Апельсин потерянного солнца

Глава 4

Шёл второй год войны. Второй год Эрик и Алек не видели своего отца и росли без него…

Как и по всей стране, жизнь нашей деревушки, ставшей ещё меньше из-за отсутствия мужской части населения, была поставлена под лозунг Коммунистической партии «Всё для фронта! Всё для победы!». В редкие свободные от работы минуты женщины, старики и подростки собирались у сельсовета, чтобы, затаив дыхание, слушать по репродуктору сводки о боевых схватках на фронтах войны. С лиц людей, казалось, навсегда исчезла улыбка, её сменило выражение тревоги. У всех на войне были родные люди: отец, муж, брат. Особенно тяжело было для тех, у кого мобилизовался на фронт единственный кормилец.

Ценой неимоверных усилий Рабоче-крестьянской Красной армии[3] удалось остановить продвижение немецких войск и кое-как стабилизировать фронт. Более того, на разных направлениях советские части и соединения перешли в контрнаступление. Всем не терпелось услышать, наконец, радостную весть о том, что красноармейцы не только остановили врага, но и начали громить его, освобождая оккупированные земли. Однако, несмотря на большие потери, фашистские полчища отчаянно сопротивлялись, а на отдельных фронтах вновь брали инициативу в свои руки…

Алек с Эриком часто ходили на опушку леса собирать хворост для печки, которая была настоящим спасением в лихую военную годину: она не только обогревала дом, но и позволяла готовить на своей горячей железной спине еду, кипятить чайник или нагревать воду для купания. В один из дней, когда братья направлялись за сухими ветками лещины, на другом конце тропинки неожиданно появился солдат с рюкзаком на плече. Он шёл тихо, заметно хромая на одну ногу. Когда поравнялись, Алек не узнал односельчанина Унана — соседа через дом. Тот, казалось, повзрослел за два года разлуки лет на десять, весь поседел. На правой скуле его серого, словно покрытого дымом, помятого лица выделялся большой шрам, отсутствовала половина крыла носа. Зато (взамен всего этого) на груди выцветшей гимнастёрки блестела медаль.

Унан же узнал Алека и крепко обнял его.

Эрик стоял чуть поодаль, не решаясь подойти.

— А это твой братик? — Унан указал усталым взглядом на Эрика.

— Да… — удивлённо ответил вместо него Эрик и тут же спросил: — Дядь, ты не встречал моего папу? Он ещё не вернулся с войны…

Унан, припав на хромую ногу, шагнул к мальчику и прижал его к своей широкой груди. Мальчик с простодушной надеждой смотрел большими вопрошающими глазами на растерянного солдата. Вместо ответа по небритой щеке мужчины тихо покатилась крупная слеза. Пауза казалась бесконечной…