21 день

20

Проходит много времени, прежде чем ко мне возвращается способность двигаться.

Встаю, разминаю затекшие конечности и снова возвращаюсь на свое лежбище. Сделав глоток воды, скрючиваюсь на одеялах. По мере того как адреналин покидает тело, освободившееся место занимают трепет и смирение.

Пришло время столкнуться с реальностью. Даже если я до сих пор не знаю, почему именно Фил мне мстит, предельно ясно, что история Астрид — последняя. Электронных писем больше не будет.

Я еще не сломлена полностью, но близка к этому. Я ничего не могу предпринять, не смогу защититься. Я обречена ждать, когда Фил решит претворить в жизнь свой больной план. И я больше ни на минуту не сомневаюсь, что мой последний путь приведет меня к тому мосту, где все закончилось… и началось одновременно.

При мысли об этом меня накрывает новая волна страха.

Но с ней же приходит какая-то отчаянная решимость.

Разве я не хотела дать отпор вынужденному бездействию? Что случилось с этим моим решением? Сижу и дрожу в своей тюрьме, вместо того чтобы защищаться до последнего вздоха.

Нужно вернуть свою прежнюю уверенность и попытаться сбежать, каким бы малым ни был шанс.

Конечно, крайне маловероятно, что меня кто-нибудь найдет, поездка длится уже не первый час, неизвестно в каком направлении. И тем не менее в моей голове начинает вырисовываться план.

В следующий раз, когда Фил откроет двери фургона…

Но как насчет проклятой цепи на ноге? — обрываю я себя.

В слабом свете зажигалки тщательно осматриваю каждый дюйм стен. Провожу кончиками пальцев по каждой неровности, по каждой трещинке, но не могу найти ничего, что могло бы мне помочь. Ни кусочка проволоки, ни щепки… Вполне соответствует подходу Фила: все было спланировано до мельчайших деталей; единственное, чего он не мог предвидеть, так это видеозвонка Бекки.

Когда в зажигалке кончается бензин и снова на меня обрушивается темнота, я в отчаянии падаю на одеяла и тянусь к бутылке с водой, там уже осталось немного. Пить ужасно хочется, но я дозирую воду, позволяя себе лишь два маленьких глотка.

Все больше дает о себе знать ноющее чувство голода. Понятия не имею, когда я последний раз ела, думаю, прошел день или около того после пиццы с Филом. Я не удивляюсь тому, что она не была отравлена, — мне уготована другая участь. Есть ли шанс спастись? Сделала ли Бекки правильные выводы? Сообразит ли она позвать полицейских, чтобы те нашли меня вовремя?

Попив, я снова ощупываю кольцо на щиколотке, но убеждаюсь, что тут полная безнадега. В любом случае у меня нет опыта с кандалами. Будь в моем распоряжении знаменитая шпилька или канцелярская скрепка из боевиков, я бы все равно не придумала, как освободиться. Тем не менее, ощупывая каждое звено цепи, подбираюсь к кольцу в полу, просовываю пальцы и дергаю. Без успеха.

Разочарованно стискиваю зубы и пытаюсь выломать его, резко крутанув вбок.

И замираю от неожиданности…

Кольцо поддалось? Да неужели?..

Низко склоняюсь над ним, напрягаю зрение и замечаю, что один из болтов вроде бы немного ослаб.

Так это или не так, меня переполняет надежда. Расшатываю кольцо в разные стороны, отмечая каждое маленькое изменение, пусть даже не существующее.

В какой-то момент я почти сдаюсь — кольцо накрепко вросло в пол. Но тут один из болтов вылетает, и я на несколько секунд закрываю глаза.

Возможно, не все потеряно. Если освобожусь от цепи, смогу подкараулить Фила прямо у двери. Меткий удар ногой в пах или локтем в висок даст мне время, чтобы сбежать.

Но для этого нужно открутить еще три болта.

Снова принимаюсь за работу, отвлекаясь только на то, чтобы сделать полглотка воды; пальцы сбиты в кровь. Когда последний болт с грохотом летит в сторону, я всхлипываю от облегчения. Неужели я сделала это?

Я больше не в его власти. Могу дать отпор. У меня есть реальный шанс.

Но этот шанс — единственный.

Цепь волочится за мной как хвост. Ну и что с ней делать? Дрожащими руками подтягиваю ее и обматываю вокруг талии, чтобы не мешала движениям. Если сорвется и я споткнусь о нее — мне конец.

Теперь я могу осмотреть те части фургона, куда раньше не дотягивалась. Прежде всего иду к двери. То, что я вижу, отрезвляет. Через узкую щель невозможно понять, где я. Со вздохом начинаю искать оптимальную позицию для нападения. В конце концов решаю встать в полуметре от левой створки. Когда Фил бросил бутылку с водой, он открыл правую створку. Если я неожиданно брошусь на него с другой стороны, возможно, сумею одолеть его.

Со временем адреналин, высвобожденный надеждой, угасает. Торчать за дверью нет смысла. Если я не поберегу силы, то засну или упаду в обморок.

Хотя все во мне сопротивляется, возвращаюсь в свой угол. Головная боль снова дает о себе знать, глаза саднят. Мне нужно довериться своим инстинктам: когда придет момент действовать — я пойму, а пока нужно отдохнуть.

Спустя еще какое-то время до моих ушей доносится хлопанье водительской двери. Я вздрагиваю и внимательно слушаю. Что-то изменилось? Да, зануда двигатель перестал гудеть. Фургон остановился.

Шатаясь, поднимаюсь на ноги, вытягивая и разгибая затекшие конечности, дыхание учащается. Убедившись, что цепь держится на талии, подкрадываюсь к двери и встаю на выбранное место. Слышу, как Фил ходит вокруг машины, и начинаю дрожать от волнения. Я должна сохранять спокойствие любой ценой. Малейшая ошибка отнимет последний шанс на выживание.

Шаги затихают, раздается металлический лязг замка. Я напрягаю все мышцы и сгибаю ногу, чтоб в нужный момент оттолкнуться от стены. Все мое тело, кажется, вибрирует от напряжения.

Скоро. Уже скоро.

Правая створка открывается, царапая деревянный пол. Не раздумывая, я катапультируюсь вперед и со всей силы ударяю преследователя; на нем все та же черная куртка и лыжные очки. Фил приглушенно кричит, отшатывается и падает на землю.

Бежать! Не теряя времени!

Проявляю совершенно не свойственную мне прыть, но в последний момент он хватает меня за щиколотку. Каким-то чудом я вырываюсь, пинаю его от всей души, и он вскрикивает от боли.

Бежать!

Останавливаюсь на долю секунды, когда вижу слабое свечение на земле. Мобильник… Скорее всего, выпал у Фила из кармана, когда я неожиданно напала. Быстро наклоняюсь, хватаю его и несусь в темноту. Неважно куда — куда подальше!

Пульс учащается, кровь стучит в ушах, мне кажется, что я бегу так быстро, как никогда в жизни.

Через несколько метров я понимаю, что бегу по узкой грунтовой дороге, обсаженной редким кустарником. Было бы разумнее свернуть и бежать по пустырю… или что там в темноте? Тогда он не сможет преследовать меня в фургоне. То, что в покое он меня не оставит, гарантировано. Не так уж и сильно я ему вломила. Но почему так тихо?.. Где он?

У меня нет возможности остановиться и оглянуться. Малейшее сомнение может стоить мне жизни. Только сейчас я вспоминаю, что бегу босой — подошвы пронзает боль. К боли все настойчивей добавляется страх, ничуть не подхлестывающий к действию — скорее парализующий. Если я снова попаду в его лапы, уже не выберусь…

Когда позади меня в ночной тишине слышится треск, я подавляю крик. Мысль о том, что Фил вот-вот нагонит меня, вызывает такой выброс адреналина, что я, забыв о боли, прибавляю скорости и спонтанно забираю вправо. Кусты ежевики тут же вонзают шипы в одежду, земля под ногами мокрая и скользкая после дождя. Вскоре я влетаю в канавку и подворачиваю лодыжку. Острая боль пронзает всю ногу. Вот же дерьмо… Растерзанные ступни, вывихнутая нога — мои шансы спастись бегством, кажется, растаяли.

Ослепленная темнотой и слезами, я возвращаюсь на тропу… и вздрагиваю, когда слышу рев двигателя. Это Фил…

Каждый шаг вызывает у меня тошноту и боль, но я продолжаю идти, идти, идти.

Внезапно позади меня загораются фары, заливая все вокруг дневным светом. Я вижу свою гротескно длинную чернильную тень на дороге. Поврежденная нога сопротивляется каждому моему шагу, подгибаясь под моим весом. Я все еще пытаюсь… иду, не разбирая дороги. Поднимаю голову — и открывшийся вид поражает меня, точно безжалостно обрушенный молот… Почему этого я не предусмотрела? Стоило догадаться!

Я не где-то в глуши, и уж лучше бы была там.

Смерть застала Луизу в полночь…

Метрах в пятидесяти передо мной три ступеньки, ведущие к мосту.

Туда, где мои кошмары закончатся.

Продолжаю идти, затем снова останавливаюсь и смотрю на кривые буквы граффити. Глянцево-черной краской поверх хорошо знакомой мне фразы напылены два слова:

НУЛЕВОЙ ДЕНЬ.

Мост — прямо передо мной.

Мой преследователь — позади.

Как тогда, с Астрид. Как в истории, которую я прочла несколько часов назад.

Смерть застала Луизу в полночь.

Когда я понимаю, что моя многообещающая попытка побега не более чем фарс, ноги угрожают подвести. Еще одно маленькое шоу от безумца Фила, чтобы приукрасить последнюю историю, сделать ее еще более реалистичной. С самого начала он играл со мной в кошки-мышки, и я ничего не могла с этим поделать, потому что всегда слишком поздно понимала, что вообще происходит. Теперь он подстроил все так, что я ненадолго ускользнула от него и вышла к проклятому мосту, пусть и с другой стороны. Все по плану. А я, наивная, решила, что могу его перехитрить.

Вздыхаю, преодолевая панику, спустившуюся до самых кишок.

Ну, и что теперь?

У меня выбора. Ничего не остается, кроме как скатиться по насыпи, как сделала Астрид, или пересечь этот чертов мост. Боюсь, Фил готов к любому исходу.

Я все еще неподвижно стою на грунтовой дороге, глядя на граффити. Почему он медлит? Догнать меня ему ничего не стоит.

Ответы на ворох вопросов не имеют значения. Важно принять решение. Сейчас.

В нескольких метрах передо мной три ступеньки ведут на мост через железнодорожные пути. Я ни за что не пойду туда, потому что сценарий слишком очевиден: это ловушка. Поворачиваю налево в кусты. Шипы и ветки цепляются за мои джинсы, словно пытаясь удержать. Я с силой прорываюсь, еще больше царапая руки и неприкрытые участки тела. Шатаюсь, пытаясь удержать равновесие. Я слишком неуклюжа, да еще эта дурацкая цепь мешает… Глухой гул двигателя по-прежнему съедает все остальные звуки вокруг, яркий свет фар ослепляет, стоит оглянуться через плечо. Каждую секунду я ожидаю, что меня схватят за одежду или за волосы и потянут назад.

Не знаю, где я сбилась… Чувствую под ногами гравий и понимаю, что передо мной почти шестиметровый обрыв.

Что-то во мне выходит из строя. Я опускаюсь на колени и зарываюсь руками в острые камни.

Ничего уже не чувствует. Такая же омертвевшая, как серый камень, на который брызжет алая кровь.

Я настолько захвачена происходящим, что почти не обращаю внимания на новый звук — заливистый, громкий. С большим запозданием мой мозг классифицирует его: звонит мобильник. Телефон, который я подобрала у фургона и убрала в карман. И это мой телефон. Как Фил мог быть таким неосторожным и уронить его? Почему он оставил его включенным? Сигнал-то можно отследить! Он стал неосторожным из-за того, что до чертиков уверен в себе?

Дрожащей рукой достаю телефон и вздыхаю с облегчением.

Бекки…

Я снова оборачиваюсь, чтобы избежать неприятных сюрпризов, и тут звонок обрывается.

Смотрю на дисплей и заостряю внимание на отметке зарядки аккумулятора. Почти полный. Это сколько же времени я провела в фургоне? Часов пять — семь, если не больше? Или телефон был выключен и только недавно снова включен? Но зачем?

Пригибаюсь в нерешительности. Мог ли Фил расслышать трель звонка, находясь в машине? Вдруг он набросится на меня в ближайшие несколько секунд?

Но нет, вроде бы все спокойно. Фил не бежит ко мне от машины. Я могу успеть…

Только я собралась набрать номер, пришел повторный вызов, и я сразу отвечаю:

— Бекки!

— Лу! — На контрасте с моим боязливым шепотом голос Бекки звучит оглушающе громко. — Черт, ты где? Я пыталась связаться с тобой с утра. Почему твой телефон был выключен?

Итак, я была права в своем предположении — телефон включили как раз перед тем, как я сбежала из фургона. Но почему? Черт побери, почему?

— Я у моста Ауссидлерёф, — тихо говорю я, вглядываясь в окружающую темноту, готовая броситься вниз по крутому склону, как сделала когда-то Астрид. Все лучше, чем снова оказаться во власти злобного психа.

— Слава богу! — Бекки выдыхает с таким облегчением, что мне становится легче.

— Чему ты радуешься? — недоумевающе спрашиваю я.

— Тому, — отвечает она с удивительной легкостью, — что я уже подхожу к мосту.

Мне начинает казаться, что слышу машину Бекки, хотя ее и заглушает рев двигателя Фила. Слабый отзвук, но такой обнадеживающий.

Но это невозможно… Бекки не может быть здесь. Это абсолютно невозможно.

— Откуда ты знаешь?

Я замолкаю, предпочитая отдаться надежде. Уж если Бекки действительно близко, у меня есть минимальный шанс избежать катастрофы, которая только что казалась неотвратимой на все сто процентов.

— Я почти там. Уже на том месте, где мы припарковались в прошлый четверг. Где ты именно?

— Иди через мост, — говорю я, вскакиваю на ноги и оборачиваюсь.

На одно ужасное мгновение я теряю равновесие, но в последний момент хватаюсь за куст на краю насыпи. Шипы впиваются в ладонь, и я вскрикиваю от боли.

— Подойди к моей стороне моста, — говорит мне Бекки. — Я буду ждать тебя здесь, не бросай трубку.

— Хорошо, — хрипло отвечаю я и иду к мосту.

— Когда я узнала Кевина и ты запаниковала, я все поняла, — говорит Бекки тем временем. — Должно быть, он проскользнул в твою жизнь точно так же, как и в нашу с Ником. Я пыталась связаться с тобой позже, но твой телефон был выключен. Я чуть с ума не сошла от беспокойства…

На мгновение в голове промелькнула мысль, что тут что-то не сходится. Телефон определенно был включен во время моего броска через лес, я же смогла позвонить в полицию. Но следующие слова Бекки отвлекают меня.

— Почти полночь, Лу. Затем начинается нулевой день. Твой последний день, — говорит она, как будто это само собой разумеющееся, и, хотя я тоже это понимаю, тошнота внезапно усиливается. Зачем наступать на такие мозоли? — Ник в то время был убежден, что мост играет ключевую роль, — продолжает она. — Где же еще должен был состояться финал, как не в том же месте, где закончилась трагедия пятнадцать лет назад?

Ну да, где же еще?

Я стою на грунтовой дороге, которая все еще залита ярким светом фар.

У меня нет выбора, кроме как вернуться в конус света.

Где Фил? Сидит в машине и ждет? Но чего?

— Я у ступенек. Рядом с граффити, — бормочу я в трубку и вздрагиваю, когда взгляд цепляется за буквы, такие отчетливые на серой стене.

Смерть застала Луизу в полночь.

— Иди через мост, — говорит мне Бекки. — Давай. Буду ждать тебя на другой стороне. Как встретимся, все это закончится.

Я делаю несколько нерешительных шагов, дрожа на холодном ветру. Тут у меня за спиной раздается какой-то хруст. Оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить движение в тени рядом с дорогой.

— Он идет, — бормочу я.

— Быстрее, — подгоняет меня Бекки. — Давай, Лу! Всего несколько метров.

Я бегу, почти ослепшая от боли.

— Стоп! — внезапно говорит Бекки, и ее тон столь резок, что я бездумно подчиняюсь.

Замираю посреди моста и оглядываюсь, тяжело дыша. Хотя я уже не на дороге, все равно ничего не вижу из-за этих поганых фар фургона, они преследуют меня.

Внезапно вызов сбрасывается, и позади меня снова раздается шум. На этот раз я могу различить шаги. Я снова оборачиваюсь, все еще крепко сжимая телефон. Из темноты у моста выходит одетая в черное фигура моего похитителя и медленно поднимается по ступеням. Самообладание безумца резко контрастирует с моим страхом — он кажется мне странно спокойным, и только сейчас я понимаю…

…что ни рост, ни телосложение не подходят Филу.

Человек в черном приближается ко мне на пару метров, и я замечаю пистолет в его руке. Пистолет в ее руке. Почему она идет с этой стороны? И зачем ей пистолет?..

— Бекки? — спрашиваю я в замешательстве.

— Астрид, — спокойно говорит она, направляя ствол прямо мне в лицо.