Апельсин потерянного солнца

Глава 13

Внимательными людьми подмечено, что мужчина испытывает более сильные чувства к женщине в начале отношений, а дальше взаимоотношения либо должны быть углублены, либо непременно пойдут на спад. И наоборот, женщина, как правило, не испытывает в начале отношений того же, той же силы влечения, как он. Впрочем, это не означает, что в один прекрасный день (а может, в безмятежный вечер или бессонную ночь) искорка, незаметно брошенная мужчиной в душу женщины, не вспыхнет неожиданным и неведомым ей доселе огнём… Однако о последнем Алек уже не мечтал и решил положить конец неопределённости и исходящим из неё замешательству и страданиям.

Чтобы не производить впечатления мужчины, обиженного женщиной, которая не ответила взаимностью, Алек придумал, как уйти, не ущемляя в первую очередь своё личное достоинство и одновременно чужое самолюбие.

В канцелярском магазине он купил большой напольный глобус из дерева. Алек был уверен, что это станет отличным подарком как для географички, так и для класса, с которым он успел подружиться. Блестящий пёстрым глянцем глобус имел не только познавательное значение, но и являлся отличным декоративным украшением для преобразившегося после капитального ремонта кабинета. Вечером, накануне торжественного открытия нового школьного корпуса, воспользовавшись своим служебным положением, Алек с лёгкостью старшеклассника перемахнул через заранее натянутую перед парадным входом здания торжественную красную ленту и, пройдя в кабинет географии, поставил глобус в углу возле шкафа…

Несмотря на серое утро, школьный двор дышал праздником. Как обычно, нарядный красный цвет явно преобладал над другими. Солнце, казалось, заменяли рвущиеся в небо огромные кумачовые шары, которые оттеняли лёгкие дымчатые облака на небе нежно-розовыми тонами. Растянувшиеся от окна к окну флажки колыхались от ветерка, шуршали, будто шептались о чём-то между собой. Весело, словно подмигивая им, мерцали гирлянды.

Наконец послышался ни с чем не спутываемый гомон, предвещающий появление самых маленьких героев праздника. Первыми из широких дверей старого корпуса вышли учащиеся младших классов, которых, словно курица цыплят, заботливо вела пожилая учительница в строгом бежевом костюме. Аккуратно сложенную на затылке копну её седых волос украшали по случаю торжества две крупные розовые заколки в виде цветов. Большие белые бантики на макушках детей напоминали кувшинки, колеблемые озёрной зыбью. На рубашках учеников красовался значок октябрёнка[25] с изображением маленького, кучерявого Володи Ульянова — будущего великого вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина.

«Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы пионеры[26] — дети рабочих!» — ещё издалека выдала себя своей песней следующая категория учащихся. Во двор школы пионеры вошли стройной колонной и маршем. Мальчики были в серых штанах и напоминавших военные гимнастёрки рубашках с белым подворотничком. У девочек поверх коричневых платьев были праздничные белые фартучки. На шеях у них гордо развевались тщательно отутюженные алые галстуки. Они надевались не ради украшения, а имели символическое значение: маленький конец галстука обозначал пионерию, большой конец — комсомол[27], средняя часть — коммунистическую партию, а узел — связь трёх поколений. Колонной руководила юная энергичная пионервожатая. У неё был открытый высокий лоб, уверенный взгляд и упрямый подбородок, свидетельствующий о твёрдом характере и убеждённости в деле, которому она служила.

Высокий, спортивного сложения старшеклассник нёс плакат с уверенным, не допускающим возражения лозунгом: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Юноша возглавлял колонну комсомольцев[28] — подтянутых молодых людей и девушек с почти взрослыми лицами. Они имели прямое отношение к реконструкции своего учебного заведения: на уроках трудового воспитания старшеклассники в качестве производственной практики помогали строителям ремонтировать школьное здание, подавали кирпичи, воду, готовили цементный раствор. Администрация школы относилась к трудовому воспитанию учащихся очень серьёзно: была поставлена задача не только передавать юным строителям коммунизма рабочие навыки и умения, но и формировать у них правильное отношение к своему и чужому труду, стимулировать инициативность и самостоятельность. От этого в итоге должны были выиграть как само подрастающее поколение, так и государство.

Последними выходили учителя во главе с директором — худощавым, сурового вида пожилым мужчиной. Вместо левой кисти у него под пустым рукавом пряталась культя. Это была его, бывшего фронтового разведчика, память о войне на всю оставшуюся жизнь, вернее — вечное, ежеминутное, ежесекундное напоминание о кровожадном и ненасытном звере, периодически возвращающемся к своей нескончаемой кровавой трапезе… Но сейчас все думали только о добром и хорошем, и даже директор, всегда серьёзный и немного сердитый, позволил себе пару раз улыбнуться…

Ни одно торжество не обходится без «главных виновников». Согласно сценарию, Алек со своими тремя бригадами (в общей сложности из полусотни человек) должен был появиться под аплодисменты собравшихся со стороны второго входа, ведущего прямо в школьный двор. Нарядные, не по-рабочему одетые, некоторые в галстуках (в основном красных или красно-белых), они в какой-то мере походили на команду артистов, ждущих своего выхода. Алек был в модном, чуть приталенном светлом коротком пиджаке и просторных брюках со складками у талии. Широкий воротник белой нейлоновой рубашки затягивал неброский полосатый галстук. Молодой прораб не любил яркие цвета — что не совсем вписывалось в окружающую действительность, которую власти огромной страны всячески пытались облечь в красочные одежды.

Мельком оглядев своих подчинённых, Алек заметил, что большой пунцовый галстук на приземистом сварщике съехал набок, визуально перекосив его и без того невзрачную фигуру, которой он, судя по всему, хотел придать значимости и внушительности в глазах окружающих при помощи этой рдеющей полоски ткани. Прораб невольно вспомнил слова одного из партийных агитаторов, который утверждал ничтоже сумняшеся: «Красные идеи — это кровь, а пролетариат — носитель этих идей. Образно говоря, рабочие — это жилы, по которым течёт горячая революционная кровь…»

Сдерживая улыбку, Алек подошёл и заботливо поправил рабочему галстук, подумав про себя, что, с одной стороны, красный цвет символизирует пламя, агрессивность, месть, бунт, революцию, наконец, но с другой стороны — торжество, радость, любовь и полноту жизни.

«Короче говоря, это цвет крови, от которой, по большому счёту, зависит всё: и жизнь, и смерть, и победа, и поражение… — Алек удивился неожиданному обороту собственных мыслей. — Да, всё связано с тем, насколько подвижна у тебя в организме эта жидкость и с какой скоростью в тот или иной значимый момент жизни она движется по твоим жилам… Но способны ли выдержать кровеносные сосуды нужного темпа и давления, когда ты охвачен порывом чувства и решимостью совершить нечто большое и почти невозможное? Не перегорит ли от перенапряжения, как «лампочка Ильича», сердце, когда закипает кровь и темнеет в глазах от избытка сил и энергии?.. Вот от чего зависит триумф или полный провал, а порой и сама жизнь человека…»

Наконец подошёл завхоз школы и пригласил строителей. Алек шёл впереди вместе с бригадирами. Несколько смущаясь от церемониальности и такого большого внимания к себе, строители с застывшими улыбками на лицах приветственно махали в ответ на аплодисменты школьников и их учителей. «Учиться, работать и жить по-коммунистически!» — выкрикнул кто-то лозунг, который тут же утонул во взорвавшихся с новой силой аплодисментах.

Алек, конечно же, сразу заметил в большой толпе Элеонору — как всегда, подтянутую и собранную. По случаю торжества на её груди красовалась алая роза-бантик. Элеонора улыбалась и аплодировала вместе со всеми и, казалось, смотрела именно на него. У Алека неожиданно ёкнуло сердце, он чуть не споткнулся. А ведь казалось, что эта страница жизни перевёрнута. Но как нередко бывает, в финале увлекательного романа читатель не захлопывает книгу, а возвращается к предыдущим страницам ради уточнения для себя какой-то детали из жизни героя или героини. Нечто подобное, похоже, предстояло сделать и Алеку со своим, как оказалось, ещё неоконченным, а вернее, только начинающимся романом…

Спустя десять лет, отмечая розовую свадьбу[29], они вспомнят этот день с улыбкой и умилением… А пока Алек, внезапно объятый новыми сомнениями и внутренними противоречиями, словно не слышал пламенных речей ораторов о наступающей светлой эре коммунизма и слов благодарности его преданным строителям — в своём лице и в лице своих подчинённых. Точно загипнотизированный, он не мог оторвать глаз от той, которой ещё несколько минут назад, казалось, уже не существовало для него…