Фила есть пистолет. Он преследует меня не с пустыми руками!

Я рефлекторно прыгаю вперед, спотыкаюсь о корягу и со сдавленным криком валюсь на землю. Хоть и удается смягчить падение, вытянув руки перед собой, правая ладонь опирается на острый камень, и тот распарывает кожу между указательным и средним пальцами. Слезы наворачиваются на глаза, и впервые с тех пор, как я покинула дом, я представляю, как сворачиваюсь калачиком под кустом и жду, пока он меня догонит. Отгоняю эту мысль. Я так устала все время бояться, но все же что-то внутри меня еще сопротивляется смирению с судьбой.

Лезу в карманах джинсов в поисках носового платка… и внезапно касаюсь жесткого пластика. О боже мой… Телефон… Внезапный прилив надежды на спасение кружит голову. У меня есть шанс. Шанс вырваться из моего безнадежного положения. Все, что нужно сделать, — позвонить в полицию и добраться до дороги, где меня легко найдут и спасут.

Разблокировав телефон, набираю номер и несколько раз лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Кругом только темный лес. Почему сегодня небо такое пасмурное? Будь светло, я бы смогла заметить преследователя до того, как он сам заметит меня.

На звонок отвечают после первого гудка, я кратко описываю, что произошло за последний час, и называю приблизительное место, где буду ждать. Когда я кладу телефон обратно в карман, чувствую себя значительно лучше. Надежда стала реальной. По словам дежурной, патрульная машина прибудет самое большее через двадцать минут.

Стиснув зубы, с трудом поднимаюсь на ноги и иду. Осенние сумерки все никак не хотят отступить, а мои глаза, слезящиеся от холода и боли, еще больше затрудняют обзор, поэтому я без конца спотыкаюсь. Через несколько минут царапин становится больше, ноги горят, будто я иду по битому стеклу. Несмотря на напряжение, мне ужасно холодно. Как же быстро все изменилось… Каких-то полчаса назад я сидела за кухонным столом, уверенная, что Фил поможет мне пережить время до нулевого дня. А теперь вот бегу по лесу, как загнанная косуля.

Я замедляю шаг, крадусь меж деревьев, выстраивая свой путь так, чтобы по широкой петле выйти к дороге. Когда деревья редеют, выдыхаю с облегчением. Подхожу к обочине и прячусь за большой елью, чьи ветви свисают почти до самого асфальта. Прижавшись спину к стволу, вдыхаю пряный запах смолы хвои и пытаюсь собрать последние остатки самообладания. Я должна держаться.

Все, что я слышу вокруг себя, — тихие стоны деревьев на усиливающемся ветру. В лесу я несколько раз замирала и прислушивалась к каждому шороху, но ничего настораживающего не улавливала. Про выстрел стараюсь не думать. Крайне маловероятно, что Фил где-то рядом.

Мои джинсы все в пятнах и частично в крови. Рубашка превратилась в лохмотья. Какая-то ветка оставила на щеке довольно глубокую царапину, и щека теперь адски горит. Я даже не хочу смотреть, что там с моими пятками. Если Фил выскочит из-за деревьев прямо сейчас, не думаю, что у меня есть шанс спастись.

Хотя мой телефон утверждает, что с момента экстренного вызова прошло всего пятнадцать минут, кажется, миновала целая вечность, прежде чем я наконец слышу звук двигателя. Раздвигая ветки, осматриваюсь, прежде чем выйти на дорогу. Чувствую себя беззащитной и уязвимой, как будто добровольно сдаюсь нападающему. Но у меня нет выбора. По телефону я описала место встречи в общих чертах, и если я не хочу, чтобы патрульная машина меня пропустила, мне нужно привлечь внимание.

Дрожа от холода, но больше от страха, занимаю позицию на краю дороги. В этот момент за поворотом справа от меня вижу свет фар. Конечно, вряд ли первая же машина будет полицейской, но мне плевать. Главное, чтобы между мной и Филом было как можно больше километров. Если водитель подвезет меня, я смогу снова связаться с полицией, не выходя из безопасного салона.

Делаю глубокий вдох и выхожу на дорогу с поднятыми руками.

— Стоп! — кричу я изо всех сил, хотя человек за рулем меня не слышит.

Машина тормозит, и я отступаю к обочине. Это мини-вэн, слава богу, не «ауди» Фила.

Иду к машине, и пассажирская дверь открывается. Я автоматически ускоряю шаг. Сначала хочу подойти со стороны водителя и хотя бы вкратце объяснить свою ситуацию, но потом решаю сделать это, когда буду в безопасности.

Свет фар бьет в глаза, и я моргаю. Хватаюсь за ручку и сажусь. Закрываю за собой дверь и поворачиваюсь к своему спасителю.

Слишком поздно.

Непростительная ошибка. В тот момент, когда я замечаю черную одежду и лыжные очки, раздается слабый щелчок. Моя рука тянется к двери, но я понимаю, что это бесполезное усилие — все замки все разом активированы. Я в ловушке.

Прижимаюсь к двери. Мысли скачут галопом. Как Фил узнал, что я жду помощи именно здесь? С тем же успехом я могла пройти через лес к соседнему поселку — тогда бы он меня не нашел.

Ах черт, все дело в телефоне! Я же не выключила его, не вынула батарею. Думаю, ему не составило труда разыскать меня — он давно уже располагает всеми данными. А я-то, идиотка, думала, что мне повезло иметь при себе мобильник!

Широко раскрыв глаза, смотрю на лыжные очки, закрывающие лицо.

Преследователь наклоняется ко мне.

Нужно кричать, отбиваться, защищаться. Но я не могу — меня парализовал ужас. Глупо было надеяться. Что бы я ни делала, он всегда на шаг впереди. Я не могу дать адекватный отпор. Бороться бесполезно.

Грубая ткань на лице.

Фил закрывает мне рот и нос вонючей тряпкой. Разум велит задержать дыхание, не поддаваться опьяняющему запаху, но я слишком слаба, чтобы сопротивляться.

Она не должна вдыхать. Но придется.

— Ты заплатишь за все, что сделала, — ровно шепчет он, и жгучая боль наполняет мои легкие. — Заплатишь сполна. Будешь страдать… ты это заслужила.

И я делаю вдох, смиряясь с судьбой.

Никаких шансов…

Последние олова перед тем, как она погрузится во тьму.

— Смерть пришла, — шепчет человек в очках, и я с головокружительной скоростью соскальзываю в темноту.